На моем месте

От смотрителя, который за тобой не смотрит, улизнуть было легче легкого. Я со всех ног рванул к Одинокой Горе, намереваясь вернуться к друзьям, чтобы они не заметили мое отсутствие. Я так боялся опоздать и, видимо, опоздал, так как к тому времени, как я добрался, огромное войско эльфов во всей своей красе уже стояло у заваленных камнями врат Эребора. Гномы стояли вооруженные и экипированные настолько, насколько позволяли им руки и тело, и смотрели на подступившее к Горе войско. Торин надменно смотрел на них сверху вниз. Душа его все так же отравлена драконьей жадностью и нескрываемым раздражением. Ведь Аркенстон, символ его власти, для него все еще не найден. Точнее, найден… мной, когда дракон был еще жив. И сейчас у меня его нет. Мне пришлось отдать его тем, кто пришел сейчас к подножию Одинокой Горы, надеясь на перемирие или же на битву. Надеюсь, что я поступил правильно. Нет, я точно поступил правильно! За это проклятое золото и так пролито немало крови. Она бы лилась и сейчас. Но этого не будет. Отдав камень Барду и Трандуилу, я хотел не только избежать войны и гибели двух или трех народов, но еще и помочь им. Ведь с помощью этого золота можно столько сделать! Аркенстон - вполне приемлемая жертва. И я не мог отдать его Торину. Не то чтобы я не хотел его отдать… Признаюсь, камень роскошный, достойный любого короля. Недаром даже такой любитель самоцветов, как Трандуил, заинтересовался им. Просто знал, что если я отдам этот камень, болезнь Торина еще больше усугубится, и тогда он действительно станет настоящим драконом в гномьем обличии. Сейчас же, если он и не имел трезвый разум, то хотя бы его крупицы. С таким Торином еще можно договориться, до него еще можно достучаться, на него еще можно хоть немножко повлиять. Бард и Трандуил, как предводители, спокойно выступили вперед, но стоило им подняться по каменным ступенькам и приблизиться к заваленному входу, как Торин выстрелил из лука, который он держал наготове. Стрела попала прямо под ноги оленю Трандуила, что заставило обоих всадников тотчас же остановиться. Эльф и человек посмотрели наверх, откуда была пущена стрела. Возможно, они ожидали подобное «гостеприимство» от гномов. - Следующую всажу между глаз, - пригрозил Король-под-Горой и приготовил еще одну стрелу. Остальные гномы начали выкрикивать что-то невнятное, но звучавшее вполне оскорбительно для двух прибывших. Трандуил лишь усмехнулся – он-то точно ожидал что-то в этом роде, - но усмешка быстро сошла с лица, окрасив прекрасное лицо гневом. Лучники, словно почувствовавшие настроение эльфийского короля, с поразительной синхронностью схватились за стрелы, вложили их в луки и натянули тетивы, готовые тотчас же выстрелить по приказу. Гномы, зная, что им угрожает, в спешке попрятались за камни. Лишь Торин, который в своем безумии был готов лишь с одним с луком дать бой целому войску, почти остался на месте, разве что пригнулся. Бард умоляюще посмотрел на эльфийкого короля, призывая его не делать глупостей, мол, не для этого приехали. Тот словно отдал мысленный приказ - лучники опустили луки и спрятали стрелы в колчаны. - Мы хотели сказать, что твое предложение оплаты было получено и принято, - начал переговоры Трандуил. - Какой оплаты? – ответил Торин, не понимая сказанного. - Я ничего вам не давал. У вас ничего нет! В ответ на это эльфийский король величаво бросил выразительный взор на Барда, который спокойно вытащил из левого внутреннего кармана… Аркенстон. - У нас есть это, - сказал человек и поднял руку с камнем, чтобы гномам со стены было хорошо видно. Пораженный до глубины своей отравленной души Торин даже опустил лук. В глазах читалось только одно: откуда? - У них Аркенстон, - подтвердил завороженный Кили. – Воры! Откуда у вас святыня нашего рода? Этот камень принадлежит королю! - Король может забрать его с нашего позволения, – предложил им Бард, играючи подкидывая драгоценный камень, и положил его к себе в карман, откуда и взял,– но сперва пусть сдержит свое слово. Торин внимательно наблюдал за каждым движением человека, боясь, что с камнем что-то случится. - Они держат нас за глупцов, - сказал он, скорее чтобы убедить в этом себя, чем других. - Это обман, грязная ложь. Аркенстон не покидал эту гору! Это обман! У меня не было сил молчать и продолжать этот фарс. - Нет, не обман! – заявил я, выйдя из укрытия. - Камень настоящий. Я отдал его им. После произнесенного мной признания воцарилось тяжелое и напряженное