Им были свойственны все те странные образы, что сделали отчаянье и боль столь соблазнительными...

Чуть-чуть поморщившись, я приоткрыла глаза и слегка затуманенным взглядом уставилась в зашторенное окно, сквозь которое пробивался дневной свет и одинокий луч раннего весеннего солнца, задорно бегающий от одного конца ковра к другому. Закрыв глаза и поглубже вздохнув, я попыталась разобраться со своими внутренними ощущениями, которые, отнюдь были не впечатляющими. Скорей, непривычными и тревожащими. В глазах почему-то все размывалось, в голове стоял какой-то непонятный кипиш и неразбериха, все тело ломило и больно было даже пошевелить мизинцем на руке, что уж говорить о самом побитом состоянии тела. Вот такое ощущение, что по мне сначала несколько раз проехался бульдозер, а потом для того, чтобы полностью добить, проехался еще и танк. Проморгавшись и снова приоткрыв глаза, я первым делом увидела журнальный столик, что стоял вовсе не на его привычном месте, а где-то за пределами ковра. Ничего не изменилось, на нем, как и прежде стоял весьма своеобразный аквариум с рыбками и легкая улыбка тронула мои уста, припоминая долгожданную встречу с Саске и то, как долго он ломался, перед тем как сжалиться и оставить рыб, а не избавляться от них таким варварским способом. Не долго рассматривая объект моей вчерашней радости, мне вдруг, ни с того ни с сего, приспичило потянуться, полностью расслабляясь и пытаясь очнуться от держащих меня оков сна, но только я двинулась, о чем свидетельствовал негромкий скрип, я замерла с перекошенным лицом в одном положении. Позади меня кто-то пошевелился, слегка лягнув меня по ноге, что-то пробормотал «о каком-то чудесном сне» и причмокивая, снова засопел в обе дырки. Выпав в осадок, я немного подвинулась и стараясь как можно меньше издавать сомнительных звуков, осторожно перевернулась на другой бок, с удивлением смотря на спящую и немного помятую физиономию Саске, который подложив ладошки под щеку сладко, ну никак по-другому не сказать, спал. Слегка сбившееся одеяло, обнажающее его оголенную грудь, он натянул на себя, закутываясь им по шею, при этом еще сильней придвигаясь ко мне всем телом и крепче прижимая к своей груди. Я совершенно интуитивно положила слегка вспотевшие ладони ему на грудь и ощутила, как его сердце равномерно и спокойно, словно ничего не происходило, билось. Так приятно, чувствовать ладонью тепло, исходящее от него. Он такой теплый, и холодный в поведении одновременно. Надо же, я даже как-то и не заметила никакой тяжести его руки на своей талии. Может, за эту ночь это так приелось, что просто стало очень привычно. Сама пододвинувшись к нему поближе, я уткнулась носом в одеяло и закрыла глаза, чувствуя как на губах медленно расползается улыбка. А он в роли подушки неплохо подходит. Сто баллов ему. Мягкий. Но потом, меня как гром среди ясного неба, осенило. А с чего вдруг, мы лежим на диване, вдвоем? Да еще и в такой весьма пикантной позе? И почему, наконец, он полностью обнаженный? И, судя по собственным ощущениям, я тоже. В голове сразу начали проявляться некоторые моменты вчерашнего вечера. В самом начале, все шло неплохо, я бы даже сказала нормально. Но потом, когда я провалялась в постели долгое время, так и не получившись заснуть, я пошла в гостиную, где я видела его в последний раз. Он так сидел до сих, только его слегка задумчивое лицо озарял слабый желтоватый свет ночника. Все свои желания, я пыталась унять и быть собой, быть как можно спокойней. И все бы ничего, если бы он потом меня не поцеловал, а после этого фееричного поцелуя я толком ничего не помню. А это может значить лишь одно, что мы с ним... Нет, я не могу в это поверить. Я не могла этого сделать. Не могла ему позволить это сделать. Я, в конце концов, не могла до этого опуститься. Я не смогла стать такой же, как все. Я...