На моем месте

- А я многого о тебе не знал, - сказал я Бильбо, когда мы вошли в королевские покои. – Я удивлен. - Так весело кого-то бить, - ответил тот, снимая меховую мантию. - Вернулся бы и еще врезал, - размечтался хоббит и размахался кулаками. Непривычно было видеть на своем лице бурю эмоций. Обычно гномы не показывают их, так же как и свои чувства. Если это и происходит, то очень редко, да и то всего лишь крупицу. А тут за столько времени столько всего. Любой гном, увидевший его сейчас, понял бы сразу, что это не я. Не удивлюсь, если Даин заметил. За кузена я не беспокоился. От удара в глаз не умирают. - Только ни с кем больше так не проделывай, - предупредил я его, убирая брошенную на кровать мантию, которая оказалась для меня тяжеловатой. - Не хочу, чтобы другие гномы думали, что я… - Эй, я еще не забыл, что ты сделал с моими ногами. И не только, - напомнил мне Бильбо о моих проступках. - Ну ладно, извини, - признал я свою вину, - я погорячился. Я все исправлю. - А смысл? Шерстка-то отрастет – за это я не волнуюсь. А вот готовка… Я-то гном, а не хоббит. Представь, что подумают подданные, увидев своего короля в фартуке пекущим кексы? Я мигом представил и не удержался от смеха. Но смех мой резко прекратился, стоило мне посмотреть на то, каким взглядом Бильбо, находившийся в моем теле, сейчас смотрел. Мы сидели на кровати и глубоко вздохнули. - Что же нам делать? – задал-таки я главный на тот момент вопрос. - Коронация не за горами… Почти все уже готово. - Дааа… это будет катастрофа, - согласился со мной Бильбо. - Теперь вернуться в свои тела нам просто жизненно необходимо. - Слушай, - спохватился вдруг я, - а что было до того, как мы поменялись? Что-то необычное… - Необычным я считаю тот случай, когда ты приказал скинуть меня со стены, - съязвил Бильбо. - Каждый раз мне об этом будешь напоминать? Я же извинился. - Или же… - добавил он, словно что-то вдруг вспомнил. - В тот день, когда ты чуть не скинул меня со стены, я ушел вместе с Гэндальфом. Уходя, я обернулся и… - тут хоббит закрыл глаза и выпалил,- пожелал тебе оказаться на моем месте! От этого заявления у меня даже внезапно пересохло в горле. Он пожелал? На его месте? Я мигом вспомнил тот день. Помнил, как готов был перебросить хоббита через каменный вал, но подоспевший Гэндальф остановил меня. Бильбо тут же исчез с моих глаз, и в последний раз я заметил мимолетом, как он подходил к волшебнику. Перед тем, как уйти, он обернулся… И тут меня осенило. - Так вот в чем дело! – вскочил я с места и встал перед ним, чтобы не дать сбежать от ответа. - Значит, во всем этом ТЫ виноват? Так это мы пожинаем плоды ТВОЕЙ глупости? А ну, давай, возвращай нас обратно! - Как бы я ни старался, сколько бы ни просил – не выходит, - виновато сказал Бильбо. - И про себя и вслух просил – без толку. Тогда я сказал это в сердцах, не подумавши… Не зная, к чему все это приведет. Ты чуть не убил меня тогда. И если бы не Гэндальф… - Постой-постой, - прервал я его, - ты сказал, Гэндальф был рядом с тобой тогда? Все сходится! А он еще притворялся. Он услышал все то, что ты сказал, и решил меня проучить! Точно! Я так и знал, что это он приложил к этому руку. Нужно срочно найти Гэндальфа и попросить его нас вернуть! - А вдруг он откажет? – опасался Бильбо. - Или, как в тот раз, снова притворится и скажет, что это не его рук дело? Волшебники – они такие. - А мы намекнем ему, - предложил я. - Скажем между делом, что подружились, нашли общий язык, простили друг друга за все. И он сделает возврат. - Тогда чего же мы ждем? Пошли! *** Гэндальф стоял на балконе одного из ярусов и курил. Работа над восстановлением подходила к концу, а приготовления к коронации были в самом разгаре. Битва Пяти Воинств была выиграна силами Добра. Но Зло по-прежнему не дремлет и ждет своего часа, чтобы нанести удар. Теперь одного из Истари начали беспокоить орки, появившиеся в отвоеванном Эреборе. Все это не просто так. Что же еще предпримет Азог Осквернитель? Закончив курить и убрав вычищенную трубку, волшебник хотел поговорить с Торином о некоторых