Отличный план

С этих пор чистокровный Минекура Рей повадился навещать меня, думаю, что он посчитал себя моим другом, поэтому каждый день, хоть на минутку, но неизменно заглядывал. Не знаю, чем я привлек его. Куран тоже приходил, но лишь для того, чтобы я делал несколько глотков его крови, он неизменно оставался подчеркнуто со мной идеально вежливым, почти безразличным. Пить давал исключительно из запястья, немного унизительно, ведь я уже питался его кровью, испивая ее там, где она намного горячее, – шеи. Неуютно питаться, когда он смотрит на тебя сверху вниз, там ледяная маска, а за ней, я уверен, презрение и ненависть. Я сам бы себя пристрелил за то, чем я стал, – безвольным слюнтяем, готовым заглядывать в рот хозяину, лишь бы он давал мне свою кровь, хоть одну лишнюю капельку. В такие моменты, я себе проклинал всеми известными мне проклятиями, но с взбунтовавшейся вампирской сущностью ничего не мог поделать. Вечер, перед самым рассветом, – в такое время обычно приходит Куран, так сказать покормить меня. Вот и сейчас противно заскрипела дверца, когда она небрежно распахнулась перед его величеством королем вампиров, и моим господином: – Пей, – велит он, подходя к моей пастели и протягивая к моему лицу обнаженное, чуть бледное запястье, под кожей которого бьется и течет маняще желанная кровь. – Не трать мое время, давай. И я прокусываю обманчиво ледяную кожу, она всегда очень теплая, из-за его чистокровной крови? Или из-за того, что он прародитель всех вампиров? Не знаю, но я пью с наслаждением, в такие моменты моя темная сущность вне себя от радости, она ликует, а человек не может пошевелиться, словно парализованный и запертый в клетке из собственного тела. Не знаю, о чем он думает? О чем ты думаешь Куран в такие моменты? Я страшусь узнать твои мысли, поэтому игнорирую их, вкушая твою сильную кровь, я отметаю их своим разумом. Болезнь отступает, слабость исчезает, чувствую себя почти нормально, но я знаю, пройдет один час и все вернется, вся боль тела и души. Это мое проклятие, моя болезнь. Моя гордость почти растоптана. В кого я превращаюсь? А потом он уходит, всегда с идеально прямой спиной, истинный повелитель над вампирами, гордый, сильный, властный. К нему можно подобрать множество эпитетов, но мне противно. Моя сущность, как я хочу уничтожить ее, она почти покорилась ему. Она поет ему дифирамбы, она готова превозносить его, она готова служить ему, она готова на все. Но не я. Я Охотник на вампиров, и моя жизнь превращается в изможденную борьбу с самим собой, в которой я могу проиграть самому себе. И это страшит меня еще больше, чем смерть от болезни, которая уже полностью мной овладела. Но сегодня, что-то не так. С самого моего пробуждения, я чувствую надвигающуюся опасность, чутье охотника никогда меня не подводило. Сегодня обязательно что-то произойдет. Я был, как на иголках, даже Рей заглянувший ко мне отметил, что я сегодня какой-то слишком нервный: – Что с тобой? – Плохое предчувствие, – отозвался я, сжимая руки в кулаки. – Да ну, не думаю, что что-то может случиться. Ты в самом безопасном месте, которое можно придумать: В поместье самого могущественного вампира, здесь лучшая охрана. Только чокнутый безумец посмеет сунуться сюда, ибо его уничтожат в один момент. Его слова немного успокоили, но предчувствие чего-то нехорошего так и не отпустило меня. Однако я мыслил более рационально, чем когда только проснувшись. Я был один в комнате, когда это произошло. Сначала понесло дымом и гарью, а потом мою комнату вмиг затопил огонь. Я не успел, даже глазом моргнуть, как оказался в середине пылающего пожара. – Какого хрена? – выкрикнул я и выругался, превозмогая слабость, я смог подняться с постели, она уже начинала