BTS. Драбблы.

Некоторые вещи имеют свойство идти по пизде еще задолго до твоего рождения, а потом покладисто катиться по ней долго и упорно - до самой твоей смерти. Это простая истина остается солоноватым привкусом пьяного раскаяния и желанием отменить примерно полгода своей жизни. Удалить нахуй. Переписать. По факту, было бы неплохо делетнуть к чертям собачьим в принципе всю жизнь Мин Юнги. Потому что Пак Чимин. Детский, дурной и преданный до сводящих от сахара зубов Пак Чимин, ломающий ко всем ебеням спокойную размеренную жизнь сурового корейского рэппера. Ну как сурового. Намджун ржет, как дебила кусок, когда Юнги трагически сообщает ему о своей похеренной жизни и (традиционно) планирует триумфально самовыпилиться. - Чимин? - Ага. И его блядские джинсы, в которых дырок больше, чем, собственно, самих джинсов. Ну нахуя? За что? Почему? Что я сделал в прошлой жизни такого, что теперь у меня вот такое вот... вот это вот все, блять. Намджун его уже не слушает, Намджун красочно залипает в проплывшего мимо Ким Сокджина, который принц и чхать хотел на всяких там намджунов с высоты своего принцессьего замка. Юнги похер. Юнги отвратительный друг. Юнги пытается не капать слюной и больно-пребольно прикусывает кончик языка, когда Чимин радостно плюхается на скамейку рядом с ним, тут же повиснув на его костлявых плечах всем собой. Юнги не согласен и отрицает. Агрессивно. - Чимин, отъёбись. - Ну хё-о-он. И смотрит, сука, щенячьим взглядом, после которого от сурового корейского рэппера не остается вообще нихуя. - Мы же сегодня с тобой погуляем? Да-да-да? Юнги со стоном закрывает лицо ладонями и пытается накрыться с головой кепкой, потому что блять, ну что за нахуй. А? Мироздание остается крайне глухонемым к его проблемам. К его конкретной проблеме, которая светит голыми коленками в прорезях джинсов. Хуевое какое-то мироздание ему досталось. Юнги мысленно показывает ему средний палец.