Я просто не могла. Я чувствовала себя продажной девкой. Настоящей продажной девкой. С силой зажмурившись, я попыталась сдержать слезы, но губы непроизвольно задрожали и слезы сами собой начали скатываться по щекам, оставляя после себя сыроватые дорожки на щеках и едва заметные пятна на одеяле. Почему мне так больно от осознания того, что мы были вместе? Мы были, можно сказать, одним целым, но мне больно. Очень больно. Кажется, будто сердце разбилось на кучу маленьких осколков и теперь их просто невозможно будет собрать воедино. Теперь, осталась лишь душа, разум и миллион маленьких осколков, которые когда-то назывались сердцем. Мне больно, очень больно. Но, теперь ничего не изменить и это останется на всю жизнь. От прошлого, ведь, не уйти. Оно всегда будет преследовать, напоминая все то, было в далеком прошлом. Будет просто мешать жить. Капитально мешать. Подняв голову, я перестала жмуриться и открыла глаза, с интересом смотря на Саске. Надо же, спит. Вот так спит. Во сне он не хмурится, лицо его спокойно, нет, скорей даже умиротворенное, на губах играет легкая улыбка. И вовсе он не кажется таким одиноким, каким был до нашей встречи. Не грубый, не напыщенный. Он просто спокойный и теперь, кажется, не одинокий. Он спит как маленький ребенок. Совершенно не понимая себя и своих действий, я вытянула руку из-под одеяла и аккуратно, указательным пальчиком провела по его щеке, очерчивая ее контур и плавно переходя на очерк его губ, так же проводя по ним пальчиком, стараясь это делать как можно менее чувствительно и более нежно. Лишь бы не проснулся и не буравил меня своим тяжелым взглядом. Но как только я убрала руку от его лица, краска быстро заполонила все лицо. Все наше вчерашнее любовное похождение резко мне привиделось, как будто, я только что перенеслась в прошлое на пару часов назад и видела все это своими собственными глазами, слышала все стоны, чувствовала их. Как будто, все снова переживала эту сладостную негу его плотской любви. Эти движения, позы, мысли...Все это, буквально, сводило с ума. Чувствовался нереальный жар, исходящий от тела. -Надо освежиться, - очень тихо прошептала я, все так же смотря на через чур умиротворенное лицо Саске. Стараясь как можно меньше скрипеть диваном в попытке встать, я стала раскутывать одеяло, конец которого я долго не могла найти. Когда угол одеяла был наконец найден, я аккуратно вылезла из-под него, подсовывая вместо себя какую-то диванную подушку, внезапно обнаруженную на полу около дивана, и ощущая как по телу распространяется какое-то непонятное чувство скованности. Боль внизу живота, которая до того момента меня не слишком беспокоила, дала о себе знать и я чуть не завыла от такого неприятного ощущения. Неприятно морщась от нестерпимой боли, я накинула на себя свою рубашку, которую я приметила в метрах трех от дивана, и на носочках прокралась в темный коридор и тихо закрывая дверь, просеменила в «свою» комнату за сменной одеждой. Почему-то, перешагнув порог ванной комнаты я почувствовала некое облегчение, которое приятно распространилось по телу. Как будто, нет ничего такого, что меня могло беспокоить на данный момент. Как-то получилось отбросить всё на задний план и полностью забыться, оставшись в тиши. Но предрассудки, не дающие спокойно вздохнуть, не оставили меня и еще более терзали. Избавляя себя от единственной рубашки, я громко вздохнула и расслабляясь, пыталась настроить себя на нужную волну, на волну позитива. Внушая себе, что все равно. Но бесконечные потоки слез, которые не останавливаясь ни на минуту, текли по щекам, оставляя после себя влажные дорожки, разрушило мое