Пепел тонет в море

Утро Чонгука начинается слишком рано для человека, потратившего почти всю ночь за чтением книги, а чем еще заниматься, когда никого дома нет, а ты сам даже двигаться не в состоянии. Гадкий гонщик свалил под предлогом перетащить вещи, однако, пришедшее от Чимина сообщение свидетельствовало, что он нажирался с Пио в каком-то баре. В принципе, младшему было однохерственно, где и по какой причине его новой няньки нет на рабочем месте – нет и ладушки, ему же хуже, вот придет Юнги, узнает, что тот нагло отбухивается от своих обязанностей, сам с ним разберется. А Куки может страстно забить на все болт и погрузиться в чарующий мир под названием «воображение Рю Мураками, который или конченный псих, или просто знает хороших дилеров». Его особой сложности детективно-психологические повороты неподготовленного читателя убивают своей невероятной живостью. Вообще, Чонгук думает, что редкий человек мог бы описать прогрессирование шизофрении в триста страниц так, чтобы ты потом диагностировал сдвиг по фазе у себя. Случайно. В начале пятого утра это кажется немного слишком, а потому он решил лечь баиньки, погасив лампу на тумбочке, однако, смачный топот двух пар ног и грозный голос отца заставил слух напрячься. - Джин, - голос Намджуна музыкальному слуху младшего из братьев очень нравится: низкий и бархатистый, глубокий и пронизывающий. Чем-то похожим может похвастаться разве что Юнги в моменты, когда злобно кроет матом всех в зоне досягаемости. – Я тебе уже все объяснил, давай без этого. - Без какого этого, Ким, мать твою, Намджун?! Сколько лет прошло, когда ты ее в последний раз видел? С херов ли это вообще оно, ты уверен? Ты ходишь по лезвию ножа, а он тебя подталкивает этими угрозами! Как вообще можно было пускать его в офис? - Сокджин шипит что-то еще, но Чонгук не может расслышать, дверь в комнату приоткрывается, пропуская бледную полосу света. - Что говорят врачи? – уже спокойней спрашивает отец. - Парень крепкий, еще месяц, полтора в гипсе пошляется и все - красавчик, - весело отзывается друг. - Замечательно, как раз решит, в какой университет поступать. - Слушай, а ты уверен, что именно он? Ну, то есть… - Уверен, - холодно отрезает глава компании. – Кто будет защищать его, когда меня не будет рядом? Кто еще так важен для меня? А пока пусть за ним присмотрит этот мальчик... - Чон Хосок. - Да, Юнги в нем уверен. Дверь закрывается, а Чонгук злобно фыркает. Присмотрит, как же. И тут же гаденько хихикает. Когда Хоуп вернется, он все расскажет отцу, и про гонки, и про сегодняшнюю пьянку, парня быстро выгонят, даже брата напрягать не нужно. Однако, какое-то неприятное чувство закралось в сердце. Что-то в словах отца ему не понравилось… Вот только что? А через несколько часов или минут, или секунд – он не успел понять – его будит до омерзения жизнерадостный Чон Хосок, громко стукнувший чашкой с дымящимся кофе о тумбочку. - Доброе утро, ваше высочество! – орет он, едва ли не выдергивая Куки из-под одела. - А, ты чего?! – рычит совсем не ожидавший такого подвоха парень. – И вообще, можешь считать себя уволенным - отец пришел рано, он знает, что тебя не было! А за халатное обращение с больным, между прочим, сажают. Спасибо за кофе. Младший из семейства Ким, оставив попытки выдрать одеяло обратно и поудобней усаживаясь на постели, с удовольствием отчеканивает каждое слово, наблюдая, как вытягивается на секунду в изумлении лицо раннего мучителя. - Милый маленький принц, - Чон Хосок щурится, возвращая на лицо жизнерадостную улыбку. – Во-первых, смотри меньше дорам – там лжи сто процентов на одну квадратную сцену. Во-вторых, я наши законы лучше вашего знаю, я же стритрейсер, все-таки. Ну, и в–третьих, с твоим отцом я уже здоровался, когда он только пришел. Услышал шум сверху, подумал, вдруг что с тобой случилось, побежал проверять. По довольной моське очевидно, что все было как-то совсем по-другому, однако, гадкая сволочь все же не спалилась. Ну ладно-ладно, через пару дней его точно вышибут. Уж Куки постарается. - Так что до увольнения мне еще далеко, а ты, ваше высочество, давай, кофе пей, в душ катись, вот тебе колясочка, а потом поедем на машинке покатаемся чуть-чуть, - говорит он голосом, каким сюсюкаются с малышами, от