Результат
12 января 2016 г., 02:52
***
"Хочу танцевать! Просто хочу танцевать! До утра танцевать! Хочу всю жизнь танцевать! Танцевать!" Я не понимал, что должен делать, пока не почувствовал, что у моих ног кто-то упал. Инстинктивно наклонив голову, я увидел, что это был Хакён. Я обеспокоился его состоянием, ведь он не стоял на ногах, будто очень много выпил. Взяв того под руку, я расталкивал людей, чтобы вывести Ча из толпы, но ему становилось всё хуже и хуже. Слова "хочу" повторялись до бесконечности, толпа продолжала подпевать. Когда я вывел джинна на улицу, вокруг, в основном, были люди, которые вышли покурить. Я облокотил парня о стену, а тот словно выпал из себя: из носа текла кровь, кожа бледная. Как только я перестал поддерживать его, чтобы достать телефон и вызвать такси, джинн упал прямо на асфальт. Я приподнял хёна с земли так, чтобы он хотя бы сидел, облокотившись спиной о стену. — Что, дружок перепил? — поинтересовалась девушка, выпускающая сигаретный дым за моей спиной, но я ничего не ответил. Дождавшись машину, я засунул Хакёна внутрь, к тому времени он уже окончательно потерял сознание. Мы поехали домой. Стянув с сожителя одежду, я уложил джинна в его же комнате и попытался привести в чувства, но тот не подавал никаких признаков жизни. Конечно, мне было непонятно, что с ним. О том, что было в клубе, я вообще не хотел думать, особенно про то, что будет с теми людьми, и как исполнятся их желания.***
Утром, проснувшись, я сразу же выбежал на кухню. Мне не пришлось искать пульт и включать нужный канал, потому что Хёк уже был там и смотрел новости, как всегда. Сначала сказали о погоде, потом — о землетрясении, после чего показали тот репортаж, который интересовал меня больше всего: — Прямо сейчас мы становимся свидетелями происшествия, в ходе которого медики и работники спасательных служб осуществляют перевозку молодых девушек и юношей в медицинские учреждения, — говорила репортерша. — По неизвестным причинам, около тысячи молодых людей не могут прекратить танцевать. Развлекательная программа подошла к концу в пять часов утра, но представители "золотой" молодежи не желали успокаиваться, поэтому владельцам заведения пришлось прибегнуть к помощи полиции. Примечательно и то, что тинейджеры не покидали танцевальную площадку, даже несмотря на отсутствие музыкального сопровождения, а также, по словам очевидцев, молили о помощи, утверждая о неуправляемости собственного тела. В результате давки погиб один человек. На данный момент врачи задерживают членов массовки по одному и вкалывают дозу снотворного для безопасной транспортировки. По мнению экспертов, в клубе была произведена торговля запрещёнными психотропными и наркотическими веществами, которые и довели молодых людей до специфичных симптомов интоксикации. Мы будем держать наших телезрителей в ходе событий. С вами была ****, канал ***. Я был в шоке, а Санхёк лишь ругался: "Ещё бы, покупают какую-то фигню в туалетах у неизвестно кого". Конечно, я не стал говорить макнэ о том, что там было на самом деле, мне вообще не хотелось об этом вспоминать. Джинн всё так же спал. Мне приходилось несколько раз останавливать ему кровь из носа, на мой голос Ча не отзывался. Прошло три дня. Я всё свободное время проводил с Хакёном, перетащив в его комнату телевизор, чтобы не пропускать важные новости. Около семи раз джинн резко открывал глаза, из которых лился красный свет, после чего он снова отключался. Я предполагал самое страшное — это гибли люди из клуба. Мне было не по себе, ведь если бы я не потащил туда Хакёна, ничего не произошло бы. Более того, после этого случая под окнами квартиры стали часто проходить люди, напоминающие Охотников, но они не задерживались у парадной и уходили. Конечно, мне было страшно. Я