BTS. Драбблы.

Не хочу. Не хочу. Не хочу. Чимин не хочет в это верить. У него его детский мир разваливается на кусочки, ломается, рассыпается вдребезги на тысячу осколков, как он сам разбивал чужое сердце. Осознание наступает поздно. Или вовсе не наступает. Он не хочет в это верить, каменеет, пока Хоби пробивает истерика, пока Юнги пытается скрыть трясущиеся руки. Его не трясет. Он просто не может пошевелиться. Не может сделать и шагу, протянуть руку, поймать уходящий образ за запястье и вернуть себе. Чимин тряпка, и лучше бы он этой тряпкой и оставался. Если бы это был сон, Джин бы уже пришел, чтобы разбудить истерящих во сне младших. Даже из другой комнаты. Но Джин лежит там... вон там, в том деревянном ящике, покрытом бледно-розовым бархатом. И ему рыдать хочется от того, что он видит край этой ткани, цвет. Видит, как Юнги почти силой оттаскивает Хосока от гроба. Чимин сжимает пальцы в кулаки и идет вперед. С каждым шагом все быстрее и быстрее, потому что боится, что если замедлится, то не сможет подойти вообще. У Чимина все... он не может даже прикоснуться к нему. Не может вырваться из лап ступора. Все, что он может, так это запрокинуть голову назад, чтобы слезы не капали на эту, черт возьми, бледно-розовую ткань. Пожалуйста... Ты мне нужен. Живи. ... Джин переплетает свои пальцы с его и смотрит ему в глаза. - Чимин-и, Хоби ругается, поможешь мне с этим?