чего парню становится и обидно и тошно одновременно. И еще этим дурацким высочеством обзывает. Странный какой-то тип. И рубашка на нем какая-то гавайская, совсем чокнутый, только штаны кожаные, шикарные, надо отметить. И ноги в этих штанах тоже ого-го, задницу скрывает мерзкая красная гавайка, но Чонгуку как-то мимо. Он пьет кофе с невозмутимой моськой, пока старший галопом скачет по комнате, собирая с разных углов «приличный костюм молодого господина» по собственным словам гонщика. К тому моменту, когда его отмытого и переодетого уже тащат в машину, Чонгук смиряется и с бесящей улыбочкой, и с пафосным «ваше высочество», и даже с тем, что кроме гавайки есть еще голубенькая футболка в обтяжку с пидорским v-образным вырезом. - Какой-то ты вялый, - Хосок усаживает его в свою крутую тачку. В отличие от брата, Куки в них совсем ничего не понимает, но выглядит она внушительно. - Если бы кто-то дал мне поспать нормально, - злобно буркает парень, пристегиваясь на переднем сидении. – А то я до рассвета читал книгу, а потом пришел ты. - Ты еще и читать умеешь? – очень искренне удивляется гонщик. - Представь себе, Чон Хосок, - Чонгук, оскорбленный до глубины своей широкой души, показывает ему язык. Время только начало двенадцатого, а нервы уже на исходе. Лимит огрызаний потрачен еще полчаса назад, а на подколки просто не осталось сил. - Зови меня Хоуп, Джей-Хоуп, мне так больше нравится, - предлагает парень, сворачивая на шоссе. - Куда мы едем? – Куки морщится на солнце, выглянувшее из-за облаков. – Блядская погода. - Это ты блядский, - смеется Хоуп, - мы едем на перевязку, твоя прекрасная медсестра заболела и не сможет приехать. Куки хочет сказать, что это очень хуево, но сил нет. До ближайшего из списка еще минимум минут сорок, так что можно чуть-чуть вздремнуть… Хоуп усмехается про себя, все же, какая была отличная идея поменять адрес и поехать к Ви, а не домой. Парень, конечно, слегка прифигел, но напоил кофе и даже выслушал нескончаемый поток матов, который захлестывал оскорбленную гордость Хоупа каждый раз, как он о нем вспоминал. «А ведь это все из-за тебя», - рычал Хосок, грея в руках кружку кофе. Но Ви и не отрицал, он даже подсказал как сладить с мелкой занозой в заднице. Пио говорил, что Чимин как-то обмолвился… Седьмая вода на киселе, но это реально работает. Выводить богатенького мальчонку до неприличия приятно. Вообще, Ви очень клевый, он знает английский и работает переводчиком в фирме отца, снимает квартиру и планирует уехать в Америку. Как человек, не обремененный языковыми познаниями, Хоуп ужасно завидует. В Америке очень клеевые гонки, и он не просто «Форсажа» насмотрелся, а реально клевые. Приезжал к ним как-то один американец, Пио еще переводчиком работал, говорит, у нас слишком все спокойно. «Потому что куплено!» - обиженно буркнул тогда красноволосый. Он очень трепетно относится к своим гонкам. Относился… Теперь-то он уже вряд ли будет судить, Кёна поставит или еще кого. Теперь он большая шишка. - Если ты продолжишь бубнить себе под нос, большая шишка будет у тебя, - ворчит Чонгук, обнимая себя руками и пытаясь поудобней устроиться на сидении. Черт, интересно, как много он слышал… - Ты голоден? – неожиданно Хоуп осознал, что ничего не ел после вчерашних кальмаров. -Голоден, - сонно зевает Куки, - и раз ты не дашь мне поспать, я хочу еще кофе. Перевязка никуда не денется, решает гонщик, а вот поесть может потом и не случиться. Он сворачивает с намеченного пути. - Я знаю один неплохой китайский ресторанчик, от китайской кухни там одно название, но есть отменный чатонгмён. Ты пробовал? Парень недоверчиво хмурится. По нему сразу видно, что обычную кухню он давно не ел. Современные выпендрежники стараются отбросить свою культуру. Так Ви сказал. Он сказал, что этим детям нужно открывать новые горизонты хорошо забытыми, старыми вещами. - Ничего, - смеется Хосок, - тебе понравится. Чонгук фыркает с явным недоверием, но покорно позволяет вытащить себя из машины и занести на руках, потому что коляски по ступеньками не таскают и все такое, ну и тебе, что сложно, что ли, дотащи меня на руках…. Короче, он решил взять от жизни все, раз его везут через полгорода в какую-то непонятную фигню, которая, возможно, убьет его желудок.

