Сказки Мёртвым Эльфам

Всё плыло перед глазами. Шерсть прежде легкая и белоснежная слиплась от крови. Джек не был уверен, сколько он уже преследует зверя, он даже не был уверен, существует ли этот зверь. В голове всё смешалось от невероятного жара, что шел изнутри. Ярость убивает облачных лисов, но сейчас, только ярость держит его подальше от деревни. За деревьями мелькнула тень, лис зарычал, приклоняясь к земле и готовясь к прыжку. Чужой запах возобновился. Запах оборотня, запах тяжелой души, облаченной в грехи. Души, которой даровали силу для уничтожения всего, что так долго терзало. И вновь кровь начала заливать глаза, подавляя то немногое человеческое, что осталось в юноше, некогда звавшим себя Джек Линдон. Сейчас он чувствовал только своего врага и боль, пронзающую хребёт. Зверь бежал к реке, возможно, желал таким образом сбить запах, но он ещё слишком юн и не знает, что облачным лисам не нужен запах — сами небеса ведут их к грешникам; ведут их к покою. Джек только надеется, где-то в глубине собственного разума не пропадёт и, возможно, сумеет кого-то спасти. Линдон помнит как отец, уходя, сказал только одно: « От пути крови не спастись одному». Тогда это было ужасно непонятно, ведь отец не был один, у него была семья. Долго Джек жил именно этой мыслью, думал, что мать сможет сдержать сущность своей любовью, но такие ошибки даются дорого. Времени осталось слишком мало. Уже прошло два оборота из пяти. Два оборота без хозяина для облачных лисов уже половина пути, лучшая половина. На четвертом обороте настаёт беспамятство, бестолковая ярость и страх, заставляющий убивать. Хуже и быть не может. Где-то вдали, Джек надеется, что это не фантазия, Скарлетт зовёт его. Иногда так хочется вернуться, но, быть может, иногда нельзя? * Константин почти полностью уверен, что если ему встретится ещё парочка суеверных путников, то в этом лесу будет на пару трупов больше. Бандиты, простые путешественники и даже звери, если бы могли говорить, предупреждали юношу о звере в деревне близ реки Виш. Сначала это было мило, после шестого повтора начало раздражать. Деревни Константин достиг только на пятый день. И в ней не было такого радушия как на дороге. Люди с опаской глядели на путника, а только он хотел к ним обратиться, как скрывались за дверьми и заборами. Единственный открытый дом оказался трактиром, который в столь ранний час оказался пуст, только старый трактирщик лениво копошился за стойкой. — Слишком ранний час для путников, — пробасил мужчина, — куда путь держите? — Да, вот, сюда и держу. В дороге уже пять дней, боялся, что собьюсь, — засмеялся парнишка, разглядывая бочонки за спиной хозяина, — а у вас большой выбор. Как один справляешься-то, хозяин? Жена где? Детей не слышу. — Эк, какой внимательный, — засмеялся трактирщик, но быстро умолк. — Ты, небось, скептик какой-то, да? Слышишь звон и думаешь, что сказка это? Пять дней, это где-то близ столицы. — Не близ, а из столицы. У меня конь хороший. Так Вы, хозяин, не ответили, где Ваши домашние? — А вон, — мужчина указал за окно, где парни в парадной черной одежде несли на плечах гроб, — вон тот, рыжий, мой сын. Среди угрюмых и взрослых мужчин сын трактирщика выделялся, хотя всю жизнь мечтал стать кем-то из них. Но всё пришло для него слишком рано. Минула шестнадцатая весна и юноша, вместе с другими мужчинами, вышел на охоту. Исцарапанный ветками, но счастливый, он явился к отцу и отказался от таверны, выбрав, как он сказал, путь воина. — А с рукой у него что? — Он недавно в дозор с мужчинами выходил. Они на зверя охотятся, да ты, наверное, знаешь это, раз