Медиум

      Неуютно. Натаниэль сидел на кухне и вяло возил ложкой по комкам остывшего геркулеса на тарелке, рядом с ней стояла кружка с чуть теплым кофе. Атмосфера осенней сырости и продрогшей природы как-то сумела пробраться через дубовую дверь их дома и теперь всецело царствовала на пустой кухне, приглушая краски и вытягивая сонное тепло кровати из парня.        Он вздохнул. Не то что бы его не радовал первый день сезона, скорее наоборот, Натаниэль всей душой любил багрянец и золото поздней осени, её ненавязчивую, приятную прохладу и даже дождь, мерно стучащий по гравию подъездной дорожки их дома. Хорошее время года, глубокое, с какой-то цепляющей и старой тайной под двойным дном лаковой шкатулки из красного дерева с полвека стоящей на пыльном комоде всеми забытого чердака. Можно было бы решить, что все дело в первом школьном дне, вселяющем ужас и уныние в большую часть детей, подростков и молодых людей всего мира. Но снова нет, блондину нравилось ходить в родную школу, где каждый класс был знаком, а учителя стали настолько привычны, что воспринимались скорее как старые соседи, с которыми они прожили дверь в дверь не один год. Да и сам процесс обучения ему нравился, было что-то захватывающее в мерном поглощения интересной информации, решении, казалось бы, неприступных задач и зубрении огромных, но пленительных стихотворений.        Он еще раз вздохнул и, наконец, опустил ложку. Та звякнула, и звук, в тихой комнате усилившийся троекратно, неприятно резанул по ушам. Даже отца уже не было дома, так что его суровые нравоучения и деспотичные придирки не могли так давить на Натаниэля.Возможно, дело было в тумане, который неожиданно появился ранним утром, хотя ночью вроде было не так уж и сыро для него. Но опять же, что может быть такого давящего в молочно белой, густой, почти осязаемой дымке, пахнущей чем-то приятно лесным.        Он провел рукой по взъерошенным от подушки волосам, подхватил кофе и, сделав короткий глоток, поморщился от холодной горечи. На самом деле, Натаниэлю уже давно стало понятно, в чем источник его подавленного настроения — чертово предчувствие. Просто было куда проще искать причину в окружающей реальности, чем в себе. Это скребущее чувство, к сожалению, его еще ни разу не подводившее, предупреждало о чем-то малоприятном и неизбежном.       С лестницы раздался громкий зевок и по ступеням зашлепали босые пятки. Блондин поспешил собрать посуду со стола, счищая недоеденный завтрак в мусорку и выливая кофе в мойку — никакое шестое чувство не отменяет привычный распорядок дня. С перил по пояс свесилась растрепанная сестра и, потянувшись руками, потрепала по волосам блондина. — Эй, заучка, что на завтрак? Натаниэль раздраженно отпихнул мягкую ладонь: — Овсянка… — Фу, скучно! — Амбэр со смехом сбежала вниз, — у тебя нет никакого вкуса, братишка. — Вот сама бы вставала и готовила со вкусом, — проворчал парень, накладывая сестре кашу.        И вдруг, резко поставив тарелку на стол, наклонился и внимательно посмотрел ей в глаза. Зеленые, без каких-либо неправильных и чужеродных бликов или теней, только зрачки чуть расширенные, но это, наверное, просто остатки сна. Если бы с ней должно было что-то случиться, я бы точно уже почувствовал, подумал Натаниэль, возвращаясь к прерванному занятию. Амбэр открыла рот. Закрыла. Кашлянула. И, наконец, махнув рукой, бросила: — Ладно, ладно, как-нибудь сделаю тебе бутерброд. Не реагируй так.        Блондин усмехнулся. Ему было куда проще улыбнуться и замять тему, чем хотя бы попытаться объяснить своей своенравной сестрице что это было. Он пару раз представлял себе, как сажает её перед собой и серьезно рассказывает о том, что гнетет его последние семнадцать лет. В лучшем случае она бы посмеялась, в худшем — его ждали мягкие белые стены желтого дома.       