***

Сокджин сидит за столом в домашнем кабинете Намджуна, пролистывая документы. - Ты позвонил этой медсестре? – сам Намджун роется в тумбочках рядом со столом. - Конечно, босс, - горько усмехается секретарь. – Это же так важно… - Это важно, - отрезает Ким. – Если хоть одна живая душа узнает, что мой сын… - его голос неожиданно срывается. Джин поднимает глаза, Ким старший нашел то, что они искали полдня. Маленький белый конверт, среди кипы каких-то документов. Но руки главы империи дрожат. Он поворачивается к своем другу, и по-рыбьи открывает рот, не издав ни звука. Секретарь подрывается и помогает боссу подняться, белый конверт пуст. - Он убьет его, - хрипя, Намджун хватается за сердце, Джин бросается к небольшому шкафчику рядом с подоконником доставать нужные лекарства. – Моего Куки, а я ничего не могу… Я… - Тише, только успокойся, тебе же нельзя паниковать, - Сокджин подбегает с двумя маленьким таблеточками и буквально запихивает их в друга, графин с водой пуст, так что приходится заглатывать так. – Ну, давай поговорим… Я не знаю, давай поговорим с У Чихо? У него же куча головорезов, и вообще, почему ты решил, что этот патлатый бомжеватый парень сможет убить кого-то? Тем более, будущего главу компании… Ему же нужны твои деньги, может, он тебя просто шантажировал? -Нет, - на лице Кима дергается нервная улыбочка. Он делает несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. – Он не шутил, я бы на его месте не шутил. Возможно, даже эта авария была не случайна. Но про Чихо это ты хорошо придумал, только мы пойдем дальше, мы поговорим… Озвучить с кем он не успевает, потому что в кабинет врывается Юнги, размахивая каким-то бумагами с огромным перечнем имен и фамилий, и какими-то номерами. Он радостно улыбается и бахает кипу бумаг прямо на стол перед Намджуном. - Нам дали имена всех работников складов и всех водителей грузовиков по сменам! – и только тут он замечает испуганный взгляд Джина и болезненно скривившегося отца. – Отец, что происходит?

***

Might the earth rotate as people, To do again the mistakes of our fathers. We still bite on the same apple, The snake is dancing as we get locked in The same mistakes of yesterday.*Rock Opera Mozart Темная подворотня почти светла при неожиданном полуденном солнце, однако никто не обращает внимания на бомжа у мусорного бака, насвистывающего английский вариант рок-оперы «Моцарт». Среднего роста человек снимает с себя и бросает в помойку грязную кепку, грязный черный парик с длинными прядями, под которым топорщатся собственные светлые волосы, огромный серый пуховик, драные перчатки без пальцев. Под пуховиком приталенная черная кожанка с белой надписью на спине. Из кожанки длинные пальцы достают небольшой бутылек, жидкость из которого тоже отправляется в помойку, затем парень достает сигарету, подкуривает, и бросает горящую зажигалку в бак. Огонь загорается через несколько секунд, а человек спешит выйти из подворотни и смешаться со снующей толпой. Улыбка притаилась в уголках его губ. Послепраздничный Мёндон прекрасен: магазины еще не сменили рождественское одеяние, огромная елка радует глаз обилием подарков. Человек находит в телефоне плей-лист с оригинальным исполнением рок-оперы «Моцарт», выбирает любимую песню и втыкает наушники в уши. Think of the impossible first of all Burn our golden prisons Dare an Utopia until the end Only the madmen have advanced Зеркальная витрина ловит его отражение: тридцать семь лет, светлые волосы торчат во все стороны, сережки в обоих ушах, тонкие черты лица, кошачья улыбка. На кожанке надпись наклонным размашистым подчерком: «You can`t control my shit», в руке