понимал, что никто в здравом уме не мог сказать на всю страну: "Эксперты выдвинули версию, что в клубе был джинн!" В этом случае все желающие заполучить его съехались бы в Сеул, и началась бы охота. Но, тем не менее, вполне возможно, что кто-то понял, что именно произошло в "Ellui" и, допустим, если у того были деньги, купил администраторов или охранников клуба, чтобы посмотреть записи с камер наблюдения. Увидели на них меня и то, как я выношу ничего не принимавшего парня, пытаюсь привести его в сознание, а потом вызываю такси и сваливаю прямо с самой середины программы. Может, это было подозрительно? Я не знал, что и думать, но дальше мысли сами развивали ход событий: этот человек пробил номер такси, связался с фирмой, нашёл водителя и заставил того вспомнить, куда он приехал в конечном итоге. А теперь его Охотники патрулируют подозрительную территорию, в целях обнаружения джинна. Может, я просто параноик? Прошла ровно неделя, всё оставалось неизменным. Скоро начнётся учёба, и я не смогу сидеть с Хакёном целыми днями. Вдруг он проснётся тогда, когда меня не будет? Как-то раз я даже зашёл к Джию, чтобы проведать её. В один из дней жёсткой паранойи я вдруг решил, что видел её в клубе в тот раз, и она тоже могла пострадать. Но, к счастью, с ней всё было в порядке, более того, её там даже не было. — Мы с Минхёком — это её парень — были заняты другими делами, более важными, — шутила она в попытках подбодрить меня. — Но, знаешь, там была моя подруга, Минчжу. И я не знаю, почему так получилось, она ведь всегда говорила, что за ЗОЖ, но, — девушка запнулась, — короче, она в психушке. — Я соболезную, — это единственное, что я мог сказать. — Спасибо. Именно это и произошло с теми, кто загадал то "желание". Их всех направили в псих. больницу, где держали на успокоительном, которое в конечном счёте перестало действовать на них вообще. Новые выпуски новостей говорили о том, что эти люди пытались свести счёты с жизнью. Около четырёх человек во время часа прогулки бросались под машину, после чего всех госпитализированных старались огородить от таких поступков. Но находились новые пути к самоубийству. У одной из пострадавших брали интервью. Она выглядела очень уставшей, а её тело, наоборот, двигалось в такт несуществующей музыке. На неё было страшно смотреть, она и правда казалась сумасшедшей. Девушка говорила, что хочет жить, просила помощи, у меня текли слёзы. Я выключил телевизор, оставшись в тишине. Тиканье часов, висевших над кроватью Хакёна, резало слух. Я молча ненавидел себя за свой поступок. Это всё было из-за меня... Даже хотелось наложить на себя руки, но я слишком слабак для этого. Единственное, что мне оставалось — закрывать глаза и просить у всех них прощение. Двадцать седьмого августа Ча проснулся. Он не мог нормально шевелиться, просил есть, и я сразу же побежал на кухню, чтобы сделать кашу. Подложив ему под спину подушку, я усадил парня. Джинн не был в состоянии нормально управляться со столовыми приборами, поэтому мне пришлось возиться с ним, как с ребёнком. Что бы я ни говорил ему, он молчал. По окончании трапезы я отставил тарелку в сторону. — Лучше? — волновался я. Мне же нужно было начать с чего-то разговор, но очнувшийся парень даже не смотрел в мою сторону. — Хакён, — я взял его за руку, — я идиот, дурак, кретин. Я был одержим идеей помочь тебе, не понимал, что творю, — именно это я так долго хотел сказать ему. — Пожалуйста, верни всё назад. Я не хочу, чтобы они все умерли, — молил я, глотая слёзы. — Все, кто ещё жив, уже мертвы, — ответ звучал холодно. — Что? — Как думаешь, от чего их жизни прерываются? — пронзительный взгляд был направлен на меня. — Кончают жизнь самоубийством... — услышав эти слова, хён ухмыльнулся и перевёл взгляд на телевизор, по