Время и смерть. Противостояние

Мгновение он внимательно на нее смотрел. — Вы кто? — бегло оглядев комнату, он резко сел, но тут же качнулся и опустил голову, хмурясь и прижимая руки к вискам. Гермиона подскочила, хватая диванные подушки и подкладывая их под спину Джеймса. — Не делайте резких движений, пожалуйста, — попросила она. — Кто вы? — требовательнее повторил он. Тело заметно не слушалось, и Джеймс, сделав несколько попыток подняться, обреченно откинулся на подушки. — Мистер Поттер, послушайте меня, пожалуйста, — заговорила Гермиона, осознавая, что она и понятия не имела, насколько сложно все будет. — Вас шокирует то, что я скажу, но вы должны меня выслушать. Он мрачно на нее посмотрел, а потом снова привстал — Гермиона не могла не отметить, что движения стали увереннее, контроль над телом быстро возвращался, — и мотнул головой. — Выслушаю вас позже, а пока мне надо отыскать жену и сына. — Гарри здесь, — Гермиона рискнула надавить на плечо Джеймса, чтобы остановить его. Он слегка прищурился, не понимая, почему прозвучало только имя Гарри. — Здесь — это где? — он снова попытался встать, и Гермионе опять пришлось его удерживать. Получалось это уже с трудом — каждую минуту Джеймс становился все крепче. — Я должен найти жену и сына, прекратите меня удерживать, мисс. Гермиона бросила короткий взгляд за спину Джеймса, в окно — Гарри о чем-то разговаривал с Роджером. — Я вынуждена вас останавливать, — заговорила Гермиона. Под пристальным жестким взглядом Поттера было очень неуютно. Она боялась, что он просто отшвырнет ее в сторону. — Прошу вас... Какое последнее событие вы помните? Он заметно помрачнел. — То, как на вашу семью напал Волдеморт? — осторожно добавила она. Взгляд Джеймса стал заинтересованным, он немного наклонил голову вбок и усмехнулся. — Не боитесь называть его по имени? — Его имя Том Риддл, — ответила Гермиона, немного воодушевленная тем, что Поттер прекратил попытки встать. — Так это ваше последнее воспоминание? — Почему я должен отвечать на ваши вопросы? — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — быстро заговорила она и задрала рукава. — И у меня нет метки, если вы это имеете в виду. Джеймс посмотрел на ее руки и снова перевел взгляд на нее. — Это должно было расположить меня к вам? Гермиона вздохнула. Упрямство Гарри явно унаследовал от отца. — Вы помните Луга? — прямо спросила она, замечая, как взгляд Джеймса меняется. Он немного прищурился, а Гермиона мысленно порадовалась, что у Гарри глаза матери и что он не способен на столь колкий взгляд. — Вы задаете слишком много вопросов, мисс, — прохладным тоном сказал Джеймс. — Когда вы узнаете, что произошло, у вас появится ко мне куда больше вопросов. — И что же произошло? — скептически поинтересовался он. Гермиона облизала пересохшие губы. Пора было переходить к сути, времени на долгую моральную подготовку Поттера-старшего не было. — Тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года Волдеморт убил вас и вашу жену. Джеймс вскинул брови и посмотрел на Гермиону как на умалишенную. — Он также пытался убить Гарри, но Лили закрыла его собой, она принесла себя в жертву, дав этим Гарри самую сильную защиту, — Гермиона сделала паузу, глядя, как Джеймс немного побледнел. — Авада не убила Гарри, она отскочила от него и ударила в Волдеморта. Он исчез, а Гарри с той минуты стал известен как Мальчик-который-выжил. Джеймс перевел взгляд на свои руки. — Но вы тогда были хранителем камня Фаль, — негромко продолжала Гермиона. — И Луг сразу после вашей гибели явился в дом и подменил ваше тело. Он забрал вас, чтобы вы и дальше были хранителем. — Вы вообще понимаете, как дико это звучит? — Гарри сейчас двадцать три, — Гермиона перевела взгляд в окно — Гарри, чуть склонив голову, смотрел то на что-то говорящего Роджера, то на темнеющий вдалеке лес. Джеймс, до последнего не сводя глаз с Гермионы, медленно обернулся. Она с силой закусила губу, глядя, как с его лица медленно сходят недоверие и