покачивается внушительный квадратный кейс, явно, очень тяжелый. Мужчина беззвучно повторяет слова песни, а потом резко начинает говорить вслух. Если бы не аккуратный беленький микрофон, прохожие могли бы решить, что он спятил. «Юквон, - веселый голос мафиозного босса раздается в наушниках. – Ты где шляешься, твою мать?! Ускакал с утра пораньше, а уже обед, между прочим». - Радость моя, - ухмыляется Кот, поправляя растрепанные волосы. – Я гуляю, решил обновить гардероб. Ты же не против? - Когда ты обновляешь гардероб, мои счета пустеют быстрее, чем я успеваю удивиться, - хихикает У Чихо. – За тобой машину прислать? - Да, часа через два. Я навещал нашего старого друга, у него там оружие без дела лежит, скучают винтовочки, воют парабеллумы. - Тебе что, кого-то заказали!? – слышится кашель - Чихо подавился кофе. - Милый, я работаю только на тебя. Это чисто для удовольствия. Поверь мне, ничего глобального в мире не изменится. - Ладно, - на том конце кто-то хлопает дверью, Чихо бросает, что пришлет машину через час, мол, нефиг так долго таскаться по рынку, и отключается. А Кот сворачивает в ближайший торговый центр. Он безумно гордится собой. Идея припугнуть Намджуна пришла к нему совершенно спонтанно. Едва на Чимина не напоролся, правда, но поведать старого знакомого было весело. Только Джин, этот, противный, все верещал да верещал, полицией даже угрожал. Пришлось тонко намекнуть, что если фотка одна всплывет, то плакал не только Чонгук, но вся империя BTS кровавыми такими слезами. А потому что режим кролика включать надо было после того, как включил мозги, а не наоборот. Он до сих пор помнит, как пафосно сказал: «Не снимешь Чонгука с поста, потеряешь не только сына, которого придется снимать мне, но и все остальное. Мэи была хорошей девочкой, любила тебя, помогала другу, а ты так жестоко с ней поступил, Намджун-и, нельзя так, ой нельзя. Детишки узнают, будут очень злы. Особенно твой старшенький. Мы же не хотим его расстраивать, да?» Намджун перепугался до чертиков, это точно. Однако вездесущий секретаришка что-то явно придумал, и хорошо, хоть еще к Чихо не побежали орать и говорить, какой Кот нехороший. Хотя, возможно, Чихо бы послал их в далекие дали, ну, не убивать же любимого, в самом деле. Любимого… Это он хорошо устроился. Еще пару лет и станет любимым приемником. Приемником он мог стать и на пару месяцев раньше, если бы такой упрямый Пио домой не вернулся. Мелкий гаденыш так красиво ушел, утащив за собой второго не нужного претендента на «трон», а потом вернулся поджав хвост. Упрямый Чихо никак не хочет смириться с тем, что сыновья не горят желанием продолжать дело всей жизни. Он ведь тоже когда-то не хотел связывать свою жизнь с кланом, но прижился за двадцать с чем-то лет, притерся, теперь жесток, принципиален, не прошибаем как собственный отец. Ну хоть не заставляет детей ориентацию менять. А то родной-то папаша не знал, что у сына проблемы с девочками, пришлось подругу просить, подыграй, красавица. Сколько жизней сломала эта красавица своим согласием, ой не пересчитать. Жизнь одного конкретно взятого Кота точно: он тогда от ревности чуть полгорода не порешил. Мэи тоже хотел пристрелить, но побоялся, все-таки, лучшая подруга, любовница Намджуна… Кто ж знал, что Ким приревновал не меньше. Иногда Юквону становилось интересно, если бы он все-таки ее убил, как бы повернулась их судьба? Возможно, они бы до сих пор работали в компании все вместе? И не было бы ни Пио, ни Чимина, им просто не нужны были бы приемники. Как бы там ни было бы, сейчас у него есть дела поинтересней. Например, вот этот полосатый пиджак шикарно будет на нем сидеть.