молчание. Не удивлюсь, если от моего появления глаза на лоб полезли даже у Трандуила. Они думали, что я так и останусь сидеть, сложа руки, пока они будут по своим прихотям вить из гномов веревки. Торин обернулся ко мне. Взгляд его выражал борьбу неверия с разочарованием и не предвещал ни мне, ни кому-либо еще ничего доброго. - Ты… - зарычал он, требуя объяснений. Я не знал, что сказать: правду или же другое оправдание. Если оправдание, то какое? Он не поверит ни единому моему слову о предотвращении войны. Нужно было придумать что-то более прозаичное. Что-то меркантильное. - Я взял его в счет своей доли, - соврал-таки я. - Ты украл его у меня! – процедил Торин сквозь зубы от злости. - Украл у тебя? Не-ет, - я изо всех сил старался говорить так, чтобы голос не дрожал, притворяться было все труднее, - может, я и вор, но все-таки честный вор. Я выбрал его своей единственной наградой. - Своей наградой? – передразнил меня Торин. - Своей наградой… Ты не достоин никакой награды. Жалкий крысеныш! – и начал угрожающе приближаться ко мне. Я действительно в этот момент его боялся. В своем безумии он мог сделать со мной все, что угодно. Даже сбросить меня с этой высоты. Врать сейчас не было никакого смысла. - Я собирался отдать его тебе, - признался я, - много раз собирался, но… - Но что, вор? – взгляд гнома был все такой же злобный без намека на понимание. Я решил высказать ему, раз уж никто из других гномов не решается под страхом смерти. Может, хоть меня он послушает: - Ты изменился, Торин. Гном, которого я встретил в Бэг-Энде, никогда бы не отказался от своего слова. Не усомнился бы в преданности своих братьев. - Не смей говорить мне о преданности! – закричал Торин в ответ и отдал приказ: - Сбросить его с бастиона! Я ушам своим не верю! Неужели он действительно это сказал? Неужто меня и вправду скинут? Все остальные стояли в замешательстве, не зная, действительно ли это был приказ или же шутка. - Вы что, не слышали меня? - Торин схватил стоявшего неподалеку Фили за руку и потащил в мою сторону. Тот стал упираться, к тому же Балин не позволил. - Я сам это сделаю! – и, схватив меня, потащил к укреплению, отталкивая всех, кто стоял у него на пути и пытался меня спасти. - Будь ты проклят! Будь проклят волшебник, который навязал тебя нам! Не было ни единой возможности вырваться. Даже безумный, он остается сильнее всех. Он повалил меня на каменную баррикаду и уже был готов меня через нее перебросить, как раздался гневный голос Гэндальфа: - Если тебе не нравится мой Взломщик, прошу, не причиняй ему вреда. Верни его мне! Я в ужасе смотрел на Торина, не зная, что меня сейчас ждет: смерть или жизнь. Но, судя по взгляду, слова волшебника возымели эффект. - Пока что ты ведешь себя не так, как подобает Королю-под-Горой, Торин, сын Траина. Рука, державшая меня, разжалась, и я сполз с уступа, благо, Фили и Бофур меня подхватили и увели от греха подальше. - Никогда больше не буду связываться с волшебниками и крысами из Шира! – закричал Торин мне вслед. Я взял веревку и начал спускаться по ней. На душе было горько и обидно. Торин, неужели ты сам не видишь, что творишь? Ты же не был таким, пока не добрался сюда. Где же тот Торин Дубощит, гном без своего угла, который заявился ко мне в норку последним из всей компании из-за того, что дважды заблудился? Где же тот Торин, который ворчал на меня из-за того, что я слабый, ненужный вам в походе? Где тот Торин, который обнял меня на скале Каррок? Где тот Торин, который одаривал меня такими теплыми взглядами, когда я говорил с ним от чистого сердца? Где же все это? Куда все это делось? Гэндальф, к счастью, встретил меня и, подбадривающе похлопав по плечу, повел меня за собой: - Идем, Бильбо. Я обернулся, посмотрел на Торина, который смотрел на откуда-то появившегося ворона, и тихо сказал: - Хотел бы я, чтобы ты оказался на моем месте… А дальше все завертелось, закрутилось. Гномы воевали с эльфами, люди – с орками, потом началась война всех против всех. Звон стали, визг стрел, боевые кличи смешались с предсмертными криками. Кровь так и лилась, а земля дрожала от поступи. Мне вообще не было здесь места. Но я не мог уйти, сбежать, как последний трус. Я обещал, что помогу вернуть гномам их дом, над которым нависла угроза быть снова потерянным. И пусть Торин убьет меня, я сдержу свое обещание… Очнулся я лишь на Вороньей высоте. Последнее, что я помнил, было то, как я плакал над бездыханным телом Торина, не веря в его смерть.