своих догадках, как тут же наткнулся по пути на него и Бильбо в придачу. Выглядели они подозрительно и очень странно: Бильбо был хмурым, но решительным, и стоял, вытянувшись в свой полный хоббичий рост, а лицо Торина выражало гамму различных эмоций, но одну из них было отчетливо видно по его глазам – надежду. - Здравствуй, Гэндальф, - вежливо поздоровался гном, что было крайне необычно. - Чем могу быть полезен будущему Королю-под-Горой? – поинтересовался Гэндальф. - Видишь ли… - начал было говорить Бильбо, но вдруг замолчал, словно не мог подобрать правильных слов. Положение исправил Торин: - Возможно, у тебя сложилось впечатление, что мы с Торином не переносим друг друга. Но позволь заметить, что это совсем не соответствует истине. - Это точно, - подхватил хоббит. - Конечно, мы ругались, но ведь все друзья ругаются, да? Разве Бильбо может не нравиться? Он и опрятный, и умный, и много раз выручал нас из беды. И на лицо вроде ничего, особенно когда улыбается. В общем, у нас все отлично. - Да, мы очень близки, - поддакнул гном. - Ближе не бывает. - Мы друзья. До самой смерти! - Так что теперь, когда мы все это прояснили, - продолжил Торин, - давайте поступим так: мы закроем глаза, сосчитаем до трех, а когда откроем - вы вернете нас в свои прежние тела, если ты не против, в чем я уверен, ведь все это - глупое недоразумение. - Мы еще смеяться над всем этим будем, - добавил Бильбо. - Действуй! Гэндальф недоумевающе смотрел на гнома и хоббита, которые закрыли глаза и одновременно начали считать: - Раз!.. Два!.. ТРИ!.. После этого глаза их медленно открылись. Бильбо с Торином переглянулись и удивленно посмотрели на волшебника, который, находясь все еще в крайнем недоумении, ничего не нашел, как спросить: - Торин, Бильбо, с вами все в порядке? О чем вы сейчас говорили? Надежда в глазах обоих потухла, уступив место разочарованию. Бильбо толкнул гнома, и они молча ушли. Волшебник смотрел им вслед и вдруг… улыбнулся. *** - Может, он и правда не в курсе того, что с нами случилось? – задумался Торин, сидя напротив меня за одним из столов в трапезной и жуя свою порцию. - И что ты теперь предлагаешь делать? – не выдержал и прошипел я, бросив на стол столовые приборы. - Вот и накрылось мое возвращение в Шир. - Слушай, думаешь, мне охота торчать в этом теле и быть здесь на побегушках, постоянно тебя оправдывая, чтобы сохранить себе репутацию? - гном тоже был на взводе. - Я - Король-под-Горой и хочу вступить в свои права, хочу вернуть королевству былое величие, править даже лучше моего деда. Потом вернуть Морию и что еще было отнято орками… - Погоди, - я вдруг понял кое-что, - мы ведь поменялись телами, следовательно, я обладаю твоей силой, а ты моей. Только у твоего тела мой ум, а у моего – твой. Это значит, мы сможем научить друг друга тому, что знаем сами. К примеру, я могу научить тебя готовить! - А тебя можно натаскать для коронации, - догадался Торин. - Язык, знания, владение мечом – я смогу тебя всему этому научить! Сказано - сделано. Со следующего дня мы принялись обучать друг друга всем своим премудростям. И началось все, разумеется, с меча. Торин начал обучать меня всем боевым приемам, которые он использует в битвах. В тот же день я пожалел о том, что озвучил эту идею. - Орки могут появиться в любой момент, и ты должен быть готов к битве, - объяснил Торин. - Уж лучше бы я согласился на телохранителей, - пожалел я и успел вовремя поднять Оркрист, чтобы отклонить удар, который вот-вот готов был обрушиться мне на голову. Я давно уже убедился в том, что гномы предпочитают действия словам. Но сейчас это было верно как никогда. Я не был готов, поэтому почувствовал сотрясение от удара через звеневший и вибрирующий в моих руках меч, пальцы, а дальше - сквозь все мое тело. Отбросив удар, я чудом сумел отпрянуть от еще одного. Далее гном атаковал меня снова короткими рубящими ударами, неожиданно нанося их то слева, то справа. Силы у меня было хоть отбавляй - я же в теле гнома все-таки. Но направлять ее в нужное русло у меня никак не получалось. Выходило у меня