***

Чихо смотрит в зеркало, внимательно изучая собственное отражение. Волосы проросли сединой, под глазами залегли круги и морщинки. Если бы не Кот, который каждый раз напоминает ему о его настоящем возрасте, он бы казался себе совсем стариком. - Знаешь, Тэиль, - говорит он своему секретарю, который пришел во время разговора с Котом. – Каждый раз я смотрю на себя и вижу шестилетнего пацана с синяком под глазом и несбывшимися мечтами. Смотри, Тэ, пока ты еще молод, смотри, чтобы твои мечты успели осуществиться. Секретарь хмурится и фыркает. Он погружен в какие-то документы. - Господин Чихо, - говорит он, - нам надо еще раз пересмотреть договор с Южными. Мне не нравится, что они так легко согласились. - С ними же Пио говорил, - усмехается Зико, - вы, кстати, какие-то молчаливые были сегодня за завтраком. А как же пожелать друг другу подавиться и сдохнуть? - Он вломился ко мне ночью, - честно признается Тэ, роясь в документах. – Бузил и очень некультурно вонял перегаром… Так что на утро у меня просто не осталось слов. Босс довольно смеется и принимает договор на изучение. А Тэиль внимательно изучает пейзаж за окном.

***

Пио отрывается от лицезрения пейзажа за окном своего офиса. Пожалуй, пора собираться на гонки, вообще-то это уже не его обязанности – открывать заезды, но сегодня Джей-Хоуп и Ви снова сойдутся нос к носу, и красноволосый просто не может это пропустить. Он подходит к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. В зеркале отражается усталое похмельное лицо, потерянный взгляд, растрепанные волосы, которые придется укладывать гелем, и красноватое пятно на шее, выступающее даже из-под высокого ворота водолазки. Надо бы забрать у Чимина тональник, а то не дай боже кто-то заметит. Понять бы, какого хера он все это вчера ночью творил? Полез к Тэилю, притворяясь невероятно пьяным, хотя на самом деле, опьянение почти не коснулось сознания. Зачем он его целовал? Почему Тэиль не вмазал ему по лицу? Потому что боялся, что Пио ударит в ответ? Разорвет маленького ненавистного секретаришку на куски, как едва не сделал в прошлый раз? Интересно. Почему он сделал это в прошлый раз? Чихун заходит в ванную комнату, бросая одежду с полотенцем на тумбочку рядом с зеркалом в полный рост. Напротив зеркала умывальник с зеркалом-шкафчиком, чуть дальше в углу стоит широкая джакузи, выложенная темно-синей плиткой, а в противоположенном углу небольшое пространство огражденное невысокими бортиками и полукруглой шторкой для душа. Парень залезает под душ и включает холодную воду, чтобы побыстрее прийти в себя. Ледяные капли прорезают кожу, заставляя дрожать руки и задыхаться. Он выдавливает на руку фиолетового геля с каким-то цветочным запахом, он не разбирается в цветах, вообще-то, но пахнет приятно, кажется, этот ему подарил Кен или он просто постоянно пользовался им, когда жил с Чимином в той квартире на Каннаме? Пио пытается вспомнить, и важно, понятное дело, не сам гель, а вспомнить. Потому что приемник главы клана запутался в реальности. Когда они вернулись? Неделю назад или вечность? Когда они ушли и почему? Стоило ли это того? Вчерашний разговор с секретарем пролил свет на многие невысказанные вопросы, однако, примерно столько же осталось неясным. Зачем была эта дурацкая проверка, если все знали, что он не посмеет пойти против отца? Зачем было убивать в нем любовь к клану? Ему еще тяжело общаться с подчиненными, еще тяжелее с другими кланами, особенно эти северные, требуют какие-то невероятные условия, недопускают слияния… Может Чимин прав, и стоит просто их уничтожить? Ворваться однажды ночью, прострелять дом, случайно убить пару важных людей, заставить их новоиспеченного главу подписать договор? Клан Чихо уважают и трепетно боятся, а будут ли бояться клан Пио? Станет ли он достойным приемником или тем, кто уничтожит все? Так много вопросов и все они без ответа. Он зависает, уставившись на медленно стекающий с руки гель. - Ты знаешь, зачем используют гель для душа? – слышит он сквозь шум воды и вздрагивает от неожиданности. Тэиль стоит рядом с ним, и даже успел отдернуть шторку так, чтобы видеть своего незадачливого