Оставив девушку на кухне, он отправился в душ, и уже там, под теплыми тугими струями вновь обратился к своим мыслям. На самом деле он действительно не помнил, когда это началось, наверное, все же, эта чертовщина была с ним всегда. Ведь даже первое его воспоминание — светлый потолок, такой недосягаемый из детской кроватки — было омрачено потусторонним вмешательством. Может быть это дар небес, но сам Натаниэль склонялся к тому, что это было проклятие, насланное на него кем-то, еще до его рождения.Он покрутил кран, выключая воду, и, стараясь не обращать внимания на отпечатки шестипалых рук, появляющихся на запотевшем зеркале над умывальником, начал вытираться махровым полотенцем.       Натаниэль видел духов. Порой Натаниэль видел мертвых людей. А иногда, хотя, по его самоличному мнению лучше бы вообще никогда, Натаниэль видел кое-что похуже, кое-что совсем неподдающееся какому-либо здравому осмыслению. И если честно, за семнадцать лет жизни ему это осточертело.       Блондин повязал полотенце на бедрах и поспешил в комнату, не оборачиваясь на расцветшее в угрожающих надписях и отпечатках зеркало.К настоящему времени он уже понял, что окружающие его прорехи оборотной стороны относятся к нему по-разному. Вот, например, пресловутый шестипалый дух в ванной, облюбовавший эту часть дома, ненавидит его, и поэтому Натаниэль старался как можно быстрее выполнять все свои гигиенические потребности, а порой даже уходил в родительскую «чистую» ванную, если их не было дома. Не то чтобы он так сильно боялся, дух все-таки был слабенький, угасающий, и серьезного ущерба причинить не мог, но его проказы — постоянные перебои с водой, пропадающие зубные щетки и прочие мелочи, мигающий свет, — не могли не раздражать.       Парень начал одеваться, попутно скидывая в сумку тетради, хотя они вряд ли пригодятся сегодня, но все же не стоило пренебрегать обязанностями старосты, да и мало ли что могло понадобиться. Когда он попытался достать рубашку из глубины шкафа изнутри в неё как всегда вцепились две бледные покрытые зажившими рубцами женские руки. Хозяйку конечностей Нат никогда не видел, да и не очень хотел, вряд ли она была ослепительной красавицей. Поэтому просто прикрикнул в черноту проема и хватка тут же ослабла. К «Леди из шкафа» парень уже привык, в конце концов она просто иногда цеплялась за его одежду и всегда затихала стоило ему чуть повысить голос. Тут краем глаза он зацепился за маленький красный предмет, катящийся к нему из-под кровати. Мяч. — Ох, конечно, Кики, я про тебя забыл! — воскликнул Натаниэль, и немного порывшись в пижамных штанах, победно достал маленькое шоколадное печенье, — Прости! У меня мысли где-то совсем далеко.       Подойдя к кровати, он без страха сунул сладость под неё и мяч тут же растворился в воздухе. В темноте послышалось мерное постукивание зубов и парень, пробормотав что-то ласковое, улыбнулся. Кики, это как раз показатель положительного проявления потустороннего мира, хотя строго говоря, это конечно и не Кики вовсе. Глупую кличку, позаимствованную у нахального корги директрисы, Нат дал существу из-за его почти маниакальной зависимости от шоколадных крекеров. Дух-сладкоежка — парень не был уверен нормально ли это, но лучше печенье, чем например человеческие сердца или что-то из этого разряда. И к тому же существо было довольно мирное, и даже никогда не вылезало из-под кровати, привлекая внимание парня лишь катающимся красным мячиком. Довольно экстравагантный способ привлечения внимания, но хозяина комнаты все устраивало.       Порой он позволял себе нарисовать в воображении образ Кики, дабы избавиться от ощущения неизвестности, и, как правило, там он представал, как большой рыжий кот с зеленющими глазами и длинными белыми усами — этакий идеальный питомец глазами подростка-кошатника. И в последнее время Натаниэль был готов поклясться, что когда он ложился в постель, после особенно изматывающий ссор с отцом или просто уставший в конце тяжелого дня, снизу раздавалось тихое, еле слышное, умиротворяющее мурлыкание. Может быть, мысли и в правду материальны, а может под его кроватью поселился добрый дух кота-убийцы.       