раздражение. Гарри чуть качнул головой и, сложив руки на согнутых коленях, уткнулся в них лбом. Гермионе даже думать было больно о том, что сейчас творится в его голове, о том, как сильно он хочет ворваться в дом и встретиться со своим настоящим, живым отцом. — Я понимаю, — шепотом заговорила Гермиона, — что вы видели его годовалым, но он все равно узнаваем, да? Джеймс повернулся к ней так резко, что она вздрогнула. — Значит, вы утверждаете, что прошло двадцать лет? — Двадцать два, если быть точным, — кивнула Гермиона. — Луг использовал вас все эти годы ради артефакта. — И двадцать два года назад Волдеморт меня убил? — Ну... да, — запнувшись, ответила Гермиона. — И вас ничего не смущает? Гермионе показалось, что Джеймс вот-вот засмеется. — Что, например? — Например, то, что вы с мертвецами разговариваете. — Вы не мертвец, вы вполне живой. Джеймс чуть вздернул брови и вздохнул. Сдвинув вверх очки, он потер лицо и пробормотал: — Это самый странный сон, какой я когда-либо видел. — К сожалению или к счастью, мистер Поттер, но это не сон. Гарри был хранителем даров смерти, и он вернул их ей взамен на вашу жизнь. Джеймс медленно убрал руки от лица и моргнул, чуть прижмурившись, когда очки упали ему на переносицу. — Послушайте... — Гермиона понимала, что находить нужные слова становится все труднее. — Да, вам необходимо время, чтобы все осознать и принять, но у нас нет времени. — Почему? — Потому что фоморы снова вырвались, уже погибло очень много людей. Мы сейчас в Стране Мертвых... — Естественно. Где же еще можно совершать сделки со смертью. Джеймс произнес это совершенно другим тоном, и Гермиона на мгновение замолчала. Он еще раз взглянул в окно. — Что было потом? — спросил он. — После тридцать первого октября. — Дамблдор отдал Гарри Дурслям... — Что?! — Джеймс резко привстал, заставив Гермиону вздрогнуть. — Каким еще к черту Дурслям? Его опекуном был Сириус. — Да, но... — Гермиона вздохнула. — Петтигрю предал всех вас. Устроил взрыв, убив двенадцать магглов, отрезал себе палец и исчез. Сделал все, чтобы обвинили Сириуса. Министерство даже разбираться не стало, просто бросило его пожизненно в Азкабан, представив все так, будто это он предатель. Гарри не знал о нем до тринадцати лет, пока Сириус не сбежал из Азкабана. — Сбежал? — переспросил Джеймс. Гермионе даже показалось, что она увидела на его губах легкую усмешку. — Благодаря анимагии он сумел сохранить ясный ум, несмотря на постоянное присутствие дементоров, а узнав, что Петтигрю в Хогвартсе, он умудрился сбежать. — Узнав? Как? — Попросил пришедшего министра оставить ему «Пророк», — нахмурившись, вспоминая, ответила Гермиона. — Тем летом Уизли выиграли путевку в Египет, и в газете была фотография всего семейства, а Петтигрю все эти годы жил у них и на фотографии сидел на плече Рона. Сириус узнал эту беспалую крысу. Джеймс сжал пальцами виски, молча глядя на Гермиону, а она понимала, что вместо совсем короткого рассказа начинает все больше углубляться в подробности, но не могла остановиться. Она ни с кем не обсуждала судьбу Гарри и осознавала, что выговориться ей необходимо буквально ли не больше, чем Джеймсу — узнать все. Он сидел неподвижно, застывшим взглядом глядя куда-то в пол, а она все говорила и говорила. Про то, как Дурсли эксплуатировали Гарри, как не хотели пускать его в Хогвартс. Про то, как он до одиннадцати лет не знал ни о магии, ни о своих родителях; как Хагрид разослал письма всем, кто знал Поттеров, с просьбой прислать для Гарри фотографии родителей и в конце первого курса вручил ему фотоальбом. Про то, как на их третьем курсе вся магическая Британия была в панике из-за сбежавшего «страшного убийцы» Сириуса Блэка, как Гарри в бешенстве бросился на него в Воющей хижине, а потом едва ли не светился от радости, узнав всю правду и мечтая наконец съехать от Дурслей к крестному. Про то, как Сириус погиб у него на глазах; про пророчество; про скитания по лесам и поиски крестражей; про то, что узнал, что