как-то не очень, словно я был деревянный. Отбивать удары получалось то вкривь, то вкось, но никак не получалось правильно. Тем временем Жало в его руках выписывало в воздухе широкие круги в разных плоскостях. Любое оружие в руках Торина делало свое дело на «отлично». Мне не доводилось видеть Оркрист вблизи, не говоря уже о том, как держать его в руках. Когда Торин впервые вытащил его из ножен для боя, он показался мне настоящим тесаком, причем очень длинным. А теперь я держал этот знаменитый меч в руках, и даже сейчас он казался мне длинноватым. Как же Торин все это время с ним управлялся? Я начал практически с нуля, не считая парочки приемов, нахватанных во время боевых стычек. При этом мне нужно было за рекордно короткое время научиться владеть не только мечом, но и топором, копьем, молотом, а также научиться стрелять из лука и много чему еще. В итоге я наполучал ударов по всему, что ни есть, от Торина, и даже наносил урон самому себе. Один раз попало даже по носу. Но перелома, к счастью, не было. Тот факт, что Торин находится в моем теле, нисколько не повлиял и никак не отразился на его движениях. Гном вполне приспособился и выполнял те же приемы, будто он был в своем теле. Конечно, некоторые особенности моего тела не позволяли делать ему все то, что он мог, пока был в своем, но со стороны это выглядело, словно хоббит владел мечом, но долго не упражнялся. К тому же Торин пользовался преимуществами - такими как бесшумность, маленький рост - и, добавляя ко всему скорость, становился для меня непобедимым. Он стал еще свирепее и еще быстрее. Скорее всего, непреодолимое желание вернуть свое тело и свою прежнюю жизнь придавало ему сил. Даже в моем теле он выглядел воинственным. Я с трудом узнавал себя, ибо в этот момент менялось даже выражение лица – проступали некоторые «ториновские» черты. Я видел лицо настоящего бывалого воина. Мы специально выбирали такие места, куда никто не ходит. На этом настоял Торин, и я понимал, почему. Конечно, он ведь со стыда сгорит, если кто-нибудь из гномов увидит, как будущий Король-под-Горой заново учится сражаться. Бывало, мы покидали Одинокую Гору и тренировались на пустоши из острых, как бритва, камней на полпути к Дейлу, тренировались на склонах Горы, и довелось даже внутри ночью, пока все спали. По каким только местам он меня ни гонял. «В настоящей битве место выбирать не приходится, и ты не будешь бегать в поисках подходящего, - ворчал гном. - Ты просто бьешься. Бьешься, как и где придется, ведь в любой момент можешь умереть». Я понимал это. Я знал это. Где мы только ни сражались за все время похода. Тогда мы не жаловались, потому как не было на это времени, ведь на кону стояли наши жизни. В перерывах между тренировками Торин рассказывал мне об основных традициях и обычаях гномов, а в особенности учил кхуздулу – языку гномов. Язык у них, скажем, непростой. Мы повторяли по нескольку десятков раз одно и то же, пока оно не запоминалось. Гном вбивал мне свои знания в буквальном смысле: мечом на тренировках и подзатыльниками на уроках. Несколько лет назад я бы сказал, что Торин слишком суров и даже жесток ко мне. Но произошло столько всего за время похода, и я решил, что он скорее справедлив, чем суров. Если я и получал подзатыльник или царапину, то только за дело. Хотя, по словам гнома, «это он еще добрый». Кроме того, Торин рассказывал мне, как будет проходить коронация, на случай, если до этого дня мы не поменяемся обратно. - Почетный караул пойдет спереди и сзади на равном расстоянии от тебя на случай покушения. Мало ли что. Ты же будешь держать подушку, на которой будет лежать Аркенстон, как доказательство твоего права на трон. Дойдя до трона, ты становишься на колени, продолжая держать Аркенстон, и произносишь клятву, какую я потом скажу. После этого ты возвращаешь Аркенстон на его законное место над троном и садишься. Тогда и только тогда тебе надевают корону и провозглашают Королем-под-Горой… - сказав это, Торин вдруг сник. - Не отчаивайся, - попытался подбодрить я его, толкнув локтем в бок. - Этого, может, и