Кинув еще одно печенье под кровать и, крикнув что-то на прощанье, Натаниэль вышел из комнаты и, сунувшись в дверь напротив, бросил, стараясь перекрыть шум фена, которым его сестра укладывала густые, цвета сливочного масла, волосы: — Эй, я уже ушел, постарайся не сильно опаздывать в первый день!       В ответ Амбэр лишь направила поток теплого воздуха ему в лицо и, проворчав что-то про полное отсутствие такта, посоветовала побыстрее свалить из её комнаты, пока она не кинула в него чем-нибудь тяжелым. Натаниэль решил, что лучше ему к совету прислушаться, и направился в сторону входной двери.       На улице было просто прекрасно, у парня даже дыхание перехватило, стоило ему ступить в белесую дымку. Сразу остро захватило чувство чистоты и безупречности мира, схожие ощущения бывают в первый снежный день зимы, когда белоснежный снег полностью скрывает грязь и слякоть земли.Идя по привычным для него улицам и дорогам, что обычно приводили его к школе, он все поражался насколько незнакомо они выглядели. Вот, кажется, здесь должен был быть почтовый ящик мистера Олсона, но вместо него глаз цеплялся за фигурный куст можжевельника, а выплывающая тень вроде как красного кадиллака, вечно стоящего на перекрестке около парка, причудливо поменялась и в итоге оказалась грузовиком молочника.Даже звуки обманывали — машины ехали какими-то чудными маршрутами, слышались голоса невидимых людей, обсуждающих цены на выпечку и как всегда сетующих на правительство и погоду, а совсем недалеко от школы Натаниэль минут пять пытался понять, откуда идет навязчивая мелодия популярного сейчас хита, что преследовала его от самого кафе.       В общем, добравшись, наконец, до школы, блондин чувствовал себя довольно перевозбужденным, и, когда он сходу вбежал в здание, распахнув парадно украшенную металлическую дверь, то даже не успел сообразить, что случилось. Сильный удар о чье-то плечо выбил из него дух, и, не удержав равновесие, староста схватился за рукав внезапного препятствия. И тут же эту руку отдернул. — Блять! Ты может будешь смотреть куда идешь то, а? — красноволосый парень раздраженно потирал плечо, — Или у тебя совсем башню снесло за лето?       Натаниэль поморщился от грубых слов — Кастиэль был в своем репертуаре и эти три месяца его ни капельки не изменили. Внимательно окинув взглядом все еще недовольно матерящего его парня, блондин отметил про себя, что еще кое-что так и не изменилось в Касе. На нем все так же был паразит.       Ну, точнее, может это и не паразит, Натаниэль сам придумывал названия для всего необъяснимого, что встречал в своей жизни, учить его увы было не кому, просто именно этот термин идеально подходил периодически сменяющимся сущностям в окружении Кастиэля, да и многих других, знакомых и не знакомых ему людей. Нат начал замечать их очень и очень давно, это были и странные животные, и еле заметные тени, одно время Кастиэля даже преследовала отрубленная рука, она висела в воздухе над красноволосый головой парня, иногда перебирая пальцами, будто играя на пианино. У Натаниэля даже в связи с этим появилась одна теория, сущность которой заключалась в объяснении крайне неприятного характера Каса вмешательством этих паразитов, может это они высасывали из парня все добро.       Вот и сейчас, на плече, плавно спускаясь на мускулистое предплечье грозы всей школы, пульсировало огромное фиолетово-бурое подобие слизняка. И все бы было ничего, Нат уже видел похожих особей на нем, если бы не с десяток человеческих глаз, бешено вращающих зрачками и попеременно мигающих длинными ресницами, которые покрывали тело «слизняка». Прямо сейчас глаза все как один уставились на Натаниэля. Тот в свою очередь нервно сглотнул и, стараясь перевести взгляд на лицо парня напротив, невнятно пробормотал: — П-прости, я не заметил…тебя. А, затем, не дожидаясь ответа, молниеносно дошел до учительской и только там, за закрытой дверью смог спокойно выдохнуть. Он никогда не привыкнет к этому.