которому шло какое-то шоу. — Они умрут от недостатка сна, если не уйдут из жизни так, как предположил ты. — Мы должны что-то сделать, Хакён! — Например? — Верни всё назад. — Я не могу, правда, — голос джинна в миг изменился, став жалостливым. — Значит, я должен загадать желание? — Нет, Воншик, не надо! — А что мне ещё делать? — Я не знаю. Но не становись следующей жертвой, не ведись на мои силы! — Хакён, я убил тысячу человек... — я сел на кровать и посмотрел Ча в глаза, надеясь, что он поможет ни в чём неповинным людям. — Если ты загадаешь желание, оно не исполнится, а я умру. — Что? Как это так? — Я не выполню его, вот как. — Хакён! — Я виноват, не нужно было приходить. И вины твоей тут нет. Я — джинн, а значит, должен был знать наперёд, чем всё может кончится. Но нет... Мне хотелось, чтобы ты скорее вернулся, и я боялся, что ты напьешься и уедешь с кем-нибудь, — он вздохнул с досадой. — Я волновался за себя. Надеюсь, теперь ты понял, что я не боюсь людей, просто не хочу никому навредить...***
Все девятьсот семьдесят три человека погибли от недосыпания. Почему Хакён так долго оставался без сознания? Потому что, как потом объяснил сам хён, он получил слишком много желаний одновременно для такого маленького промежутка времени, как минута. Его голова не выдержала, и произошла частичная смерть. Такое случается редко. Джинны не машины. После этого случая я понял, как ошибался, думая, что всё просто. Может, это прозвучит жестоко, но мы с Хакёном больше не говорили про этот случай ни разу, похоронив его в своей голове. Именно тогда я почувствовал себя на месте друга: он так не любил рассказывать обо всем плохом, что с ним происходило... И не по причине скрытности, а из-за того, как страшно вспоминать это.***
Наступила осень, и, ко всеобщему сожалению, время ничегонеделания кончилось, чему Хёк был только рад... Ботаник маленький. Возвращаясь из колледжа, я всегда вкусно ел, благодаря мастерским кулинарным навыкам Ча. Еще он искал вакансии в интернете: его интересовала профессия повара, потому как она не требовала общения с людьми. Я всё ещё был категорически против этой идеи. По вечерам я сидел с джинном и читал книги. В те моменты мы ни о чем не говорили, это не было нужно. Единственное, иногда я спрашивал: "Дочитал? Переворачивать?" — он отрицательно мотал головой, а через несколько секунд кивал. Также иногда у хёна случались "припадки". Я не знаю, как это называется: Хакён мог резко замереть на месте, иногда хвататься за сердце или задыхаться, в то время как его глаза начинали излучать красный свет. В первый раз, когда подобное произошло, джинн читал вместе со мной томик стихов, но вдруг он задрожал и начал сипло дышать, чувствуя нехватку воздуха. Я не знал что делать. "Хакён, что с тобой? Хакён!" — кричал я и пытался привести его в чувства, но он будто ничего не слышал. Мне было страшно. Где-то через минуту всё кончилось. Старший резко вдохнул и попытался подняться, но я не дал этого сделать и уложил его спать. После учёбы ко мне иногда приходила одногруппница, Джию, с которой я частенько готовился к зачетам. Тут нужно заметить, что Хакён сильно меня к ней ревновал, а я смеялся и дразнил его, от чего тот злился и бубнил себе что-то под нос. Хотя Ча прекрасно знает, как я люблю его провоцировать. На Чхусок Санхёк был у родителей, я же заехал к своим на пару часов, всё остальное время проведя с джинном. Мы приготовили много вкусной еды. Конечно, я делал всё под чутким руководством Хакёна. В итоге стол ломился от вкусностей и умеренного количества соджу. В общем, этот Чхусок был лучшим в моей жизни.***