приехал. Зверя-то они не видели, но на кучу другого зверья натыкаются постоянно, — трактирщик вновь грустно улыбнулся, видно, это уже профессиональный жест. — А жена? — Утопла много лет назад, река Виш очень черна. А Вы очень любопытный гость, только вот до сих пор не представились, а обо мне уже вон скока разузнали. — Моё имя Константин, я из столицы приехал, есть у меня к вашему зверю один разговор, хочу его изловить, если, конечно, возможно. — Ну, что, Константин, скажу тебе тоже, что и многим до тебя — уезжай. Мы многих похоронили, многих потеряли, даже тех, кого не знали. Наш лес прокляли давным-давно, теперь вот этот зверь… — В смысле прокляли? — Да много лет назад замок стоял там дворяне жили, и была у них дочь-красавица. Она влюбилась в колдуна, живущего у реки. Их история не была со счастливым концом. Говорят, девушку колдун бросил, а она взяла и обратилась в чудовище и начала убивать всех, кто приближался к её возлюбленному. Это старая легенда, но и зверь уж не молод. — Хотите сказать, что этому зверю уже сотня лет или больше? Как это вообще возможно? — Вот уж не знаю, но был у нашей деревни защитник. Раз уж хочешь охотиться должен знать. В лесу два зверя, но если один опасный, то второй защитник. Мы его называем облачным лисом. Его часто видят на холме, стоит у могил, да лапами землю роет. Местные знают, души вырывает, чтобы отнести их в небеса, а вот приезжие пугаются. — И как этих зверей отличить? — Отличишь, не волнуйся. Заказывать-то что-то будешь? * Солнце уже успело взойти, а Джек все не мог открыть глаза. Руки и ноги, а может даже лапы, налились усталостью, слишком сильной, чтобы с ней бороться. Возможно, теперь пора смириться, возможно, пора сдаться. Где-то впереди течет река. Он бы хотел умереть там, чтобы духи реки упокоили душу, а усталые рыбаки — тело. Но сил больше нет. * Еда в трактире была вкусной, а компания достаточно полезной и весёлой. Трактирщик рассказал все старые байки, какие знал и даже сказал где следы можно отыскать, но Константину до этих историй дела не было — есть у него уже источник «вдохновения». Расспросы о посетителях мало что дали: трактирщик говорил о своих гостях крайне скупо, видно боялся, что сболтнёт лишнего. Сами же гости, прежде настороженные и вооруженные, достаточно быстро сменили гнев на милость, а после только и говорили насколько в деревне, если забыть про зверя, прекрасно живётся. — Они по вечерам не выходят из дома, — к Константину за стол подсел сын трактирщика, — когда всё началось делали вид, что ничего не случилось. Если бы не приходилось рыть могилы, то и до сих пор бы притворялись. — А ты, значит, не боишься и не притворяешься? — хитро улыбнулся дворянин, — и вечерами выходишь? — Я в дозоре, — гордо сказал парнишка, — меня зовут Найтан, говорят, я самый молодой из стражи, но это не значит, что слабый. -Хорошо, Найтан, так, когда всё это началось? Юноша замолчал и огляделся, будто искал ответ где-то в толпе людей, но там ничего не было. Тогда Найтан, видно, решил найти ответ в лице собеседника и уставился на Константина даже не моргая. — Никто точно не знает, — наконец, выдавил он, — только зверь. Но думаю это началось после праздника единения сердец. На следующий день было полнолуние. — Что это за праздник? — Это день признаний в любви. Мы дарим друг другу подарки и ищем свою пару. Если двое влюблённых подарят друг другу подарки, значит, это их судьба… А потом под луной их венчают… — Что-то ты это без энтузиазма рассказываешь. Тебе ничего не подарили? — Это не важно. — Отмахнулся Найтан, — Вы должны знать, кто здесь зверь. Он живёт на горе, около кладбища. — В замке? — Да, в замке, — кивнул юноша, — его зовут Джек Линдон. Он выходит только ночами — днём мы его редко видим. Но это только по тому, что ночами по лесу бродит. Константин нахмурился и ещё раз оглядел мальчишку с ног до головы. Слишком хорошо всё получается: трактирщик со своими байками о двух чудовищах, а теперь ещё и сын, который даже имя знает. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — А ты, похоже, влюблён герой. — Улыбнулся дворянин, сообразив что к чему. — Девчонка ему подарила свой дар, а ты решил меня на него натравить, чтобы соперника убрать? Умно, но не шути так. От злобы Найтан покраснел и крепко сжатым кулаком ударил по столу. Глаза его, до сей поры светящиеся простотой, почернели, на миг Константину показалось, что прямо сейчас перед ним и явится один из монстров, терзавших эту деревню. — Линдон — чудовище, — прошипел он, — притворяется трусом, спит днями, а вечером выходит на охоту, ищет среди нас жертву и убивает. Другие глупцы, но однажды… — он обнажил верхние клыки в чем-то лишь отдалённо напоминающем улыбку. — Я его поймаю и убью, а после принесу тело на площадь, пока он ещё не обратился обратно в человека. Тогда все увидят, как сильно ошибались в нём, во мне… Константин хотел возразить, в поместье он много читал про существ, а потому знал, что если убить монстра — примет он лишь свою истинную форму. Но неожиданно дверь в таверну с грохотом отворилась, в дверном проёме застыла фигура женщины с седыми волосами и глазами, наполненными слезами. — Норн! — Воскликнула она, кидаясь к трактирщику. — Созови охотников, молю… Ошеломленный мужчина прекратил свои дела за стойкой и подхватил меч, что всегда хранил наизготове. — Что случилось, Скарлетт? Ты видела чудовище? — Видела, — уже шепотом отозвалась старуха, протягивая руки к мужчине, — видела. Он напал, напал на меня, а Джек, мой Джек… — её прерывистые рыдания превращались в вой, замершая таверна не произнесла ни звука. — Скарлетт… — обреченно выдохнул Норн, выходя из-за стойки, дабы обнять и успокоить старую приятельницу. — Мы похороним то… его. Похороним, садись, тебе выпить на… — Он жив! — Отбросив руку, закричала она. — Жив! Они в лесу, Джек отогнал его, Джек пошел за ним! Норн, вы должны пойти на дозор, вы должны помочь ему, Норн! — Твой сын уже мёртв. — Отрезал трактирщик. — Сегодня полнолуние, я не позволю нашим мужчинам пойти к реке Виш в такую ночь. А ты иди домой, пусть будут милостивы к тебе Боги. Старуха Скарлетт застыла, её кожа изъеденная морщинами и временем, с каждой секундой становилась всё бледнее и руки, до этого порхавшие подобно лепесткам, сорванного цветка обмякли. В таверне народ, не выдержав картины, опустил головы, прощаясь с ещё одним юношей и готовясь отыскать его останки в черном лесу чудовища. — Вот герои так герои! — захохотал Константин, выпив кружку эля. — Луна над землёй поднимется — светло будет как днём, а то и лучше, а вы, значит, дома посидите, жён обнимите. Обнимайте, — юноша встал, прихватив свой меч. — А я пойду в лес. Настоящий охотник не боится чудовищ ни днём, ни ночью. Не знали? — Не ходи, путник. — Пробасил Норн. — Вы, городские, легенд не знаете. В ночь полнолуния чудища на пике сил — не выживешь и сгинешь. Нам твоя могила не нужна. — Значит, кинете в реку, там говорят, русалки водились,а я в смерти проверю. Называете парнишку трусом, а сами даже своих матерей и женщин защитить не можете из-за какой-то луны. — Константин порылся в своей сумке и достал конверт. — Вот, трактирщик, если всё как ты говоришь — отправишь. Матушка, проводите?