гореть. Становилось все труднее дышать, выход оказался заблокирован огнем. Я кинулся к окнам, но с какого хера на них решетки? Гулко забилось сердце, подскакивая к самому горлу. От дыма мне становилось еще хуже, все симптомы моей болезни в раз усилились, надавливая на меня одним большим ударом. Ноги моментально подкосились, и я рухнул, задыхаясь от нехватки воздуха, на горящий ковер плашмя. Боль груди, отдаются громкими волнами прямо в сердце. Слабость подкатила незаметно, это ощущение вызвало мое проклятие, – жажда дала о себе знать снова, – головокружение порой бьет не хуже какой-нибудь дубины. Глаза, нос и рот защипало от едкого черного дыма. Я совершенно один, неужели моя смерть подступает? Сложно держать глаза открытыми, очень больно, они заслезились. А я лежу, не в силах подняться, не в силах спасти себя, не в силах дышать этим едким, почти ядовитым дымом, а тело требует своей дозы, заставляя печь огнем горло, удлиняя клыки. Требуя одного, – крови. А огонь подступает, все ближе и ближе, подкрадываясь к своей жертве, язычки пламени, так похожи на дикий оскал хищника, подумалось мне. Я понимаю, что горю, когда поистине адская боль пронзает мои руки, я кричу и теряю сознание от болевого шока, оказавшись в блаженной тишине, в самой бездне моего сознания. Я понимаю, что не хочу возвращаться… Вокруг меня песок, переливающийся радугой под ярким солнечным светом, на ощупь он мягкий, рассыпчатый, такой игривый. Я лежу среди горячего песка, и слышу, как поют чайки, где-то вдалеке шуршит ветер, пролетая над огромным морем, качающимся, словно на качелях, возвращаясь и уходя, волнами падая на мой песок. Из-под полуприкрытых глаз наблюдаю за ним, мне нравиться соленые брызги, долетающие до моих ног, приятно скользящие по коже. Мне нравиться наблюдать за морскими жителями, медленная черепаха, передвигающаяся по песку на встречу к своему истинному дому, – морю, – прошествовала прямо перед моим лицом. Мне хорошо, так тепло в груди. Словно я, наконец, оказался в родном доме, будто бы живы родители, – мама и папа, любяще смотрят на меня, а Ичиру мой маленький братик бежит мне навстречу, жаждя меня обнять… Открываю глаза в темноте, вокруг одна кромешная тьма. Но самое странное, – в пастели я не один. Какого? Что, черт, возьми происходит? Так, последнее, что я помню, – это подступающий огонь, а потом боль, такая невыносимая, что я отрубился. Меня спасли? Кто? – Тише, – почти неслышимый шепот возле уха, когда я завозился под одеялом. Каменею, я знаю этот голос. В груди разгорается жидкий огонь, сердце начинает биться, как сумасшедшее. Не может быть. Почему? Что происходит? – Куран? – сомневаясь, не желая верить, но спрашивая. Он обнимает, тепло, словно из сна. Его руки властны, нежно лакают мою грудь, он слышит, не может не слышать моего громко бьющегося сердца. – Спи, – глаза в глаза, карие огненные завораживают, подчиняют, требуют, и я засыпаю, уткнувшись носом куда-то в его ключицу, одурманенный его силой, чтобы на утро ужаснуться от осознания произошедшего. Слава богу, я один в постели. Мои первые мысли, как только я проснулся среди смятых простыней, однозначно, что я не в своей комнате. Естественно, она же сгорела. Но какого черта вчера произошло? Куран спятил? Или мне это приснилось? Лучше, чтобы мне это просто привиделось. Да, это было просто галлюцинация, да, да, что же еще? Я был в горячке, да, да у меня было бредовое состояние. – Ты проснулся? – прерывает меня знакомый голос, о боже, только не это, не хочу верить. Пожалуйста, остановитесь, я этого не вынесу. – Зеро? – Д..