он и сам крестраж и что ему надо умереть, чтобы можно было убить Волдеморта... — Знаете, — тихо закончила Гермиона. — Порой я часто задумывалась о том, что... как он с ума не сошел от того, через что ему пришлось пройти? А теперь еще и эти твари... Правда, благодаря им, их появлению, Гарри вновь обрел отца. — Который младше его, — пробормотал Джеймс, так и не пошевелившийся за весь монолог Гермионы. — Не внешне, — покачала головой она и, быстро оглядевшись, схватила со стола маленькое зеркало и протянула его Джеймсу. — Луг каким-то образом поддерживал ваше тело... живым. Он мельком взглянул на свое отражение и отложил зеркало, поднимаясь на ноги. Чуть шатнулся, но устоял. Гермиона подскочила, готовая помочь ему. — Вы ведь уже однажды справились с фоморами, — стараясь придать своему голоса энтузиазма, заговорила она, но то, что она хотела спросить, наоборот, заставило ее голос дрогнуть. Джеймс опустил на нее вопросительный взгляд. — И судя по всему, вы знаете о них больше, чем мы, — продолжила она и глянула в окно, заметив там какое-то движение, — Гарри стоял на ногах и куда-то напряженно всматривался. Остальные авроры также поднимались на ноги. — Может, вы знаете и то, что надо сделать, чтобы избавиться от... от проклятия, получив ранение от одной из этих тварей? — она с надеждой заглянула ему в глаза. — Кто? — коротко хрипло спросил Джеймс, и Гермиона всхлипнула, увидев в его взгляде обреченность. — Гарри, — прошептала она. Джеймс резко шумно выдохнул. — Что... что это значит? Что вы знаете?! — Что это хуже ликантропии и это смертельно, — раздраженно ответил Джеймс. — Как давно его ранили? — Шесть месяцев назад. Он хотел что-то сказать, но вдалеке послышался какой-то грохот, и Джеймс с Гермионой синхронно повернулись к окну. — Мы потеряли очень много времени, — тихо сказала она. Джеймс коротко глянул на нее и быстрым шагом направился к двери. Гермиона слышала, как он, выскочив наружу, окликнул Гарри, и, глядя в окно, увидела, как Гарри сильно вздрогнул и обернулся. Авроры сначала было напряглись, но потом деликатно отвернулись в сторону. Гарри же, отбросив рюкзак, кинулся к отцу. Гермиона не стала выходить из дома, и не только потому, чтобы не мешать им, но и потому, что не хотела рыдать у них на глазах. * * * — Они молодцы, — тихо сказал Роджер, сидя рядом с Гермионой на диване. Она подняла взгляд на окно — Гарри с Джеймсом уже длительное время сидели во дворе. — Даже не знаю, как бы я перенес подобное. — Ты не был ненавистным всем сиротой, — отозвалась Гермиона со вздохом. — Да уж, тут мне повезло. Интересно, о чем они разговаривают? — О прошедших двадцати годах, конечно. Джеймс должен знать, чем жил его сын. — Я бы на его месте — если, конечно, выбрался бы отсюда — первым делом прибил бы тех милых родственничков, что посмели издеваться над моим ребенком. — Это не решит проблему, — с легкой усмешкой ответила Гермиона. — Все то уже в прошлом. А нам надо строить будущее. И надеюсь, с отцом Гарри мы с этим справимся куда быстрее и лучше, чем без него. Хотя по меркам нашего привычного времени мы потеряли уже, наверное, день. Но не прерывать же их, — она улыбнулась, увидев, как Джеймс приобнял Гарри за плечи. Но вскоре они вернулись в дом. — ...чем быстрее, тем лучше, — услышала Гермиона обрывок фразы Гарри. Она подскочила ему навстречу, взволнованно глядя на него. Он коротко поцеловал ее, пройдя мимо, и остановился посреди комнаты, повернувшись к отцу. — Мы мало что о нем знаем, — заговорил Гарри. Гермиона с Роджером переглянулись, понимая, что пришло наконец время попытки разгадать все тайны. — Была книга, где рассказывалось про все те племена, битвы, но взять ее снова будет, скорее всего, невозможно. — Какие племена и битвы? — спросил Джеймс. Гарри чуть нахмурился и посмотрел на Гермиону. — Ты не запомнила те названия? — Дана? — неуверенно произнесла она. — Туатха де Данаан? — подсказал Джеймс. — Да! В книге было написано, что после битвы с предками