Пепел тонет в море

Болота – это прекрасно, в болотах можно тонуть. Там водятся болотники и прочая нежить. Густая вода затекает в уши, успокаивая, убаюкивая. Тонуть в болотах – полезно для здоровья, но практикуется лишь раз. И… Никто не говорит, что утопленникам в болоте также хорошо, как тонущим Пио вскидывает глаза к потолку и мысленно воет. Чимина сегодня дома нет - он с Юнги, а Кён получает очередную партию запчастей, и, кажется обещал задержаться в гараже, чтобы подлатать свою машину, следовательно, помочь ему никто не в силах. Ноющий Хоуп в любимом баре уже порядком подъел мозги по поводу Чонгука. - Дьявольское отродье! Этот мелкий чертенок… Смазливый щенок… Да что б я был на побегушках у какого-то юного принца? Пио, ты вообще представляешь, что я сейчас чувствую? Я б всаживал ему кулак за каждую его шутку в его милую мордашку. В таких условиях, мне кажется, что пора выдавать молоко за вредность, - орет он, закидывая в себя шоты соджу. - Прихожу, сонный, неадекватный, Чимин бросает меня на пороге, улетает хрен пойми куда. А этот мелкий улыбается так по-доброму и доверительно говорит мне, что я нужен ему в качестве домработницы, понимаешь? Он сказал, что я могу примерить вон ту форму горничной и налить ему кофе. Блять, что это за пиздец?! Речь Хосока звонкая, с заметным акцентом, но убаюкивающая, окутывающая словно песнь болотника, утаскивающая на дно. С одной стороны, гонщика безумно жаль – младший из братьев Ким, действительно, то еще сатанинское отродье. В редкие моменты общения с Чонгуком Пио уверялся, что Намджун либо заключил сделку с дьяволом, и младший стал своеобразной росписью в договоре, или мать у него была Розмари… В любом случае, Джей-Хоуп влип с этим кошмаром по самые свои уши. Он и сам это понимал, описывая момент знакомства с мелким демоном. С другой стороны, кто же пожалеет Пио, у которого своих историй в таком духе хватит на целую энциклопедию? - А я сегодня снова объяснял, что избивать детей до полусмерти, даже если это дети твоего врага – моветон, - спокойно отвечает красноволосый, когда Надежда всех гонок берет передышку. – Какой-то урод решил, что это отличный способ приструнить бывшего помощника, ну, отхватил, конечно. Я ж все-таки теперь почти официальный глава Северного района. Надо своих на место ставить. -Ага, - фыркает друг, опустошая еще одну стопку. – Единственный, кого ты все никак не можешь поставить живет с тобой в одном доме и мозолит тебе глаза! Пио кажется, что если он не остановится, придется куда-то его девать. Но не к себе же везти. «Привет, пап, это еще один приобщившийся, нормальные люди тащат домой котят, а я - пьяных парней» - так что ли? А Хоуп останавливаться сам точно не собирается. Но парень прав. Пио пугает всех, ему уже присягнули пол клана, он уже заключил несколько, пока правда, тайных договоров с бывшими врагами. Чихо, конечно, будет орать, когда узнает. Потому что договор с Пусанским кланом о ненападении заключать запрещалось. Чихо хотел слияния, а не мирного сосуществования, но, как красиво высказался Чимин: «Старому бульдогу или мириться с новым, или отступить, потому что разорвет и не почешется». И только вездесущий Тэиль вечно вклинивается в планы будущего босса мафии, шипит кошкой. Пио бы с удовольствием врезал парню по наглой морде несколько раз. Желательно чем-то тяжелым. Утюгом, например или кирпичом. Секретарем отца Тэиль стал еще в неполные шестнадцать – одаренный, почти гениальный пацан, потерявший родителей. Он попал под дурное влияние могучего мафиози в том возрасте, когда «хорошо» и «плохо» ходят бок о бок и никогда не конкретны. В шестнадцать мир черно-бел, и серые тона никого не смущают. Пио тогда было четырнадцать, и кажется, они подрались в первый же день знакомства из-за подкола о росте новоприбывшего. А может и нет? Он уже не помнит, столько было наркоты после, столько было грызни. Когда Пио было 15 он нарвался на очень нехороших ребят, стычка грозила жестокими увечьями, однако мимо проходивший Тэиль отмазал. « Ну, ты же мой будущий босс, - усмехнулся он тогда, утаскивая разъяренного Пио домой, - не хорошо, если бы тебя убили у меня на глазах». А через несколько лет Пио его жестоко избил… - Тебе завтра тоже к демону твоему идти? – он разворачивает свои мысли, заставляя вернуться в реальность. - Идти, - Хоуп презрительно морщится. – Посмотри, до какого состояния я надираюсь, я завтра буду ползти. Улиткой. Завернусь в машинный коврик и поползу. Сам же Пио непозволительно трезв, несмотря на четыре опустошенных бутылки