***

      Кастиэль, все еще стоявший в коридоре, задумчиво провел рукой по шее. Старосту он не любил и никогда не понимал, ему казалось довольно нелепым его желание быть совершенным во всем, что казалось учебы. Да еще эта дурацкая история с Дэброй, как не крути, но Натаниэль действительно приставал к его, пусть и бывшей, но все-таки девушке.       Помассировав указательным и большим пальцем переносицу (голова сегодня болела особенно сильно) парень направился по уже намеченному маршруту — коридор, дверь, крыльцо, и, наконец, любимый закуток с кустами шиповника, усыпанными ярко-красными плодами, где можно спокойно перекурить, не привлекая лишнего внимания. Густой туман лишь сыграл Касу на руку, скрывая выдыхаемый им дым. Прикончив первую сигарету и раскурив вторую, он задумался о так неожиданно нагрянувшем выпускном классе, пусть не скоро, но все же предстоящих экзаменах, колледже и всей прочей ерунде так или иначе связанной с взрослением. Мысли эти угнетали и Кастиэль, в очередной раз раздраженно потерев переносицу, вдруг усмехнулся — ну хотя бы занудного старосту он точно видит последний год. Почему-то в последнее время его мысли особенно часто обращались к этому святоше. Даже летом, во время праздного убивания времени за видеоиграми, пляжем и сном, образ старосты нет-нет, да и вставал перед глазами. Иногда Кастиэль забавлялся, представляя, как Натаниэль отчитывает его за слишком громкую музыку, включенную во внеурочное время, или как он до икоты пугается Демона, или спотыкается и падает лицом в песок на городском пляже. Детка, а не пора ли тебе вновь завести девушку, промелькнуло у него в голове.       Тут, словно услышав его мысли, из тумана вынырнула Амбэр и, не сразу его заметив, радостно взвизгнула, пытаясь обнять красноволосого за шею. Тот ловко увернулся, гася окурок о школьную стену. — Касси, я так соскучилась! — «соблазнительно» надув губки протянула блондинка. — Мы не виделись почти три месяца… — Гхм, я бы и дольше не видел, — проговорил парень в сторону, а затем, взглянув на тут же поникшую девушку, добавил, переводя тему. — Ты сегодня почти опоздала. Настраиваешься на новый учебный год? — Ой, нет, конечно, — Амбэр, явно не ожидавшая, что их диалог станет немного дольше, радостно улыбнулась. — Просто проспала — сон хороший приснился. С тобой.       Кастиэль закатил глаза, уже пожалев о своей внезапной общительности, вот только пересказов сопливых мокрых снов с его участием ему и не хватало.Видя реакцию возлюбленного, девушка поспешила исправиться, неловко теребя ожерелье на шее. — День, когда ты мне куклу починил. Он мне почему-то приснился…Ты был тогда так добр, помнишь? — А ты тогда так громко орала, — Кас отлепился от стены и ухмыльнулся. — И брат твой тогда был тем еще засранцем. Как приятно осознавать, что некоторые вещи не меняются со временем.       Повернувшись спиной к блондинке, Кас махнул рукой через плечо и неспешно направился в сторону главного входа, попутно обдумывая планы на первый учебный день — уйти сразу после ежегодной вступительной речи директрисы, в которую она как всегда вставит пару слов о необходимости быть хорошими мальчиками и девочками, а так же возможно несколько цитат из своей любимой, чуть потертой библии*, которая всегда лежит в её кабинете на верхней полке новенькой книжной стойки, явно купленной на деньги из школьного фонда или все-таки побороть лень и хотя бы в этом году остаться на пару занятий. Проходя мимо месье Раска, пожилого школьного уборщика подрабатывавшего в Свит Аморис после выхода на пенсию, парень вежливо поздоровался. Старик ему нравился, в молодости тот держал свою собственную пивную, которую на спор назвал «Нужник Графа-де Шатильон» из-за чего, понятное дело у него были проблемы и с местными властями, и с посетителями и конечно с пресловутым Графом, хотя по завереньям Раска Граф-де Шатильон был бы недоволен даже, если бы ему в лицо нагадили золотом. В общем-то, именно за эти неприкрытые лоском истории Кастиэль и относился к мистеру Раску сугубо положительно, ну и конечно за то, что уборщик не доносил на него директрисе, когда заставал с сигаретой во рту.       Когда он поравнялся с ним, что бы взять какую-то листовку («Уважаемые учащиеся N-N классов, школьный совет напоминает вам о необходимости иметь при себе сменную обувь с 29го сентября включительно. С этого числа будут проводиться еженедельные проверки и при необходимости к нарушителям будут применены строгие меры наказания.») в нос ему ударил резкий пряный запах какого-то одеколона, свойственный почему-то именно пожилым людям, и головная боль, только-только поутихшая от сигарет, проснулась вновь и кажется, стала еще сильнее. Вдобавок ко всему вдруг заныло плечо, хотя Кастиэль точно помнил, что ничего особенного рукой сегодня не делал. Ну, кроме утренней дрочки конечно.       