современных людей, во время которой это племя Данаан сильно пострадало, Луг решил создать монстров, чтобы те охраняли их земли от захватчиков. И сделал их разумными, чтобы они ему подчинялись, но он не смог их контролировать. Фоморы перебили почти всю Ирландию, и тогда Луг решил запечатать себя вместе с ними в Стране Мертвых. Здесь мы его и нашли. И о том, что это не первая вылазка фоморов, он сам нам сказал. Гарри кивнул в подтверждение слов Гермионы, а Джеймс с мрачным видом медленно опустился в кресло. — Что еще он вам говорил? Вполуха слушая рассказ Гарри о всех его встречах с Лугом, Гермиона украдкой наблюдала за Джеймсом. Его реакция тревожила ее. — Ясно, — наконец протянул он и поднялся, принимаясь прохаживаться по комнате. Гарри неотрывно напряженно за ним следил. — Пока не могу понять, зачем он показал вам такой вариант истории, но это ложь. — Ну! — воскликнул Мэтт так громко, что все вздрогнули. — Я же говорил! — Все ложь? — негромко переспросил Гарри. Джеймс слегка покивал, посмотрев на него, и снова зашагал кругами. — Первое, и самое главное: Луг не создавал фоморов. У них действительно был так называемый король, и звали его Балор. Луг — его внук. — Луг — фомор? — ошарашенно прошептал Роджер. — Наполовину, — кивнул Джеймс. — Еще до прихода в Ирландию туаты заключили союз с фоморами... — Союз? С этими летающими уродами? — перебил его Мэтт. — Это не настоящий их облик. На самом деле это безобразные гигантские существа, одноглазые, однорукие и одноногие, потому что всегда, кроме Самхейна, когда открываются врата между мирами, одна половина их тела находится в нашем мире, а другая — в потустороннем, где они черпают свои силы. — Откуда вы знаете, как они выглядят? — спросила Гермиона. — Мы их видели. Мы дошли куда дальше этой милой Страны Мертвых. — Какой союз был заключен? — нетерпеливо произнес Гарри. — О мире, конечно. Балор отдал свою дочь Этне замуж за туата. У них-то Луг и родился. — Вот почему одно из имен Луга — мак Этненнь? — встряла Гермиона. — Одноглазую, однорукую, одноногую — и замуж? — хохотнул Мэтт. — Насколько мне известно, в своем мире фоморы кардинально преображаются, — спокойно ответил Джеймс. — Однако вскоре Балор узнал о пророчестве, согласно которому ему суждено было пасть от руки внука, и приказал утопить младенца. И отца его убил, видимо, чтобы Этне не родила еще одного внука. Но Луга спас брат его отца и вырастил. — Пророчество сбылось? — спросил Гарри. — Да. Подготовка к битве с фоморами заняла год. Луг жаждал смерти Балора, и он убил его. Выбил копьем единственный глаз. — И подчинил себе фоморов? — предположил Гарри. — Да, но те совершенно не были рады этому факту. И, судя по вашим рассказам, они собирались выступить против Луга, но для этого им нужен был четвертый артефакт. — И поэтому он отдал артефакт на хранение вам? — Отдал? — усмехнулся Джеймс. — Мы выкрали его. — На деле это было так же легко, как сейчас прозвучало? — осторожно спросил Роджер. — Нет, мы совершенно не знали, что делать, были в панике. Много моих товарищей погибло. Но выбравшись, мы с помощью магии достаточно легко отбились от Луга. — А спустя несколько месяцев он узнал о вашей... — Гермиона сделала паузу, не желая произносить вслух «смерти». — И решил воспользоваться этим, сделав из вас подконтрольного себе хранителя? — Этого я уже не знаю. — Но он же помог нам выбраться отсюда, — заговорил Роджер, — сказал найти этот камень, и тогда мы сможем спасти людей от фоморов. Зачем он отправил на поиски нас, если знал, где камень, и мог в любой момент его взять? — У меня только одно предположение, — вздохнул Джеймс. — Он просто решил поиграть. Развлечься, глядя, как вы погибаете. — И что же нам делать? — спросил Гарри. — Боюсь, что лучший вариант — убить Луга. — И заключить союз с фоморами? — опять со смешком подал голос Мэтт. — Сэм, хочешь замуж? Подберем тебе фомора с самым красивым глазом. — Придурок, — фыркнула она, закатив глаза. — Заткнитесь, — тихо, но твердо