не будет. С возвращением моей репутации все оказалось сложнее. Во-первых, мы долго не могли уговорить Бомбура простить Торина за то, что он натворил. Но я постарался и подыскал к этой «горе» свой ключ. Все-таки у будущего Короля-под-Горой, хоть в его теле и находится хоббит, есть авторитет. - Он будет готовить под моим наблюдением, - заверил я Бомбура. - Уж я-то ни за что не дам ему портить провизию, а у нас ее пока не так много. И если он оправдает наши ожидания, то в наказание он приготовит все блюда для коронации. Видели бы вы лицо Торина, когда я это сказал. Такого страха в глазах я еще не видел. Далее – отдельная история. На кухне начал царить хаос. Порезанные пальцы, царапины, ожоги вперемешку с отборными ругательствами, только теперь настало время Торина. Я откровенно над ним смеялся, но не для того, чтобы обидеть. Просто не припомню, когда я в последний раз так измазывался, будучи уже взрослым. Разве что в детстве, когда я пытался испечь родителям торт на годовщину их свадьбы. Тогда я боялся, что тесто засосет меня целиком, а печка спалит, как самый настоящий дракон. Как это я еще тогда всю норку не спалил? - А почему ты все время хватаешься за ухо, когда обжигаешься? – спросил меня Торин. - Не знаю, по привычке, - ответил я. – Мама так всегда делала. И сейчас я смотрел на ворчавшего, взмокшего Торина, по уши в грязном тесте, которое упало на пол, и не смог сдержать улыбки. *** Я был готов прибить этого полурослика! Снова он оказался замешан по свои острые эльфоподобные уши. И снова на мою беду. Надеяться на волшебника или чудо Махала было бесполезно. Однако догадка Бильбо была вполне похожа на правду. Раз я оказался в теле хоббита, чтобы прочувствовать все на собственной шкуре, значит, чтобы вернуться, нужно узнать все о нем. При этом и мне придется открыть некоторые тайны жизни гномьего народа. Иного выхода не было – пришлось согласиться. Видимо, такова цена за возвращение. Сперва я решил научить Бильбо хоть как-нибудь постоять за себя. Орки в Эреборе заставили меня насторожиться и принять все меры предосторожности, какими я мог располагать, но сама ответственность за жизнь будущего короля, хоть и подставного, лежала целиком на мне. Тренировки проходили туго. Видимо, за все это время тело мое растеряло форму или, судя по неуклюжести и неповоротливости, вообще ее не имело. Ну конечно, тело-то мое, но не разум. Пришлось начинать все сначала, причем как Бильбо, так и мне. Еще при той стычке с орками я понял все преимущества тела хоббита. Во-первых, рост и размеры - маленькую мишень трудно убить, поэтому нужно наращивать скорость, а это - во-вторых. А в остальном подводила только сила и длина руки. Поэтому принялись за укрепление наших тел: таскали тяжести, помогая гномам готовиться к коронации, бегали по Эребору с поручениями. Я сгонял семь потов и с него, и с себя. Во всей этой суматохе я позабыл про все проблемы, отдав все силы на обучение Бильбо. Учеба эта напоминала мне времена, когда я учил Фили и Кили держать меч в руках. Я ворчал на них, кричал, иногда даже бил. Тогда я думал, что это для их блага. Однако их это не спасло. Но сейчас появилась возможность не допустить смерти ни своей, ни того мелкого существа, в чьем теле я сейчас находился. За все это время мы сблизились и узнали друг о друге многое. К примеру, то, что Бильбо оказался прав в том, что шерстка на ногах отрастет. И меня удивляло, что на ногах волосы есть, а на лице нет. Поначалу было неприятно, ведь ноги на ощупь были как шкурки с алмазной крошкой, которые наши рабочие используют для шлифовки и полировки камней. Приходилось ее приглаживать, что потом вошло в привычку, а потом и вовсе причесывать. При этом я не испытывал ничего такого унизительного или отвратного. А хоббит рассказал, что обычно это делается каждый день. Однажды после тренировок я решил научить Бильбо плести косы, сначала я ему, потом он мне. Получалось очень даже неплохо. Но, кажется, мы забыли запереть двери, и пока я заплетал косы на висках, в покои вошла Дис. Я заметил, как на ее побледневшем от удивления