внушение. Какой смысл скрываться от правды, если он неизбежно преследует меня? Смысл? На кой черт, я реву, как размазня? Однажды, одна женщина, познавшая всего в жизни, произнесла: «Человек плачет только в двух случаях — из-за того, что ему жаль себя и из-за того, что ему просто грустно» Я, наверное отношусь ко второму случаю, нежели . {censored} с ним, я роняла слезы только из-за жалости к себе. Мне было не понятно, почему некоторым людям везет больше, чем мне. Чем мы отличаемся? Ведь мы почти одинаковые. Но им везет во всем, в отличии от меня. Может, они просто родились под счастливой звездой, а я нет? А сейчас я реву из-за грусти. Мне грустно от задней мысли, что я вновь могу остаться одна. Ведь, он добился того, чего несомненно желал. Мы, возможно, скоро разойдемся по разным путям. От этой становится еще больней и печальней. Придерживаясь за дверцы душа, я неуклюже залезла в ванную и одновременно включив оба крана чуть не взвизгнула от неожиданности, но вовремя крепко стиснув челюсть, я мужественно промолчала. Меня окатило холодным, просто нереально холодным, душем. Только потом полилась теплая вода, слегка охлаждая и согревая тело и душу. Так тихо. Я не сдержалась и утерев запястьем слезы на щеках, подставила лицо прохладным струям воды, мне приятно, спокойно. Неспокойные мысли постепенно отступали на задний план. В мыслях начала проявляться какая-то сплошная пустота. Но... Но Саске снова заполонил мои мысли. Как будто, у меня потребность какая-то думать о нем, нет, даже не думать. Просто представлять его улыбающимся мне, просто видеть его улыбающиеся глаза. Я понурила голову и начала прибавлять кран с холодной водой и даже не чувствуя холода, охватывающего меня, резко закрыла оба крана и осталась стоять так, прислоняясь лбом к стене и громко вдыхая прохладный воздух. -Я. Не. Хочу. Быть. Одна. - четко, но тихо отчеканила я, смотря в одну единственную точку, - Я. Хочу. Быть. С. Ним. Эти слова, я их сотни раз готова повторять хоть ему, хоть любому первому встречному, как заведенная игрушка. Но судьба ли? Открыв дверцы, я вылезла из душа и обмотавшись полотенцем вокруг груди, я слегка потянулась, вытягиваясь во весь рост и стала одевать заранее приготовленную одежду. Одев до боли привычные камуфляжные капри и футболку, я встряхнула полотенце и повесила на рукоять, что была прикреплена к стене, замечая небольшую коричневую тряпочную сумку, которая была расстегнута на распашку. Ну, я собственно человек не такой любознательный, но всегда есть какая-нибудь грань, особенно если из сумки выглядывает папка с подозрительным содержанием. -Я просто посмотрю и положу на место, - пробормотала я, заискивающе посматривая на сумку, чувствуя как адреналин большими выбросами попадает в кровь и распространяется по телу. Это конечно, не правильно, но все-таки... -Честно, честно, - под нос тихо бормотала я, аккуратно доставая из сумки темно-зеленый конверт-папку. Медленно опустившись на пол и сев по-турецки, я осторожно достала все бумаги из папки и положив его подле себя, я тупо уставилась на какие-то документы. Безо всякого интереса перебирая все эти ненужные и не имеющие смысла бумаги, я в конце обнаружила весьма интересный документ, касающийся если не меня лично, то хотя бы неких Мамору и Дакоты Шидзиятоши. -Странно, - вслух озвучила я свое недоумение, увидев своих однофамильцев, - Интересно, а зачем Саске нужны были мои однофамильцы? Ну а что здесь странного может быть? Обычные сводные брат с сестрой. Всего лишь. Ничего, собственно интересного нет. Но почему же, такое неприятное предчувствие? Поднявшись на ноги, я собрала все бумаги и только хотела положить их обратно в папку, как две фотографии выпали из самого конверта-папки. Я озадаченно посмотрела сначала на папку, потом на пол, где лежали две фотокарточки. Пожав плечами, я одним ловким движением подняла эти карточки и взглянув на них мельком, чуть было не положила их в папку, но вовремя остановилась, во все глаза рассматривая женщину на фотографии. -Ч-что...