— Хакён, ты дома? — спрашивал я, войдя в прихожую. Обычно парень меня встречал, а с кухни шёл запах очередного его шедевра, но не в тот день. Я разулся и вошёл в зал — никого. — Хакён? — было как-то не по себе. Я заглянул на кухню: посуда не тронута, на плите ничего не стоит, в холодильнике тоже ни намёка на готовку. В тот день я обнаружил парня в кровати. Чуть позже он мне объяснил, что опять был в "припадке", и, судя по тому, что всё снова прошло тяжело, душа умершего была молодая. — Всё нормально? — волновался я, зачем-то приложив руку ко лбу джинна. — Да, да. Со мной ничего не может быть плохо, ты же знаешь, — говорил Ча, смотря мне в глаза. Его изрядно веселило мое смущение на его взгляды. — Есть хочешь? Я совершенно ничего не сделал сегодня, прости. — Да я сейчас сам что-нибудь организую, — отмахивался я. — Отдыхай. — Нет! — хён вдруг схватил меня за руку, не давая отойти от кровати. — Пошли в магазин? Я сделаю всё сам, м? — Ну, хорошо. Погода была так себе. Солнце совершенно не грело, а ветер был очень холодным. Я укутал Хакёна в шарф, как маленького ребёнка, и засунул его в своё самое тёплое пальто. Выйдя из парадной, мы нацепили парные наушники и отправились в путь. По дороге домой я чувствовал, что за нами кто-то идёт. Каждый раз приходилось оборачиваться, и джинну тоже. Никого, кроме какого-то дедушки, сзади не было. Охотников мы бы точно заметили. Когда я в очередной раз оглянулся, увидел, что человек сзади что-то говорит и машет нам. Я остановился. Это была одна из огромнейших совершенных мной ошибок. Джинн смотрел на меня и не мог понять, почему я перестал идти. Сняв наушники, я посмотрел на приближающегося к нам старика с седыми волосами и залысиной, немного сгорбленного, но, в целом, выглядящего прилично. А главное, что одежда была дорогущая, мне заметить такое не сложно. — Это ты? — выдавил незнакомец, как только приблизился к нам. Он, не моргая, смотрел на джинна, будто мой спутник мог исчезнуть, как только у пожилого человека закроются глаза. — Простите? — Я помню тебя. Ты меня — нет, верно? — говорил он, позволив себе прикоснуться ладонью к лицу Ча. — Что Вы делаете? — хён сделал шаг назад и поклонился ему. — Вы с кем-то меня спутали, простите. — Хакён, я любил тебя всю жизнь, неужели ты думаешь, что я могу обознаться? — и тут мне стало не по себе. Джинну, по-видимому, тоже. — Я тот, кто вытаскивал тебя из всех бед, кто носил тебя на руках, охранял от невзгод, выкупал, когда тебя ловили Охотники. Как же ты мог забыть меня? — Воншик, давай уйдём, а? — мой сосед вдруг схватил меня за руку и потянул, но я не сдвинулся с места. — Я искал тебя... — из глаз старика пошли слёзы. Мне было ужасно тяжело на него смотреть. — Воншик, прошу! — не сдавался Хакён. — Куда ты пропал? Почему так рано? Я ужасно волновался... — Пожалуйста! — Попытки джинна заставить меня уйти кончались провалом. — Почему ты так ведешь себя? — вдруг закричал пожилой мужчина. — Я любил тебя, а ты? Ты бросил меня, оставил, растоптал! — внезапно он вцепился в Ча, я совершенно ничего не понимал. — А знаешь, что? Я хочу вернуть себе свою молодость! — вдруг выпалил он, после чего развернулся и быстро ушёл. Вы бы видели лицо джинна: казалось, ему было стыдно, страшно и грустно одновременно. У меня же внутри словно произошёл взрыв. Как-то раз Хакён сказал мне, что его главное проклятие — бессмертие, из-за которого он не может стареть. Ему было двадцать пять лет всю его сознательную жизнь, а те, кто рискнул полюбить его, разбивали себе и ему сердце. Джинн был вынужден бросать всех, с кем когда-либо у него были отношения. Я часто думал об этом по ночам, но сразу же, опомнившись, старался отвлечься и наслаждаться тем временем, которое мне суждено провести с ним. Теперь я в живую увидел будущего себя. Казалось, будто Ча Хакён уже бросил меня — именно такое чувство я испытывал в этот момент, увидев, как парень боится своего прошлого.***