лидера, но не мокнуть самому. В отличие от самого Пио, секретарь выглядит так же идеально, как и всегда: круглые очки на носу, строгие черные джинсы, рубашка с коротким рукавом и чуть ослабленный галстук, только волосы слегка завились от влаги. Тэиль самодовольно ухмыляется, видимо, лицезрел зависшего над каплей геля для душа лидера несколько минут. - Я знаю, что могу размазать ее прямо сейчас по твоему лицу, а потом разбить его кулаком, - огрызается Пио, но секретарь лишь пожимает плечами. Сделав воду чуть тише, красноволосый осведомляется,- какого дьявола ты тут забыл? - Такого, с красными волосами,- его ухмылка становится еще шире, - я хочу показать тебе кое-какие документы, это важно. - Это можно сделать, после того, как я помоюсь? – осознание, что он стоит голый перед ненавистным Тэилем немного смутило его. И вообще, как он проник в ванную, когда она закрыта? – Ты что, вскрыл замок?! - Да, я зашел в комнату минут двадцать назад, думал, что ты утонул, раз так долго не выходишь, а ты оказывается, просто не знаешь, как работает эта штука. Неожиданно он хватает его за руку, забирает остатки геля и принимается размазывать его по чужой шее и плечам. - Эта волшебная жижа делает тебя чистым, - сюсюкая, хихикал Тэ, но Пио не выдержал такого издевательства, схватил парня за руку и втащил за шторку прямо под ледяные струи воды. От неожиданности секретарь задохнулся и проглотил все ругательства. Несколько секунду он стоял, растопырив пальцы на руках, раскрыв рот от изумления, и хлопая своими огромными глазами сквозь очки. Наконец он сообразил выключить воду, и с размаху зарядил второй ладонью по лицу Пио. – Охренел?! - Сам охренел, нет?! Ворвался ко мне в душ, начал издеваться, да как ты смеешь вообще!? Уволю нахрен, а то и просто убью, ты что, перестал меня бояться?! Со злости Чихун схватил Тэиля за плечо и вжал в стену. Его рубашка намокла и просвечивает: темные синяки, царапины, которые оставил Пио ночью. Тэиль морщится от боли и старается вырываться, но куда ему. - Это месть за комнату! – наконец выплевывает он злобно. – Я тоже тебе не был рад. Но у меня куча дел, блин, ты должен увидеть документы, и я пойду дальше. Черт, теперь, видимо, переодеваться. Ублюдок! - Шлюха, - не остается в долгу Чихун, однако, в глазах секретаря мелькает обида, а по щеке скатывается капля. Это конечно всего – лишь вода, их много таких по лицу течет, но Пё с интересном смотрит на нее, словно бы только понял, что-то очень важное. – Скажи, а ты с кем-то до… - Нет, - фыркает Тэ, скидывая, наконец, с себя руку. – А теперь, посмотри документы, и я блять пойду! Он подходит к тумбочке, где оставил договор и, тщательно вытерев руки, зачитывает смущающие его пункты вслух. - Ну и? – безразлично переспрашивает лидер, складывая руки на груди. - Ты уверен, что это приемлемая цена за огневую поддержку против северных? - Тебе не кажется, я тут вообще-то босс, - передразнивает его интонации Чихун. Тэиль злится. Пытается подавить злость, но вдруг передумывает (Пио читает по лицу). Он осторожно кладет листок на место, быстро снимает с себя мокрую рубашку и, преодолев разделяющее их расстояние, принимает лупить парня ей. - Мне кажется, ты поехал в край уже, какой ты тут к черту босс, ты никто, пока еще, и пока еще я подчиняюсь твоему отцу, этот клан мой единственный дом, и я не позволю тебе, ушлепку, все разрушить. Слышишь!? Это слишком большая цена, и если ты, блин, её не пересмотришь, я заберу у тебя право ими заниматься! Я уже говорил с Чихо! Все это время красноволосому остается только прикрываться от мокрой тряпки и пытаться схватить надоедливого секретаря за руку. Наконец ему это удается, тряпка отправляется на пол, а Тэиль снова прижат к стене. - С тобой нормально нельзя разговаривать, -выплевывает Пио. – Ты чокнутый какой-то! Только кулаки и понимаешь. Ничего я менять не буду. - Ну, так ударь, - рычит в ответ секретарь. – Давай, ты же только так можешь доказать, что мужик. Только я тебя не подчиняюсь, и я не твоя игрушка. - Да ну? – Пио с силой прикладывает его головой о стену, так что парень вскрикивает. – Ты мой, Тэиль. Как и все в этом