это? - сама себе задала я вопрос и начала медленно оседать на пол, разглядывая зеленоглазую женщину с тусклым цветом волос, которая так была похожа на меня. Мы похожи как две капли воды. Разве это возможно? Что Саске от меня скрывал? Что это за женщина? Я прикрыла глаза и сразу ощутила, как в уголках глаз начали скапливаться солоноватые слезинки и не спеша начали скатываться по коже. Рукой размазав по щеке слезы, я стала снова перебирать те документы, что только что аккуратно сложила в папку, совершенно не заботясь о том, что мяла их, портила. Выудив самые последние скрепленные воедино бумаги, я глазами пробежалась по черным строчкам, которые давали мне достоверную информацию о проживании этой женщины, из документов я поняла что ее звали Дакота. -Неужели, это моя мать? - прошептала я, смотря на фотокарточку, - а значит это, - я посмотрела на довольно-таки взрослого мужчину, с ярко рыжим отливом волос, - это мой отец?! Но, мне же говорили, что они мертвы... Откуда? Откуда он нашел о них информацию? Откуда он откопал их? Где они были, когда я нуждалась в их поддержке? Почему все, без исключений, причиняли мне боль? Даже он, Саске. Он врал, все время врал. Он знал о них, но не говорил. Он как крыса молчал, наверняка выжидая подходящий момент, чтобы нанести удар исподтишка, чтобы добить. Добить. Почему все так относятся ко мне? Чем я заслужила такое обращение? И почему, наконец, моя родная мать отказалась от меня, если она жива? Почему, черт возьми? Первым же делом, я порывалась пойти к Саске и узнать о него все, что требовалось. И самое главное, задать ему вопрос, что больше всего мучил меня, почему именно тот человек, которому я доверяла больше всего, так жестоко предал меня? За что мне все это? Почему все эти напасти не могут оставить меня в покое? По коже пробежался мороз, и я обняв себя руками, беззвучно заревела, ощущая себя полным ничтожеством, которым просто-напросто воспользовались и бросили. Теперь, я точно знаю, нам не суждено быть вместе. Я почти уверена в своих домыслах. Еще раз пробежавшись взглядом по строчкам, в которых указан достоверный адрес этой Дакоты Шидзиятоши, я встала и словно, марионетка пошла в прихожую, на ходу одевая олимпийку и застегивая ее до конца. Одев кеды и не зашнуровав их, я вышла из квартиры, тихонько прикрывая за собой дверь, словно меня здесь и не было. Хочу взглянуть в лицо этой Дакоты и удостовериться, что она моя мать. Хочу знать причину, по которой она меня бросила. Хочу услышать ее оправдания. Хочу ей высказать все, что накопилось. Я хочу, чтобы она почувствовала себя такой же брошенной и никому не нужной, какой была я. Прохладный воздух ударил в лицо, как только я вышла из подъезда и лениво передвигая ногами пошла в сторону метро. Как никак, эта женщина живет на другом конце города и трястись на поезде мне часа два точно, а может и меньше. Я до сих пор не верю, что Саске, тот человек, которому я могла довериться и быть уверенной, что он не предаст, смог так поступить. Смог всего лишь каким-то враньем разрушить все, что было между нами. Хотя, чего я тут говорю чушь? Что между мной, какой-то чернявой девкой, внезапно свалившейся на его святую голову, и им, таким крутым Мачо, может быть? Вот, что? Да ничего. Ничегошеньки, что могло бы греть мне душу. Ничего. -У меня начинается истерика, - истерично смеясь, проблеяла я, с трудом шагая и все время спотыкаясь из-за шнурков, которые было не завязать. Обычная и