лице проступил легкий румянец стыда. Но, на мое счастье, она пробормотала: «Я позже зайду» и ретировалась. Могу представить, как она была поражена, увидев хоббита, заплетающего волосы гному, и что она себе напридумывала. Наверное, решила, что мы пара. Меня аж смех разобрал. Ничего у меня с этим хоббитом не было, нет, и вряд ли может быть. Или же… может? Однажды поутру, глядя в зеркало, я перестал испытывать разочарование или пренебрежительно отзываться о том, что я все еще хоббит. Наоборот, вместо этого я начал вглядываться в свое временное лицо. И заметил кое-что. Лицо изменилось. Что это с ним творится? Глаза… Как же я раньше их не замечал? Глаза Бильбо. А в них доброта, а в них глубина, ум и веселые искорки. Внутри сразу вдруг потеплело что-то. Эребор теперь предстал совершенно в ином свете. Теперь я смотрел на него другими глазами. Не глазами гнома, находящегося в теле хоббита, а глазами самого хоббита. Мне открылся совершенно новый мир. Мне не были знакомы спокойная жизнь и уют. Тяжелое детство, не менее тяжелая юность, битвы, дракон, снова битвы. Все это – долг. Долг перед семьей, как внука и сына, брата и родича. Долг перед народом, как правителя. Хоббиты же являются полной противоположностью гномов. Одним своим присутствием они создают то теплое неуловимое чувство, которого, бывает, многим не хватает. В каком-то смысле они тоже творцы. Гномы и хоббиты неплохо бы сработались вместе. Если гномы создают предмет, то хоббиты вкладывают в него душу. И мне нужно было научиться этому. И сейчас я раздумывал над всем этим, пока Бильбо моим громким голосом не окликнул: - Погоди, не так надо тесто месить. Давай покажу. Он подошел ко мне сзади, взял мои руки в свои и начал мять тесто, как надо. И тут я удивился. Не потому, что мои руки оказались в других руках, а просто сравнил руки хоббита и гномьи. Даже будучи гномом, я не чувствовал себя маленьким. А сейчас это чувство меня не покидало. Наверное, Бильбо испытывал подобное, когда увидел гномов. Или Гэндальфа. Или любого другого, выше хоббичьего роста. Ну уж нет, если я сейчас и мелкий, то это не значит, что я не могу навалять кому-нибудь. Но тут я почувствовал… - Эй! Что это? – и отпрянул в сторону. - В смысле? Ты о чем? – недоумевал Бильбо. - Что это упирается мне в зад? – и вдруг увидел, как стояк МОЕГО тела собирается прорвать штаны. - Ой! Извини! – покраснел Бильбо. Не смотрите никогда на себя со стороны, потому что в ответ на это у меня тоже что-то зашевелилось. И чтобы как-нибудь отвлечься, я напомнил ему: - Мы вообще-то тут готовить учимся, а не… - Я тут ни при чем! – возмутился хоббит, надевая фартук, чтобы скрыть сие недоразумение. - Это твой… а не мой. - Но эмоции-то твои. Я тебя завожу. - Нет, это я тебя завожу, но детали опустим. - Да уж, опустим. Не хватало еще, чтобы меня отымело мое собственное тело, - проворчал я, а сам задумался. В гномьем мире отношения между мужчинами были возможны. Даин служит этому подтверждением, несмотря на наличие супруги. Но со стороны это выглядит как настоящая и крепкая мужская дружба, ведь гномы очень ценят родственные и дружеские связи. Но среди гномов не было места мягкосердечию, и поэтому выражать свои чувства трудно. Все дело в упрямстве. Гном из-за своего упрямства никогда не признается в своих чувствах, а если это произойдет, то из-за того же упрямства не скажет, разве что на смертном одре. Таково упрямство гномов! В этом все мы. Да и само слово «любовь» само по себе звучит как-то слишком слабо, а слабости тоже нет места среди гномов. Мы ценим партнеров по жизни, ставим их как равных себе, и они тоже стремятся к этому, как бы в ответ. А поэтому в подобных парах гномы ценят друг друга как хороших воинов, готовых вовремя подставить плечо, собутыльников, готовых дотащить друг друга до дверей дома, и кузнецов, которые, работая вместе, могут создать сокровище, которому не будет цены. Но вместе с тем жизнь для них была еще и вечным соревнованием, будь то в битве, выпивке или кузнечном ремесле. Что происходило между ними, когда они были наедине, никто не