сраном доме, ты мой, и я буду делать с тобой все, что захочу. Секретарь вдруг начинает истерически хихикать. - Снова да? – спрашивает он, не переставая смеяться. И тело его пробивает мелкая дрожь. - Ты лишь лицемерный мальчишка. Думаешь, я боюсь тебя? После того, что ты уже успел со мной сделать? Неожиданно хватка Пио ослабевает. Он смотрит внимательно в полные безумия и злобы глаза Тэиля, тонет в них, как в болоте, и вспоминает. Отчетливо, кадр за кадром. Он не был пьян. Это на суде потом придумали адвокаты, чтобы списать на аффект. Нет. Он был зол. Он, действительно, находился в состоянии аффекта, потому что… - Я сказал, ты только мой! Что это был за парень?! – первый удар под дых. - Нахуй пошел! - отчаянное, на грани, испуганное, умоляющее. - Только, блять, мой, что в этом не понятного?! –второй удар сбил с ног, заставив больно удариться затылком. Пио отпускает его и отшатывается назад. - Поэтому, да? – севшим голосом спрашивает он, не смотря больше в чужие глаза. - Я только твой, да? – передразнивает его секретарь, поднимая с пола рубашку и выжимая. – Договор надо изменить, иначе Зико объявит его не действительным и начнет войну. Уже спокойно говорит он, направляясь к выходу. - Тэ, я… - Чихун оборачивается, чтобы что-то сказать, но тот не позволяет. - Нет, - отвергает он еще не сказанные извинения. – Не прощу. И он выходит, хлопнув дверью, а Пио от бессилия чертыхается и ударяет в стену кулаком. Резкая боль пронзает все тело и остужает пыл. Потом снова ледяной душ, быстрое одевание, и никакого желания работать.

***

Тэиль быстрым шагом направляется в свою комнату, стараясь не намочить документ. Запирается на все два замка, и только тогда позволяет себе скатиться по двери и тихонечко завыть. Что на него нашло? Зачем полез в душ к этому козлу? Знал же, прекрасно знал, чем все может обернуться. Но нет. Сначала дразнился, словно бы надеялся, что сегодняшний Пио такой же, как вчерашний. Смешной, колючий, знакомый... Но тот Пио растворился в рассветных лучах, а потому Тэиль долго и отчаянно пугался реальности, на которую нарвался оголенными нервами. Ему было невероятно страшно. Снова эти дьявольские глаза, которые едва не размазали его в кашу несколько лет назад, снова эти руки, которые он не смог остановить, как прошлой ночью, и снова он сказал слишком много. Тэиль - слабак, этого даже не отрицает, однако, он просто не мог позволить этому уроду за просто так отдать половину наркотрафика. Да что он о себе возомнил?! А что бы сказал Юквон, который вообще-то очень долго собирал все эти территории для себя? Надо было не Зико рассказывать, а Коту. Однако, Кота Тэиль боится все же немного больше, чем Пио, наверное, потому что не знает, на что тот способен. Всегда себе на уме, умело манипулирует людьми, немного нервный, и, словно бы, знает все обо всех, однако, страшно даже предположить, что случится с кланом, если у руля станет Юквон. Он слишком кровожадный, слишком безрассудный, словно для него это все игры. Смерть, опасность, деньги, угрозы – ГТА в 3D – подумаешь. Но при этом Пио еще не готов, слишком поздно вернулся, почти ничего не успевает, слишком узко смотрит. Вот Чимин был бы идеальным лидером. В нем идеально сочетаются холодная расчетливость и осознание, что вокруг тоже люди, а не одноразовые пистолеты. Но на Чимина у главы клана какие-то другие, никому не известные планы. И остается только надеяться, что в Чихуне вовремя проснется вся та адекватность, которую в нем однажды увидел Зико, когда выбирал приемника. А, к черту, вздыхает Тэиль, переодеваясь. Все равно, кто бы не встал у руля, рядом с ним будет верный секретарь Ли Тэиль, который сделает все, чтобы сохранить клан на прежнем уровне. Выйдя из комнаты, он едва не сталкивается с несущимся куда-то Чимином. - Извини, - Пак коротко кланяется и извиняющись улыбается. Тэ кивает в ответ. Подумаешь, это же он выходил из комнаты. Чимин замирает, и возвращается к секретарю. – Скажи, а Кот уже дома? - Да он сейчас должен быть в своем кабинете, - Ли поправляет очки, бросив короткий взгляд на часы. Младший снова улыбается и убегает. Да, он был бы хорошим главой клана.