Парень криво ухмыльнулся своим собственным мыслям. Уборщик, думая, что это адресовано в его сторону улыбнулся в ответ, выставляя напоказ неровные желтоватые зубы, а затем залихватски подмигнул, смешно и в тоже время как-то бывало: мол, я то знаю, что ты чувствуешь пацан, я тоже когда-то был молод. — Что, парень, снова выходишь на охоту за милашками-новенькими? Думается мне, что немного их будет в этом году… — Важно не количество, а качество, мистер Раск. Уж кто-кто, а вы должны это знать, — протянул Кас, засунув руки в карманы и стараясь сохранить серьезную мину на лице, хотя уголки губ уже подрагивали от смеха.       Старик, хлопнул себя по бокам и проворчав что-то вроде: «Вот шельма красноволосая!» подтолкнул парня вперед по коридору. Кастиэль рассмеялся, смех отдался в голове набатом, растрясая нервные клетки и вызывая легкую тошноту, он вновь потер переносицу (один урок и точно сваливаю) и чуть ускорив шаг, дошел, наконец, до кабинета. Открыв дверь, Кас понял что все-таки опоздал на несколько минут, все взгляды тут же как один устремились на вошедшего парня, у одноклассников они были радостно-предвкушающие, а вот глаза директрисы явно сулили пару ласковых слов на первой же перемене. Увидев как расширились и затрепетали её ноздри он сделал маленькую поправочку — не на перемене, а прямо сейчас. — Месье Кастиэль, неужели так трудно не опаздывать хотя бы на первое занятие в новом учебном году?! — Так получилось, мадам…- начал было парень. — Не перебивайте! — голос женщины за секунду поднялся на несколько октав, затем она добавила спокойнее и даже чуть улыбнулась. — Полагаю маленькое наказание, в качестве мотивации, будет вполне справедливым. Мистер Кастиэль, на эту и последующую неделю обязую вас сидеть на первой парте напротив учительского стола и не вздумайте пересаживаться назад — я буду проверять. — Как скажете, мадам…- пробурчал красноволосый, продвигаясь в сторону своего нового места. Естественно слева от его парты находилась парта дотошного старосты, в принципе ничего другого от этого дня Кастиэль и не ожидал. — Ооо, просто замолчите и сядьте! — раздраженно бросила она. А затем на секунду замолчав, видимо, чтобы собраться с мыслями и поймать потерянную нить приветственной речи, продолжила с дружелюбной улыбкой на губах и голосом как у любящей двоюродной тетушки. — Как я уже говорила, год этот хоть и трудный, но, несомненно, самый прекрасный из всех. Сейчас ваша связь внутри класса и с нашими дорогими преподавателями будет крепкой как никогда. Ведь как сказано в Библии…       А вот и первая цитатка, подумал Кас и приготовился дремать с открытыми глазами. На своем старом месте он бы без зазрения совести положил голову на скрещенные локти и доспал часок другой, но в сложившейся ситуации не стоило будить дракона во второй раз. Он мог бы и деревню спалить в лице Кастиэля. Парень украдкой окинул класс взглядом, высматривая новые лица. Вроде никого, только Капусин он не сразу узнал, та вроде сменила прическу или что-то вроде того, Кас не сильно разбирался в этих женских глупостях. С грустью в сердце он увидел, что на его месте сидит один из близнецов*. Алекси почувствовав на себе тяжелый взгляд, встрепенулся, а поняв, что происходит, хитро улыбнулся и показал парню язык. Кас поставил зарубочку в памяти — показать педику, где раки зимуют. Не сильно.       Справа от Алекси, был виден задумчивый профиль Лизандра. Парень знатно залип в окно — видимо деревья, утонувшие в тумане, подталкивали его творческую натуру ближе к грани между реальностью и воображением. Кастиэль был готов поставить свою красотку-гитару на то, что сереброволосый даже не заметил триумфального появления друга.       Хмыкнув, он развернулся к доске, взгляд зацепился за спокойно сидящего рядом старосту, который внимательно слушал и чуть ли не записывал за директрисой. Нет, поправочка. Спокойно сидящего как каменное изваяние старосту. С ракурса Каса идеальная осанка блондина была особенно заметна, и у парня появилось стойкое ощущение, что тот проглотил металлический штифт или стержень, нормальный человек по своей воле ни за что не стал бы так сидеть. Натаниэль скосил на него глаза, и Кас понял, что тот сидит отнюдь не спокойно. Мистера Всезнайку весьма и весьма волновало соседство с пороховой бочкой по имени Кастиэль, а последнему этот факт неожиданно для него самого поднял настроение. Красноволосый заговорчески повел бровью, на что Нат вздрогнул и вновь уставился на директрису. Кас усилием воли подавил улыбку. Нервничающий, дергающийся от любого действия староста в его, Кастиэля, распоряжении ближайшие две недели — похоже на подарок к Рождеству. Вдобавок ко всему только начавшая зарождать мигрень неожиданно сдала позиции и медный обруч, давящий на виски пропал, мир стал намного приятнее и даже быстрая и эмоциональная речь леди-директора не раздражала.       Кастиэль все-таки позволил себе улыбнуться и, расслабившись, преудобно вытянулся на стуле.