видел, но все знали, что это не дружба, а именно нечто большее. Но никогда не называли это «большее» столь слабым и мягким словом. У меня такого не было. Двалин, как наставник, всегда будет моим вечным соперником, но все же старым добрым другом. А тут… происходила какая-то смесь, что-то вроде рецептов еды, что мы с Бильбо готовили. Хотелось забрать и впитать все знания, но вместе с тем и отдать что-то свое, научить чему-нибудь своему, причем добровольно. Кое-как закончив урок, мы направились в сторону Вороньей высоты. На этот раз мы взяли секиры – давно не упражнялись, а то все время мечом да мечом. Погода была, как назло, переменчивая: то, откуда ни возьмись, ветер налетит и разметает снег, то и вовсе тишина. Неизменным лишь оставалось завывание ветра на вершине. Туда мы подниматься не стали, потому как это вызовет у нас обоих не самые лучшие воспоминания, и Бильбо был полностью со мной согласен. Сначала я начал показывать некоторые движения секирой, которые хоббит, будучи в моем теле, повторял за мной. Про себя я отметил, что он делает успехи. Из него вполне может выйти толк. Выучив движения, нужно было их закрепить, поэтому я встал напротив Бильбо для тренировочного боя. Но не успел еще никто из нас напасть на другого, как подул сильный ветер, который донес запах вонючей псины с подозрительным рычанием. Варги? Здесь? С чего вдруг? Мы сразу встали спина к спине и начали осматриваться, но из-за поднявшейся метели нельзя было ничего разглядеть. Вдалеке вдруг мелькнула черная тень, которая в мгновение ока выросла в огромного варга с сидевшим на нем орком. Волчий всадник на полной скорости бросился прямо на нас. К счастью, рукоять секиры у Бильбо была длинная, и он быстро «снял» орка со зверя, в то время как я со всей своей хоббичьей силы вонзил свой боевой топор прямо в череп варга. - Лазутчик? – спросил меня Бильбо. - Не-ет, - сразу отбросил я эту мысль, - такие в одиночку не ходят. Только я это сказал, как Бильбо закричал: «Берегись!» и оттолкнул меня в сторону, а сам отрубил башку еще одному варгу, подкравшемуся с подветренной стороны. Орк, сидевший на его спине, выжил и теперь стоял на ногах. Я схватил топор и быстро с ним расправился, после чего смотрел во все глаза в поисках хоббита в моем обличии. Его не было поблизости, да и метель не давала так уж много разглядеть. Где же он? Он не мог просто так взять и исчезнуть. Не умер же он, в конце концов! Или же…? Но тут вновь услышал рычание. Меня ожидало еще более сложное дело – еще один волчий всадник подбирался ко мне. Я медленно начал отступать назад, но вдруг наткнулся на преграду, которая оказалась скалой. Я был в ловушке. Бежать было некуда. Орк зловеще захрипел, будто победно засмеялся. Его варг зарычал, готовясь напасть. Я не знал, смогу ли выстоять в одиночку, но в любом случае готов был отдать свою жизнь задорого. Я запустил в орка свой топор так, чтобы ему не удалось увернуться. И попал точно в цель – прямо в грудь, в самую середину. Варг, получив свободу, сбросил с себя мертвого седока. Но все еще жаждавший моего мясца, он прыгнул на меня. Я чуть не попал его варгу на зуб, но успел вовремя увернуться и выхватить из ножен меч Бильбо, с которым практически не расставался. Я уже приготовился подкатиться зверю под ноги, чтобы воткнуть меч ему в нижнюю челюсть, как вдруг почувствовал, как меня пребольно пнули по ногам, из-за чего я потерял равновесие и рухнул в снег. Это был непонятно откуда появившийся Бильбо, твердо решивший принять весь удар на себя. Он выхватил меч у меня из рук и вонзил его туда, куда я как раз и планировал. Мертвый зверь рухнул прямо на него. - Бильбо! Я побежал к нему, чтобы отодвинуть вонючую дохлую тушу, но хоббит в моем обличии без всякой помощи смог вылезти из-под нее сам. Метель к тому времени стихла, и мы стояли, переводя дыхание и смотря на убитых. Неподалеку от того места, где мы стояли, лежал еще один мертвый волчий всадник с топором в голове, а рядом с ним лежал дохлый варг с черенком топора в глазу. С ним, наверное, расправился Бильбо. Вот почему я не мог