отвертки. И в голове у него, несмотря на голос друга, крутятся невеселые мысли о том, что как-то слишком рано на него свалилось все это дерьмо. Серьезно, ему только двадцать четыре, в это время нормальные люди пропадают в клубах, учебе, отношениях… А он заключает сделки, которые стоят чьих-то жизней и держит пистолет наготове. А еще у него есть маленький брат, который кажется намного умнее своих лет. - И вообще, - произносит Пио вслух, задумавших, - Юквон пошутил, подбросив мне инфу о том, что мой парень спит с моим отцом. Пошутил, как тебе? А мне вот не весело было. Даже из дома сбежал, почти на шесть с половиной лет. Нормально, да? Жизнь, можно сказать, похерил. Или не похерил, а наоборот? Кто знает, может, было бы лучше, останься мы марионетками-убийцами? - Эй-эй, - Хосок вырывает его из рассуждений. – Не гони коней, я потерялся еще с фразы про отца и парня. Это что, реально? Кен и У Чихо?! - Нет, не реально, - буркает Пио, забирая у парня очередную рюмку и выпивая ее, - это больная фантазия Кота, чтобы меня позлить. Неожиданно он понимает, что нет. Это была вовсе не больная фантазия, потому что Кен – единственное, что имело значение для него тогда, в неполные восемнадцать, и почти все, что имеет значение сейчас. И если им так легко смогли манипулировать, то какой он нафиг глава клана? Это, наверное, была проверка, которую он, стало быть, не прошел или прошел? Почему его затащили обратно, когда так некрасиво вытурили? Последние слова Юквона он помнит хорошо: «Слабые полководцы убивают своих воинов», - до сих пор не выходит из головы. Но вряд ли Кот сейчас хоть что-то расскажет. Ответить на его вопрос сейчас мог бы… Разве что Тэиль. Вездесущий секретаришка наверняка знает, что же там произошло. - Извини, - говорит он, резко поднимаясь со стула. – Тебе пора домой. Я вызову тебе такси. Хосок ворчит что-то невразумительное, но покорно поднимается и даже садится в пойманное для него такси, позволяет Пио назвать его адрес и закрывает глаза, откидываясь на спинку сидения. Тебе хорошо с человеком, и человеку хорошо с тобой? Вот оно счастье? Срочно начинай накручивать, додумывать, врать. Надо сделать все сложным. Нельзя же просто быть счастливым. А сам красноволосый спешит домой, благо, недалеко. Огромный особняк, огороженный высокой калиткой приветствует его холодной тишиной. В начале первого ночи коридоры непривычно пусты. Он быстрым шагом взбирается на второй этаж - разбудить мелкого очкарика, прижать к стенке и заставить рассказать, что это за херня была на самом деле! На пороге в черноте комнаты появляется маленький Ли Тэиль. В белой пижаме с черными какими-то узорами, длинными рукавами рубашки, прячущими маленькие ладошки, в подвернутых пижамных штанах, которые оголяю татуировку на щиколотке – маленького черного дракончика. Злость и непомерное желание материться как-то притупились сразу. Темные волосы растрепанны и забавно торчат в разные стороны, на щеке отпечатался след от подушки. Милый ребенок – ни разу не секретарь мафиозного босса, персональный кошмар Пио с привилегией старшинства в несколько лет. Парень оглядывает гостя с ног до головы, чешет плечо, с которого сползла рубашка. «Чего приперся?!» - сонно бурчит он, зевая. - Надо поговорить, - во рту почему-то пересохло. – У тебя есть сок? - Ага, и крабы жаренные, - огрызается парень, когда младший отталкивает его, протискиваясь в комнату. – На тумбочке стоит. Пио ухмыляется про себя, эту привычку таскать коробки сока в комнату, он давно за ним подметил, и как к месту она сейчас. - Я больше чем уверен, что твой вопрос потерпел бы до утра, - Тэиль падает на кровать, забираясь под одеяло и заворачиваясь в него, словно в кокон. Подсознательно он все еще опасается, что Пио может сорваться и снова его избить. Тусклый уличный свет, пробивающийся сквозь плотно задернутые шторы, почти не помогает видимости, а потому, тонкая надежда на то, что явно поддатый мафиози его просто не заметит под толстым одеялом, хоть немного утешала. - Нет, завтра я снова буду тебя слишком ненавидеть, чтобы спросить,- весело фыркает Пио, залпом выпивая почти литр апельсинового сока. – Это про мой уход из клана. - В джинсах на постель, ну ты совсем, что ли?! - Тэиль несильно пинает пяткой севшего на край кровати красноволосого и брезгливо морщится. - Это была проверка? – Пио с удовольствием вытягивает ноги в грязных кедах прямо перед носом Тэ, от чего тот взвизгивает и скидывает парня с кровати совсем. - Сдурел?! Вот я на твою кровать так лягу! - Ложись, - оскаливается тот, поднимаясь и потирая ушибленные места. – Мы с Кеном, правда, немного наследили… Секретарь подавляет рвотные порывы. - Так что там за проверка? – спрашивает он, когда Пио снова пристраивает свою задницу на кровати, но уже стянув ботинки. - Юквон сказал, что мне изменяет Кён, - мафиози мнется, теребит край одеяла, ему почему-то неловко говорить об этом, - с отцом. И я ушел, психанув. - Вот и не возвращался бы, раз ушел, - согласно кивает Тэиль.