Black Sunday

Дверь на балкон распахнута. В комнате лишь свет от такой же одинокой, как и я, луны. В комнате довольно-таки холодно от сквозняка. Но мне как-то всё равно на это. Честно. А может и не совсем. Но сил встать с постели и закрыть дверь просто нет. Усталость сковала тело. Или это боль? Шеннона нет. Он ушёл. На какую-то ёбаную гулянку. Предварительно поругавшись со мной. Fuck. Мне, конечно, тоже стоило куда-то демонстративно свалить, но эти разборки с братом отняли у меня последние силы и душевное равновесие. Наверно, самое худшее, что вообще может произойти с человеком – это когда его отталкивает самый близкий и самый нужный человек. Так и со мной. Сейчас. Может, я и сам виноват... Но всё же! “Я устал от тебя” – разрывает голову. “Я тебя ненавижу” – хуже всякого ножа режет сердце. “Всё это неправильно” – окончательно добивает. Чёрт, это дерьмо сплошное. Чувствую себя откровенно бабой, но больно же, сука, терять близкого человека! А самое дерьмовое, что я ничего и сделать не могу. Прежде всего, с собой. Я не виноват. Он не виноват. Никто не виноват. Только вот... Только вот... Только вот он чёрт знает где. Только вот я валяюсь на своей постели. Дерьмо. Реальное. Всё это никогда не закончится. Я знаю. Он знает. Все, мать вашу, знают! И никто ничего не может сделать. Чёртов закон подлости. Да. Ненавижу. Всё. И всех. Прежде всего, себя. А началось всё из-за какой-то тупости типа “Джаред, какого хуя ты разбрасываешь свой мусор по всему дому?” Глупо, я знаю, но в тот момент я завёлся с пол-оборота. Меня это всё бесило. Ей Богу, даже наша родная матушка так не ходила за мной в детстве! А тут шаг вправо, шаг влево – расстрел! Заебало, честное слово. И всё. Конец фильма. Давайте титры, тушите свет. Знаете, бывает же, что люди копят всю ненависть, все претензии, всё недовольство, а стоит задеть что-то незначительное, и на это “незначительное” начинает наслаиваться всё остальное. Ситуация приобретает характер снежного кома: люди выплескивают всё наболевшее друг на друга, обвинять друг друга во всех смертных грехах... Знакомо? То же самое и у нас получилось. Слово за слово, он обвинение, я обвинение, и в друг друга чуть не летят подвернувшиеся под руку предметы. Хотя, кажись, я всё же запустил в него что-то... Я просто ненавидел Шеннона в тот момент. И, признаться, я хотел бы отправить его на тот свет. Реально, когда мне в руку прямо легла какая-то дорогая безделушка, я уже был готов на всё. В том числе и убить родного брата. Но эта задница увернулась. И грандиозный звук бьющегося об стену фарфора. Честно говоря, для нас такие феерические разборки – не редкость, и после этого обычно был не менее феерический секс. После подобного нас хватало далеко не на один раз. Но только не сегодня. Точно не теперь. Да, чёрт подери, мы с ним спали не меньше сотни раз! Впервые это было то ли во время тура, то ли после какого-то интервью. Не помню точно всех обстоятельств, помню лишь то, что на нормальный секс не было времени, так что, едва втиснувшись в кабинку туалета, мы дрочили друг другу. А потом мы не разговаривали где-то неделю. Как-то так получилось, что нам хватало одних взглядов, чтоб понять друг друга. Слова стали лишними. Но многие думали, что мы поругались. Так что пришлось вернуться к обычному способу общения. Хотя если быть точнее, то всю ту неделю что от меня, что от бро невозможно было добиться и предложения. Лишь несвязные обрывки. Знаете, за ту неделю я многое обдумал. И понял лишь одно: все те годы, которые мы провели рядом, вели нас к этому моменту, к этому не совсем полноценному, но всё же сексу. И первое, что я услышал после недели молчания от брата: “Чувак, я люблю тебя”. “И я тебя” – прозвучало в ответ. Однако только нам двоим был понятен настоящий смысл тех слов. А теперь Шеннон это всё отрицает. Посеяв тем самым сомнения в искренности всех слов, сказанных ним когда-то... Жаль. Чёрное воскресение... Точно. День с самого утра не заладился – позвонил Томо и прохрипел в трубку, что у него грипп. Так что неделя выпала из графика, это точно. Пожелав ему скорейшего выздоровления, я сбросил и тихо выругался. Но тут, как назло, вошёл Шенн и наорал за то, что я тут якобы ругаюсь матом. Как будто искал повод подъебать меня. Но тогда всё обошлось. А вечером у него это удалось. И всё. Всё кончено. Я теперь реально не знаю, что будет дальше. Я растерян. Я одинок, как никогда до этого. Такое чувство, что Шеннон устал за эти три года наших далеко не братских отношений. Такое ощущение, что его терзали сомнения всё это время. Честно говоря, мне было плевать, правильно ли мы поступили, выбрав такой путь. Ну да, обычно именно Шеннон думал за нас двоих. И иногда мне это не нравилось. Иногда мне хотелось самому за себя принимать решения. Я просто чувствовал усталость. Я просто устал от того, что Шеннон пытается стать для меня ну прям мамочкой. Остаётся лишь подтирать мою задницу после туалета. Да. Именно. И знаете, внутри нет больше ничего. Всё, что мы кричали друг другу в порыве ярости, просто убило братскую любовь, уважение, дружбу, понимание... А главное... Не стало той маленькой частички души, в которой жила совсем иная любовь, нежели братская. Внутри осталась только разрушающий всё на своём пути гнев... И боль утраты. Я точно знаю, что он вернётся не раньше, чем через неделю. Я знаю, что он не хочет сейчас находиться в нашем с ним доме. А наш ли это дом теперь? Всё стало слишком запутанным. Чёрт возьми, я потерялся в самом себе. Сейчас ясно лишь одно. Он устал. Я устал. Мы устали. На часах только одиннадцать вечера. В голове промелькнула мимолётная мысль. И уже через пятнадцать минут дорожная сумка заполнена всем необходимым, ноутбук и гитара лежат в чехлах, все номера сохранены на память телефона, а SIM карта валяется на кухонном столе... Мне надоело. Я не хочу больше слушать ложь... *** Скрипнула входная дверь. — Хей, Джаред, я дома! Дом встретил парня молчанием. — Джаред? Тишина в ответ. — Джей, ну не смешно! Всё та же звенящая тишина. Шеннон поднялся на второй этаж, в комнату брата, в надежде на то, что тот просто спит. Но там пусто. Как и в комнате Шеннона. Как и в ванной. Как и в двух гостевых спальнях. Так же пусто в домашней студии и в библиотеке. Лишь на кухонном столе валяется брошенная sim-ка... fin.