BTS. Драбблы.

Когда в сторону Чонгука летит очередная ваза (дорогой китайский фарфор, всученный Кёнсу лично Сокджину, потому что его эта громоздкая хрень в однокомнатной квартире не устраивала от слова совсем), он ее ловит, потому что выслушивать потом нотации от знакомого через хуллиард третьих лиц хёна ему хочется меньше всего. Сокджин дышит так шумно, что слышно на другом конце заставленной комнаты. Картины, рамки с фотографиями, статуэтки, вазы, скульптуры, дорогие сервизы. Чонгук в каждой мелочевке видит потенциальный снаряд, который может размозжить его голову до кровавых всполохов на дорогих шторах в гостиной. Чонгук морщится, как от зубной боли, и ставит вазу рядом с собой, выставляя перед собой руки. Ощущения - как на переговорах с террористом. Чонгуку хочется все бросить и оставить эту чертову истеричку с его тараканами наедине. А потом вернуться через пару дней и посмотреть, кто кого. Вот только ему еще выплачивать и выплачивать хуев долг, который он сам себе придумал, по чести говоря. Сокджин его ни к чему не принуждал. Он его тоже. Но в конечном итоге, принуждение оказывается обоюдным. Сжимает колодезной цепью шею. Чонгук с затаенным мазохизмом понимает, что ничерта он не сбежит из этого кошмара. - Ты блядский ублюдок. - А ты отвратителен. Успокойся, - секунды передышки впустую тратить он не собирается, сжимает в пальцах чужие руки у запястий, чтобы не дергался почем зря. - Малолетка. - Пенсионер. Вот и поговорили.