Да, – с трудом отвечаю я, стараясь не смотреть на Курана, отвожу взгляд. – Тогда пей, – велит Куран, оказываясь прямо перед глазами. Не хочу смотреть, но ничего не получается, он практически вынуждает меня. Краска заливает лицо, хочу провалиться под землю, стыд мгновенно охватывает меня. Он смотрит насмешливо, таинственно поблескивают его рубиновые глаза, а зрачки заглядываю мне в душу, словно рентгеном сканируя. Я его совеем, не понимаю. Сегодня он позволяет пить из шеи, я прокусываю кожу и каменею, когда его пальцы начинаю поглаживать мой затылок, нежно так, ласково, умело массирует мне скальп, чуть надавливая пальцами, заставляет опомниться и начать сосать кровь. Сегодня он странный, это не случайно не сон? Не один из моих ночных кошмаров? Может я умер? Он нежен и обходителен, очень внимателен. Но Куран все время мочит, ничего не говорит, даже когда я его спрашиваю, – Что происходит? Он лишь начинает таинственно улыбаться, игнорируя мои вопросы. Он странный, но и я реагирую на него как-то не так, не в моей обычной природе. Случайное прикосновение, а я краснею, будто девица на выданье. Что со мной происходит? Последствия моей болезни? Пусть лучше так, не хочу думать, что это мои чувства. Я отказываюсь верить… Вечером Куран уходит по делам поместья, наконец, оставляя меня одного, блаженное одиночество. Продлившееся, не так долго, как мне хотелось. – Тук-тук, – Можно? – раздается голос Рея. – Привет, как ты Зеро? – Рей! – слава богу, что это не Куран. Я почти счастлив приходу Рея, теперь, можно узнать, что же произошло. Кто поджег мою комнату, а также, почему я в спальне Курана. – Тебе лучше? – с волнение спрашивает наивный вампир, присаживаясь на краешек постели. – Видел бы ты себя во время пожара. – Я в порядке, что случилось? – Точно не знаю, но когда я прибыл к твоим покоям, Куран-сама уже вынес тебя из пылающей комнаты, – сообщает он, придвинувшись ко мне ближе. – Ты был бессознания, такой бледный. Местами твоя кожа обуглилась, но Куран-сама быстро тебя излечил, сам бы ты восстанавливался несколько недель. Значит все-таки Куран, он меня спас. Но кому выгодна моя смерть? Это ж бред, какой-то. А также странное поведение Курана сбивает меня с толку. Когда он такой я не могу сопротивляться, его власть усиливается в разы. – Преступника не нашли? – Неа, все на ушах стоят. Это ведь первый прецидент, такого рода. Раньше считалось, что поместье Куранов не досягаемое, самое защищенное, но что теперь говорить…Зеро, – неожиданно Рей хватает мою руку в свою и целует ее, че? Тонкие губы ледяным поцелуем касается моей кожи. – Какого черта ты делаешь? – вырываю свою ладонь, что он творит. – Зеро, ты мне нравишься, – сообщает он, склоняя голову на бок. Прижимая мою ладонь к своей груди. Хватка железная, не будь я в таком плачевном состоянии, убил бы на месте. – ПУСТИ!!! – рычу я на всю комнату. – СЕЙЧАС ЖЕ! – Нет, не могу, это странно. Я только что понял, что люблю тебя, Зеро-кун, – медленно произнес Рей, словно действительно осознав это в данный момент, взгляд у него был какой-то плывущий. Плывущий? Кто сделал это? Он же одурманен. – Стань моим, выбери меня. Я таково же высокого ранга, как и Куран. Выбери меня, я действительно люблю тебя. – Отпусти, – мне сложно себя сдерживать, ругательства так и рвутся наружу, что за хрень твориться? Где моя Роза? Как мне защититься от этого ненормального? Кровавая Роза, мне нужна Кровавая Роза. Черт, отцепись же ты от меня. Что происходит? Кто совершил это? Кто загипнотизировал Рея, и главное, – кому это выгодно? Если подумать…может и Куран тоже того, загипнотизирован…Да, это объяснение мне больше нравиться, чем чистокровный внезапно воспылавший ко мне любовной страстью. Но что мне сейчас делать? Как мне отвязаться от Рея? Сплошные непонятности, ситуация хуже не придумаешь. – Ты это отпусти меня, ладно? – более спокойно прошу я. – А ты выберешь меня? – с надеждой