вселенская лень. Я нагнулась и перевязала шнурки на каждой кедине, а после с более радужным настроением направилась в подземный переход, рассеяно смотря по сторонам и бездумно улыбаясь. На часах времени-то было около 7 утра и сейчас как раз самый час пик, но я, совершенно потеряв возможность понимать свои поступки, рискнула на свою голову втиснуться в поезд, который следовал по маршруту из района Канто в район Нэрима. Удобно устроившись около поручня, я уставилась в окно, стараясь не думать о всей трагичности ситуации. Все мои действия были настолько опрометчивыми и не обдуманными, что стала сомневаться, смогу ли я набраться смелости поговорить с этой женщиной. Смогу ли задать ей правильные вопросы, чтобы получить весьма вразумительные ответы на них. Как она отреагирует на внезапное возвращение блудной дочери? Хотя, почему блудной? Это, она такая бессердечная мразь, бросила меня, своего новорожденного ребенка на произвол судьбы. Она мне вовсе и не мать. Матери у меня нет, не было и не будет. Теперь уже, никогда. А ведь все могло быть иначе. И я бы не знала никаких нужд и печалей, я была бы обеспеченным ребенком. Но тогда... Но тогда, я бы не познакомилась с ним. Но лучше бы и не знакомилась. Это же надо так. Так долго врать, притворяться, улыбаться, целовать. Да он просто отличный актер! По нему плачет театральное училище. Лучше бы, он не делал всего этого, отчего я только привязалась к нему, полюбила черт возьми. Как я могла так кардинально ошибиться в человеке? Как я могла полюбить человека, с которым знакома меньше, чем месяц. Как я могла целовать и отвечать на его ласки, да еще и отдаться ему? Почему жизнь так несправедлива ко мне? Что я сделала не так? Что? Ну вот, что? Я сама не заметила, как по щекам опять потекли слезы. Слезы горечи, печали и безысходности. Мне очень больно. Но разве это кого-нибудь волнует? За размышлениями, нет, даже за сожалением к самой себе, я не заметила, как пролетели эти часы и поезд, вот вот должен был достигнуть конечной станции. Рукавом стерев остатки слез, я с полуулыбкой дождалась, когда двери поезда откроются и я смогу выйти. Выйти из этого полупустого вагона и раствориться в толпе, вечно куда-то спешащих людей. Размеренным шагом, я шла по оживленным улицам и с интересом рассматривая здешнюю постройку, здешние многоэтажки и расположенность улиц. Тут не так, как в Канто, где я провела большую часть своей жизни. Уткнувшись носом в тот адрес, который беспардонно взяла у Саске, я мельком оглядывала улицы, по которым проходила, и иногда, заглядывалась на мимо-проходящих девушек в форме старших и средних школ. Ненароком задев одну из таких школьниц плечом, я не смотря извинилась и продолжила следовать своей дорогой. Однако, удивленный взгляд школьницы я чувствовала до той поры, пока не свернула во двор, который мне как раз и требовался. Дверь нужного мне подъезда была как ни странно, открыта и я без лишней шумиха юркнула в глубь подъезда, чувствуя как меня охватывает некое смятение и волнение перед предстоящей встречей с матерью. -На какой черт я решила встретиться с ней, именно сегодня? - озадаченным тоном поинтересовалась я, поднимаясь по лестнице, крепко сжимая поручень и на каждой двери читая номер квартиры. Вот наконец, квартира нужная мне. Но рука, так и не поднимается, чтобы нажать на звонок. И не поднимется, я знаю себя лучше, чем кто-либо. Мне бы сейчас не помешала его поддержка. Поддержка Саске. Но он, даже и понятия не имеет где я и что со мной. И тем более какая ему разница, где я. Я ему никто. Он меня предал, обманул. Наглым образом все время врал, скрывал правду. Но нужна она мне была? Нет, лучше бы я жила спокойно и не знала ни своих родителей, ни историю своего рождения. Но, я