произнес Гарри. Мэтт тут же закусил губу, а Джеймс не скрыл легкой улыбки, бросив взгляд на сына. — Это возможно? Убить Луга. — Да, он не человек, он обладает силой, не доступной ни одному современному магу, но он не бессмертен. — Как вы смогли все это узнать? — с ноткой зависти спросила Гермиона. — Мы были сумасшедшими, бесстрашными, мы хотели знать все на свете, бросались с головой в любой омут, не думая о последствиях. Даже странно, что мы добрались лишь до фоморов, а не спустились в сам ад. * * * Гарри посмотрел на спящих авроров. Спать не хотелось совершенно, ведь он еще столько всего не обсудил с отцом. Авроры послушно улеглись, а Гарри прошел в кухню и сел за небольшой круглый стул напротив отца. Все казалось таким нереальным, что он ожидал, что вот-вот проснется в своей кровати на Гриммо под тревожный вой оповещающих чар, сработавших на появление фоморов. — Пап? — едва слышно позвал его Гарри — такое простое слово далось ему с огромным трудом. Отец был так же шокирован всей этой ситуацией, но все равно Гарри чувствовал исходящее от него тепло, чувствовал некую защищенность. — Гарри? Он моргнул, понимая, что все это время отец выжидающе смотрел на него. — До сих пор не могу прийти в себя, — тихо сказал Гарри, опуская глаза в стол. — Я тоже, — с улыбкой в голосе отозвался Джеймс. — Скажем Лугу спасибо перед тем, как отправим его к деду. — Ты ведь расскажешь мне все? — Гарри резко выпрямился. — Конечно, — мягко ответил отец, и Гарри ни секунды не сомневался, что он понял, что под «рассказать все» подразумевалось рассказать все о Лили. — Как думаешь, ваш дом еще можно восстановить? — Он был и твоим домом. Гарри снова сник, опуская голову. — Да, — одними губами произнес он, понимая, что всегда называл тот дом в Годриковой впадине домом своих родителей, но никогда — своим. — Ты пробовал его восстановить? — спросил Джеймс. — Нет. Боялся, что не выдержу. Джеймс протянул руку и сжал предплечье Гарри. — Жаль, что то, каким ты стал, не моя заслуга, — сказал он. — Но я все равно горжусь тобой. Гарри моргнул, чувствуя, как опять защипало глаза. * * * Открыв глаза, Гермиона увидела милую картину — Джеймс сидел на диване и листал какую-то увесистую книгу, а Гарри дремал рядом, положив голову ему на плечо. Она, конечно, волновалась, что они до сих пор ничего не предприняли и что на них в любой момент могут напасть, но Гарри необходимо было это время. Авроры стали просыпаться, и Гарри, вздрогнув, тоже открыл глаза. Спустя полчаса все-таки было решено направиться к «убежищу Луга», как назвал тот домик Роджер, и попытаться уничтожить книгу — возможно, связь Луга с ней была так же сильна, как у Волдеморта с его крестражами. По словам Гарри, фоморы следили за каждым их шагом, и чем ближе они подходили к дому, тем отчетливее Гарри их слышал. — Это сумасшествие, — проворчала Саманта, пригибаясь, чтобы не задеть тяжелую свисающую с дерева ветка. — Луг убьет нас прежде чем мы успеем протянуть руки к книге. — Сейчас наше преимущество в количестве, — ответил Джеймс. — Одни отвлекают, другие рвут книгу. Заодно надо попытаться отобрать у него меч и копье. Чем сильнее мы его ослабим, тем легче будет победить его. — Вы забыли о полчищах фоморов, которых он может на нас натравить. — Не забыли, — ответил за отца Гарри. — Ими займусь я. Сомневаюсь, что они станут защищать Луга, но в любом случае я попытаюсь обмануть их, убедить помочь нам в обмен на нужный им артефакт. — Гарри! — возмутилась Гермиона. — Ты хоть понимаешь, что они с тобой сделают, когда обман вскроется? — Только через мой труп, — произнес идущий впереди Джеймс. Гермиона беззвучно охнула и посмотрела на вмиг поникшего Гарри, вспоминая, как ему долго снились кошмары после того, как он второго мая увидел в воспоминаниях Снейпа мертвые тела своих родителей. И вдруг поняла, что появление отца Гарри не решило их проблему, а добавило новую — теперь оба Поттера будут сосредоточены лишь на том, чтобы не дать погибнуть друг другу.