в огромных зеленых глазах, чуть ли не умоляюе спрашивает он. – Я…это…по…подумаю, – надеюсь купиться, хотя, конечно же, купиться. Мысленные процессы тормозят, когда кто-либо находиться под действием гипноза, ага, так и есть. – Правда? – Да-да, только мне нужно побыть одному, ну как бы подумать и…и все взвесить, – нахожу я, что ответить. – Хорошо, я приду попозже, – лепечет он, вскакивая и подходя к двери, прежде чем уйти, он поворачивается в пролете и говорит: – С нетерпением буду ждать твоего решения, любовь моя. Как только за ним, захлопывается дверь я вскакиваю с кровати, хорошо, что Куран недавно кормил меня, в запасе у меня есть один час, пока симптомы болезни не вернуться, прежде чем я не смогу даже пошевелить пальцем, при этом не чувствуя боли. Надо быстро решить, что делать. Однозначно нужно связаться с Кроссом, точно, он сможет мне помочь. Значит нужно найти телефон, – значит, мне следует покинуть комнату и отправиться на поиски необходимого. Главное это нужно сделать так, чтобы не попасться на глаза ни Рею, ни тем более Курану. Как есть в пижаме, выскальзываю за двери комнаты, слава богу, в коридоре никого, повезло, что гипноз действует на чистокровных не всей силой, лишь частью, иначе они оба не отходили бы от меня не на шаг. Повертев головой вправо, потом влево, – никого. Отлично! Если я правильно помню, телефон имеется в гостевой комнате, где обычно проводятся чаепития для гостей, а она, если мне не изменяет память в южной стороне дома, значит мне направо. Что ж, вперед. Я успел пройти шагов десять, как оказался перед лицом незнакомого мне вампира, раз мы с ним не знакомы, значит ничего страшного, его-то уж точно никто не гипнотизировал на любовь ко мне, значит можно просто проигнорировать его и идти дальше. – Кирю Зеро, я давно хотел с вами познакомиться, – произнес высокий, черноволосый до лопаток, вампир с яркой типичной внешностью вампира, тавтология, но без нее ни как. Действительно абсолютная типичная внешность, – эдакий граф Дракула, хотя он лишь выдумка. Но все же… – А вы кто? – остановившись на полушаге, я разворачиваюсь к нему и спрашиваю. – И откуда вы меня знаете? – Вы широко известны среди наших кругов. – Туманный ответ. – С чего вдруг? – За последние несколько столетия вы единственный вампир уровня Е, которому было позволено испить самой чистой крови из всех чистокровных, из шеи Курана Канаме. Вы даже представить не можете, что это означает. – Любезно, но так наигранно издевательски ответил он, но кто он такой, черт побери. – Извините, но мне нужно идти, – время уходит, скоро я не смогу двигаться. У меня нет времени на разговоры с незнакомцами. Вспоминать свое мучительное противостояние в те времена, мне совсем не хочется… – Я знаю, кто пытался вас убить. – Что? – шокировано выкрикиваю, разворачиваясь к нему. – Это я, я тот, кто жаждет вас уничтожить, я тот, кто устроил пожар в ваших покоях, я тот, кто использовал противо-вампирское заклинания и уничтожил нечестивых аристократов связавшихся с людьми. Все это сделал я. – Спокойно, но в тоже время, как будто безумно поделился он. Почему в такой момент у меня с собой нет никакого оружия? Черт, черт, черт, я должен его упокоить… – Зачем вам моя смерть? – тяну время, хотя что мне это даст? Помощи ждать не откуда, до телефона я так и не добрался. Мне нужен мой пистолет, если бы он у меня был, я бы вмиг с ним расправился. – Я ненавижу тебя, почему такому отродью, как ты было позволено так много? Почему величайший из всех вампиров обратил внимание на такого, как ты? Почему он тебя защищает? Знаешь ли ты, что такие, как ты, подлежат немедленному уничтожению? Обращенные, – это грязь, я должен очистить мир от грязи. – Высокопарно продекларировал он, приблизившись