его найти. Всего напавших я насчитал четыре. - Как ты? – обратился ко мне вдруг Бильбо, положив мне руку на плечо. Я повернулся к нему и, сбросив руку, толкнул его: - Никогда, слышишь? Никогда не прерывай моих действий! Зачем ты вообще полез? - Ты мог погибнуть! Я не мог просто так стоять и смотреть. - Ты рисковал жизнью. Она тебе что, не дорога? - Но я же жив! – возразил Бильбо в ответ. - Ты не должен был подвергать себя опасности! – укорил я его. - Я защищал Короля-под-Горой! - Дубина! ТЫ сейчас Король-под-Горой! – перешел я на крик. - Потому что именно ТЫ сейчас находишься в моем теле! - Но настоящий ты находишься…- но он не успевает договорить, потому что я резко подаюсь ему навстречу со сжатым кулаком, готовый впечатать его прямо в лицо, наплевав на то, что это все-таки мое тело. Но вместо этого кулак разжимается, пальцы хватают ворот мехового плаща и без всяких церемоний притягивают ко мне… для поцелуя! Я понял это окончательно, когда Бильбо начал понемногу отвечать. Хоббит почему-то не думал отворачиваться или отталкивать меня. Может, он еще не понял происходящее? А если и понял, то почему не остановил? Тогда, вцепившись уже обеими руками в плащ, я впился в его губы с большей силой, прихватывая зубами нижнюю и практически не давая возможности ответить. Это выглядело скорее как нападение с моей стороны, чем поцелуй. Надо было остановиться. Но я не мог. Или же… не хотел? «Ну же, оттолкни меня», - просил я его мысленно. Все же, воззвав к силе воли, я сумел найти в себе силы и оторваться от Бильбо. Тот смотрел на меня моим оторопевшим и ошарашенным лицом. Я в этот момент стал первым во всем Средиземье существом, поцеловавшим самого себя. Странно, но на тот момент я чувствовал себя самим собой, чувствовал, что как будто вернулся обратно в свое тело. Очень хотелось вернуть это ощущение. Чтобы не дать хоббиту опомниться и что-либо сказать, я сказал ему: - Замолчи… И никогда не подставляйся под удар, - с этими словами пальцы мои разжались, и я отпустил его, а сам направился в сторону Горы. Настроение было отвратительное. Не надо было этого делать. Да и вообще, что это было? Да и каким голосом я его предупредил! Хриплый какой-то, томный, будто после оргазма. С каких пор Торин Дубощит настолько размяк? И ночью в своей комнате я проснулся вдруг оттого, что мне чего-то не хватало. Чего же? Кто поможет? Кто ответит? *** - Господин! - позвал Азога один из орков. - Гномья тварь здесь! Бледный Орк посмотрел, куда указывал один из его воинов, и увидел гномьего выродка с каким-то коротышкой. Но они остановились на полпути, из-за чего Азог зарычал от злости и послал двух варгов, чтобы расправиться с ними, а сам поехал вслед за ними, чтобы посмотреть, как варги будут разрывать их на части. С собой он взял еще двух волчьих всадников на всякий случай. Поднявшаяся метель не мешала Бледному Орку наблюдать за битвой. Погода была ему только на руку. План с засадой провалился. Гномье отродье и тот крысеныш сразу встали спина к спине, чем спутали все планы, и варг долго не мог напасть. Азог скрежетал от злости зубами и то и дело вонзал когти в своего Белого Варга, который не испытывал особого удовольствия от этого. И вот один из всадников напал, но гномья тварь сбила седока своим топором, в то время как коротышка ударил острием своей секиры по голове зверя. Нападение второго всадника также обернулось провалом. Гномий выродок сбил варга с ног, а коротышка добил всадника. Вместе они были одним целым, но по отдельности каждый ничего не стоил. Тогда Азог послал еще двоих, чтобы разделили их и разорвали по отдельности. А сам продолжал наблюдать. Он заметил, что с гномьим отродьем было что-то не то. Движения были не его. Даже мелкий крысеныш был намного проворнее. Но, несмотря на это, отпрыск Дурина всеми силами защищал именно этого крысеныша, не давал ему биться: отталкивал, а то и вовсе уронил, заслонив его собой. Бледный Орк заподозрил что-то неладное. Но то, что Осквернитель увидел дальше, заставило его удовлетворенно заухмыляться. Теперь гномьего ублюдка можно победить.