***

Запыхавшийся и очень недовольный Чимин врывается в кабинет своего отчима без стука. - Бля, Юквон, почему он до сих пор жив? Ты что ему дал?! - Чимин бахает на стол список препаратов, которые принял Чонгук и сам опирается о стол руками, стараясь отдышаться. Квон поднимает на него непонимающий взгляд, потом невозмутимо изучает листочек с накарябанными неровным почерком названиями. - Всего понемножку, - Кот внимательно пробегает по названиям глазами. – А что такое? - При таком раскладе он должен был сдохнуть от передоза! Но почему –то он на реабилитации, с ним возится один из самых ответственных людей, которых только знает Пио, а я все еще блять здесь! – Чимин обиженно хлопает рукой по столу и падает на стул напротив Кота. - Слушай, я больше ничем не могу помочь, - Юквон теряет к нему интерес и начинает копаться в документах. – Сегодня я пригрозил Намджуну, так что, испугавшись за сына, он наверняка увезет его куда подальше, но если это не сработает, то вариантов нет. Придется его убить. - Ты же понимаешь, что я не могу просто взять и убить его. Это будет слишком… Ну палевно, что ли. - Убей Юнги и встань у руля вместе с Чонгуком, какая тебе разница под кого из братьев стелиться? - пожимает печами Юквон. – О, смотри, у нас повысились продажи героина. - Откуда ты знаешь про Юнги? – севшим голосом переспрашивает Чимин, растеряв всю свою злость. В этом кабинете, где стоит сейф с наркотой, где нет камер и звукоизоляция, он кажется себе беспомощным котенком, которому приставили дуло пистолета к лицу. Юквон в своем черном пиджаке такой спокойный, бывший снайпер, который может одним щелчком пальцев остановить межклановую войну или одним нажатием на курок оборвать несколько жизней. Для него это так нормально – убивать. А вот Чимин еще не может. Ему тяжело свыкнуться с мыслью, что придется кого-то убить. Пио, наверное, уже легче, он ведь убивал, и наверное не раз. По крайней мере, теперь, когда он стал официальным наследником, ему приходится подписывать смертные приговоры. - Мальчик мой, - Кот снова поднимает на него глаза и ехидно усмехается. – Я все знаю, я же, в конце концов, собираюсь возглавить клан. - Ага, - Пак старается подавить волнение, а потому огрызается. – Если Пио чудесным образом раствориться в воздухе. - Растворится, не переживай, - кивает Ким, снова теряясь в бумагах. – Я свою часть договора выполнил. Тот факт, что у твоего нарика здоровье богатыря, меня мало касается, а вот если ты не выполнишь свою часть договора… Он умолк, перелистывая какую-то очень толстую папку и удовлетворенно кивая сам себе. - Мы не думали, что придется возвращаться, - попытался возразить Пак, поднимаясь со стула. - Я тоже не думал, что парень выживет, поэтому пошел и сделал кое-что еще. Где твое второе действие? Темные пронзительные глаза прожгли Чимина, но парню нечего ответить. Он еще не придумал, что делать. - Я не позволю Пио пережить церемонию посвящения, - добавляет ледяным голосом Кот, прежде чем Пак покидает его кабинет. Он закуривает прямо в коридоре, стряхивая пепел в рядом стоящий фикус, нервно стуча ногой и кусая губу. Такой подставы от Кота он не ожидал. Доза должна была быть конечной, но черт, мелкий богатенький ублюдок до сих пор жив, а Юнги все еще не переубедил отца по поводу наследства. И как было все же интересно узнать, почему Намджун именно так распорядился, и какой дурацкий у этого старикана ответ! Сегодня Чимина бесит все, и особенно собственное бессилие. Кот может убить его брата. Даже глазом не моргнет. Просто нажмет на курок, как убивал кого – угодно. И его не станет. Нельзя рассказать Зико, нельзя привлечь полицию. Они на крючке, Пак попался в собственные сети. Чертов хреновый день. «Приезжай, есть о чем поговорить» - и очень не вовремя пишет Юнги. «Лучше ты, ко мне в квартиру, как обычно», - коротко отвечает парень, затушив окурок о лист несчастного цветка. Самое мерзкое, что убить Юнги он бы не смог. Просто не хватило бы духу или по еще какой-то причине - Чимин не задумывался. Просто в жизни каждого человека есть свой неприкасаемый. За которого перегрызешь глотки любому, пусть только попробуют тронуть. Для Пио это Кен, для Зико это Юквон, для Намджуна это Чонгук, а для Чимина… Для Чимина, как – то совершенно незаметно, таким человеком стал Ким Юнги.