ко мне нереально быстро. – Я Цубаса Бельфегор, один из могущественных чистокровных, приговариваю тебя Кирю Зеро к смертной казни, причина – урождение человеком. Он сумасшедший. Вампир, проживший слишком много и потерявший рассудок, я должен его уничтожить, как охотник на вампиров, но…у меня нет оружия, а оно мне сейчас так необходимо… Он с силой прижимает меня к стене, я понимаю, что задыхаюсь от его убийственно сильной хватки за мое горло, он сдавливает, сжимает. А глаза пылают сверхъестественным огнем ярости, смешиваясь с ненавистью. На его тонких губах играет веселая улыбка, ведь сейчас он получит то, что так отчаянно желает, мою смерть. У меня закатываются глаза, когда резко все прекращается. С трудом я приоткрываю веки, – горстка пепла, первое что вижу, возле моих ног небольшая кучка серого пепла. Медленно поднимаю взгляд, мля, мог бы и догадаться… Прислонившись к стене вампир, он смотрит на меня холодными глазами, – Куран Канаме. Очухался от дурмана? Снова за старое, вижу, приодел свою любимую маску, – холодного отчуждения. Мне нечего сказать, я сижу на ледяном полу, где довольно неплохо продувает уличным ветерком, благодарить за спасение точно не собираюсь. Он протягивает руку, не говоря ни слова, ага, счаз. Старательно делаю вид, будто не вижу. Демонстративно поднимаюсь сам, держась за стеночку…И чуть не падаю, не успев подняться. Ноги дрожат, гадство, почему сейчас? Он естественно ловит меня, тяжко вздыхает, прежде чем взять на руки. Я возмущенно соплю, но он делает вид, что не слышит. Именно так я и оказываюсь, снова у него в комнате. Блин, почему опять сюда? Он же больше не подгипнозом? И кстати, зачем тот чокнутый гипнотизировал Курана и Рея? Да…сумасшедший, что теперь скажешь, он мертв гипноз спал, мне бы радоваться, но на душе, почему-то грустно… Я лежу на его кровати, а он сидит рядом. Не понятное чувство из-за этого. Я отвожу взгляд от него, не знаю почему, но не могу заставить себя на него посмотреть. – Нам нужно поговорить, – сообщает он. О боже, даже не хочу слышать об этом. Но из-за чертовой болезни мне не уйти, черт тысячу раз черт. – О чем? – как будто не понимаю. – О нас. – Нас нет и никогда не было, это был лишь гипноз того придурка…– Поспешно останавливаю его, внутри что-то кольнуло от моих слов. – Ошибаешься Зеро, я не был под гипнозом, – проговорил Канаме, ни грамма не смущаясь и держа себя очень достойно. – Что? – Не верю его словам, не может этого быть. Чушь, не правда, лож. Невозможно, не хочу, нет, только не это… – Да, не забывай, я прародитель всех вампиров. Я самый сильный вампир из всех когда-либо существовавших, понимаешь? – чуть мягче спрашивает он, приблизившись ко мне. – Нет, – мне хочется убежать, куда-нибудь далеко и не слышать всего этого. Почему он говорит все это? – Я люблю тебя, – шепот у уха, манит и зовет. Зажмуриваюсь и затыкаю уши, он недовольно отводит их, поцелуями прося открыть глаза, нежно так по коже век, с одного к другому минуя губы, но от теплого дыхания мне не убежать и не спрятаться, приятный запах, но я, ни хочу этого. – Я люблю тебя. – Повторяет он, чмокнув меня в нос. – Ложь. – Не веря, выкрикиваю. – Правда, я люблю тебя. – Он изменяет нашу позу, ложась сверху, прижимая мои руки за голову. – Позволь мне? Я открываю глаза, он умоляюще смотрит, его глаза не врут, сейчас в них нет ни грамма лжи. Они пропитаны чувствами, но доминирует лишь одно, имя которому любовь. Неужели? Когда? И как? Он берет меня, как хочет. Он не спрашивает, он и так знает. Мне хорошо от его действий, я словно парю где-то высоко, я в огне, он во мне. Он двигается в первые моменты осторожно, нежно, заботливо так, но потом сила толчков нарастает, все сильнее, быстрее, яростнее, я на гране…