BTS. Драбблы.

У него подкашиваются ноги. Раз за разом, стоя на этих долбанных похоронах. Раз за разом он цепляется пальцами за плечо стоящего рядом Чимина, и он хочет отсюда сбежать, куда угодно, лишь бы быстрее. Лишь бы не признавать реальность происходящего. Этого происходящего нет, ему снится страшный сон. Он проснется, и Сокджин будет на кухне, отбиваться деревянной ложкой от надоедливого Пака. Потому что... потому что по-другому не может быть. У Хосока истерика. Натуральная. И воздух над похоронами разрывает его смехом. Идиотским. Громким и тяжелым. Он упирается лбом в плечо Чимина и ржет, сползая по нему на колени. И ему плевать, что трава влажная после дождя, что на нем черные брюки за туеву хучу денег. У него нет Джина. И это не хочет укладываться в голове. Чон рвется к гробу вторым, после Юнги, спотыкается, запинывается, чуть не снеся вазу с какими-то цветами - ему плевать. Совсем плевать. Джин не улыбается. И это - финиш. Хосок приехал. Приплыл. Прилетел. И еще очень много "при". У Хоби на лице маска, дерганная улыбка, кончики губ тянутся вверх. Он плачет, сжимая в пальцах холодную ладонь Сокджина, крепче, крепче, еще крепче. И... пожалуйста. Пожалуйста! Вернись... ... Джин треплет Хосока по волосам и касается губами его виска. - Я опять налажал с танцами, да?