все равно не могу без него. Мне кажется, что я могла бы простить ему совершенно все, что угодно. Но это вранье и ложь, не так легко простить. И чтобы забыть это, потребуется время. Много времени. Он навряд ли будет ждать. Я отпустила голову, занавешивая челкой глаза и стала спускаться вниз. Нет, мне просто не хватит смелости. Я трусиха. Я буду волноваться и сморожу какую-нибудь несусветную чушь, отчего мне только хуже будет. Надо расслабиться и собраться с мыслями. Подойдя к междуэтажной площадке, я облокотилась ладонями на подоконник и уставилась в окно. На улице к этому времени погода уже совсем испортилась и тучи, налитые свинцом вызывали неприятные воспоминания и ассоциации. Еще вот чуть-чуть и пойдет дождь. И снова дождь будет плакать со мной. Подпрыгнув, я удобно уселась на подоконнике, согнув ноги в коленях, лбом прислонившись к запачканному стеклу, но меня это не сильно волновало; а руки сложив под грудью. Словно чего-то ожидая. Чего-то неизбежного. Я прикрыла глаза, впадая в какое-то непонятное состояние расслабленности и спокойствия. Мне вовсе наплевать было на то, что творится за окном. Наплевать на свою трусость, наплевать ровным счетом на все. Может, стоило вздремнуть? Нет, прощелкаю что-нибудь немаловажное, и все пиши-приехали. Протерев от заспанности глаза, я посмотрела за окно, где крупными каплями дождь барабанил по крышам, хлестал по отливу и самому стеклу. Я не хочу ни о чем размышлять, и так все о чем только можно и нужно было подумать, исчерпано. В мыслях и душе появилась какая-то пустота. Пустота мыслей. И сердца. -Я так и знал, что ты будешь здесь, - взлохмачивая намокшие от дождя волосы, тихо проговорил Саске, подходя на несколько шагов ближе к подоконнику, на котором я сидела и не моргая смотрела в окно. -Мои поздравления, - равнодушно откликнулась я, не дрогнув лицом и даже не посмотрев на него. На него, такого желанного и любимого. -Я хотел тебе утром рассказать о том, что узнал, - он резко замолчал, внимательно всматриваясь в изменения в моем лице, - Но не успел. Вижу ты, и без меня все узнала. Последняя фраза заставила меня оторваться от непрерывного созерцания погоды, и посмотреть на него. Он стоял, облокотившись на поручень лестницы и не скрывая своей ухмылки, смотрел на меня. Эта фраза беспричинно брошенная им, нисколько не удивила меня. Да, я без на того разрешения залезла в его сумку и порылась в его бумагах, выяснила то, чего раньше он не мог мне сказать. Но зато, теперь я все знаю. Знаю то, что он скрывал и некоторое время не хотел говорить мне. Скрывал. Это больней в тысячу раз. -Да, - немного замявшись произнесла я, не отрывая взгляда опущенного в пол, - я все узнала. И позволь тебя спросить, какой толк был все это делать? Саске с минуту размышлял, смотря на меня все тем же не меняющимся взглядом, но потом соизволил ответить: -Ты знаешь такую штуку, как человеческое любопытство? - в своей манере задал вопрос Саске и я кивнула, - Ну так вот, сыграло то самое любопытство. -Все равно я не понимаю ход твоих действий, - устало произнесла я, смотря в одну точку, - Зачем? Я посмотрела на Саске, ожидая его слов. -Я хотел взглянуть в ее лицо. Понять ее чувства. Понять, раскаивается ли она, зная, что бросила собственного ребенка на произвол судьбы. И только. -Ну и как, раскаивается? - безумная усмешка коснулась моих губ, - Сожалеет о содеянном? -Да, - серьезно кивнул Саске, - Ты мне не чужой человек, и мне хотелось что-нибудь да узнать про тебя. Такой ответ тебя устроит? -Не верю я ни единому твоему слову, - спрятав лицо в руках, тихо прошептала я, - Не верю. Ты меня обманул. Ты скрывал это все. Предал. -Это твое дело, верить мне или нет, - холодно отозвался Саске, - Но я тебя не обманывал. Я