- Отличная, по–моему, была идея. Дышалось бы мне точно легче. - Так это, действительно, была проверка, скажи мне? Зачем он меня так обманул? Ты же все знаешь! – не выдержав, он лупит хозяина комнаты по ноге от злости. - Ну, была, - вздыхает тот, морщась от боли, - ты же сам понимаешь, глава клана должен быть выше всего этого, по плану ты должен был пойти бить морду Чихо, ну или еще как-то наводить шорох, но ты, сентиментальный бугай, просто удрал, обидевшись как девочка, еще и Чимина с собой прихватил. Все карты нам спутал, мы уже боялись, придется Кота выдвигать. - А что с Котом не так? – задумавшись, Пио машинально начинает поглаживать чужую ногу через одеяло. – Хороший тамада, и конкурсы интересные. Не скучали бы. - Дай подумать, - Тэ делает вид, что задумался, - наверное, тот факт, что он первая и единственная любовь босса, и тот ни за что не простит себе, если с ним что-то случится? Последние слова он, приподнявшись на локтях, буквально орет в ухо Пио. Тот дергается, испуганно, похоже, словно успел подзависнуть в полумраке комнаты, рефлекторно поглаживая ногу секретаря. Пио рычит и, собираясь ответить чем-то грубым, поворачивается, но упирается носом в нос Тэиля, открывшийся для ругательства рот молчит, потому что в этот момент выглянувшая из-за облаков луна стучится в щель между шторами, отражаясь блеском в черных глазах Тэиля. И этот блеск затягивает хуже болота, Пио тонет в нем, в застывшей тишине неровный стук двух сердец убаюкивает его. Он разжимает руку и падает прямо на секретаря, моментально засыпая. Все-таки, четыре коктейля ударили в голову. -Тяжелый, скотина, - шипит секретарь, сбрасывая парня с себя, однако, оставляя кровати. Он выпутывается из кокона и накрывает одеялом этого урода. Потому что Тэ хороший. А еще, потому что глупое сердце давно уже продано и возврату/обмену не подлежит, даже если теперь в этом сердце только боль и ненависть. Луна снова скрывается за тучами, видимо, ветер усилился и немного разогнал облака, жаль, что всего на чуть-чуть. Как и на чуть-чуть это немое перемирие с будущим боссом. На кровати-полуторке рядом с массивной чужой тушкой совсем не огонь, поэтому Тэиль вертится, пытаясь утроиться поудобней. В конце концов, разбуженный ерзаньем Пио, обнимает его со спины, прижимая к себе и забираясь рукой под рубашку. Автоматически. Носом утыкается в шею, щекоча дыханием. Рефлекторно. Просто он пьян и привык спать с Кеном. По крайней мере, Тэиль убеждает себя в этом. Но когда нога младшего ложится на его ноги, расшатанные нервы парня сдают. - У тебя есть парень, - уточняет он, ощущая, как пересыхает горло, и голос отчаянно хрипит. Рука Пио выводит круги на его напрягшемся животе. - Если ты меня сейчас поцелуешь, я тебе врежу, - честно предупреждает он отчего-то осипшим голосом. Кого он предупреждает не совсем очевидно ему самому. - Если ты мне сейчас врежешь, я тебя поцелую, - хихикает Пио в ответ, едва-едва касаясь губами чужой кожи. Просьба это или шутка не ясно, однако, тело мгновенно покрывается мурашками, испуганно жмется к младшему сильнее. Все органы, словно опутывает илом. Тэиль чувствует себя тонущим, отчаянно хватающимся за чью-то, чью угодно руку, но раз за разом срывающимся в топкую теплую бездну. В утренней неловкости один буркнет, что был слишком пьян, второй огрызнется колким: «Убирайся», - и через несколько часов, переварив произошедшее под душем, они снова станут непримиримыми врагами. А пока, секретарь главы клана осторожно дышит в такт чужому сердцебиению. Потому что только это сейчас может спасти его от падения в вязкое болото никому не нужной… Пересохшие губы Пио уверенно касаются оголенного плеча, оставляя влажный след. И… И пиздец. *** Юквон не отводит взгляда от камеры ночного виденья, установленной в комнате Тэиля. Когда Чихо говорил, что им нужны камеры, он даже и предположить не мог, насколько он прав. Какие интересные дела творятся по-ночам, однако. Кот делает очередной глоток кофе, и говорит в монитор, словно бы парни могу его слышать: "Еще совсем немного. Совсем немного, и ты наш".