хотел тебе сегодня утром рассказать про все. Я просто-напросто не успел ничего предпринять. Я убрала руки и посмотрела на него, немного улыбаясь. -Я все равно не понимаю, - я снова повернулась к окну и уставилась в него, словно там есть что-то намного интереснее, чем здесь, - Мотивы? Саске устало вздохнул и оттолкнувшись от поручня, приблизился ко мне. Спустил ноги и сам сел, обнимая руками мои ноги и положив свою голову на них, сказал: -Мне просто хотелось знать, - просто ответил он, - И все, без каких-либо задних мыслей я это делал. Я всхлипнула, стараясь подавить слезы и дрожащим голосом сказала: -Я не понимаю...Я... -Прекрати, что ты все не понимаешь? - подняв голову, Саске яро посмотрел на меня холодным взглядом, в котором проскользнула толика нежности, - Прекрати себя вести, как ребенок. -Ладно-ладно, не злись, - я примирительно подняла руки, мол сдаюсь и улыбнулась, как прежде, - А ты...Эм...Ходил к ней? Саске скосил взгляд и немного поколебавшись, ответил: -Да, ходил. -И...И что? - придвинувшись к нему поближе, поинтересовалась я, - Вы говорили? -Да, - не хотя откликнулся Саске и посмотрел на меня, - Но ты уверена, что хочешь все знать? -А почему бы и нет? - я недоумевающе повела бровью, продолжая испытующе смотреть на Саске. -Может, ты с ней поговоришь сама? Она тебе наверное, больше расскажет. -Нет, не хочу я с ней говорить, - категорически покачав головой, произнесла я, - Просто, если бы я с ней сейчас поговорила, она бы начала оправдывать свой поступок, так и не рассказав самой сути, - я сглотнула комок слез, как никак это было больно произносить. -Это тоже верно, - кивнул согласившийся с моими доводами Саске, - Но, если я пойду с тобой, она вряд ли врать будет. -Нет, я первоначально не хотела с ней говорить, - я посмотрела в его агатовые глаза, - Зачем тебе лишний геморрой? Саске ничего не сказал, а лишь ухмыльнулся и приблизившись ко мне, поцеловал. Так же, как и в те разы. Я закрыла глаза, полностью расслабляясь и отдаваясь во власть Саске. Немного трепетный и нежный поцелуй, потихоньку начал сменяться на более жаркий, фееричный и страстный. Было снова приятно находиться в его крепких объятиях, слышать быстрый стук его сердца и целовать. Я простила его, но он даже не извинялся. А за что ему было извиняться? Из-за того, что сыграло обычное людское любопытство и он порыскал в архивах? Это было бы немыслимо. Своими словами он доказал, сам того не замечая, что моя обида была пустой. Ровным счетом не из-за чего. Оторвавшись от него, я посмотрела ему в глаза и улыбнулась, прошептав: -Хочу быть вечно с тобой, - я замолкла, делая небольшую паузу, - Потому что, безумно люблю тебя. Он не ответил, а только прижал к себе покрепче, словно что-то говоря этим жестом. -Ну что, пойдем досыпать законные часы? - немного пошловато улыбаясь, произнес он и перекинув меня через плечо, словно я была такой легкой, стал спускаться по лестнице внизу. -Саске, - строго произнесла я, вися вниз головой, - Отпусти меня, - и уже жалобней пропищала, - Пожалуйста. Он даже не обратил на мои слова никакого внимания, только поправил меня на плече и продолжил дальше спускаться. А мне плевать, будет он меня любить или нет. Мне просто надо быть рядом. С ним. Женщина, одиноко стоящая на балконе, нервно затягивалась и с интересом наблюдала за разворачивающейся во дворе по ее мнению, смехопонораме. А после, когда парень посадил девушку в машину, случайно посмотрел на вверх и заметив ту женщину на балконе, усмехнулся, тихо произнося: -Ну вот, ты и видела ее, Дакота. И сев в машину, завел мотор и не спеша стал выезжать из двора. -Он был прав, - женщина стряхнула пепел с почти докуренной сигареты, - она моя копия. Я рада, что увидела ее. Мое сердце спокойно.