Пряча свое сердце

      Ребекка сидела в итальянском ресторане и ждала свою подругу, чтобы потребовать от нее объяснений. В голове Майклсон никак не укладывался тот факт, что ее братец решил жениться, да еще и на этой рыжеволосой, которую она не переносила со времен учебы Ника в Гарварде. Женевьев была из хорошей семьи, умная, но что-то в ней было такое, что Ребекке не нравилось. Ребекка сравнивала ее с лисой, может быть из-за цвета волос, а может, из-за характера. Майклсон всегда казалось, что рано или поздно, но эти двое — Клаус и Кэролайн — будут вместе: похоже, что все вокруг замечали, какие искры между ними летают, кроме них двоих. Ребекка вспоминала, как ее брат восторженно отзывался о Кэролайн в первые месяцы их работы. И тогда она решила познакомиться с девушкой, что пленила Ника. Семь лет назад. Цокот каблуков эхом разносился по этажу «Беннет-Зальцман». Ребекка Майклсон направлялась к своему старшему брату, как была остановлена другой блондинкой. — Мистера Майклсона сейчас нет, что ему передать? — Кэролайн уставилась на Майклсон и с интересом рассматривала её. Блондинка перед ней была хороша собой, и что-то знакомое было в ней. — Ничего, я подожду его в кабинете, дорогуша. — Светлые волосы, пухлые губы, акцент и вот это её «дорогуша». Сомнений не было — перед Кэролайн стояла мисс Майклсон. — Будете «дорогушами» называть друг друга с Клаусом, ясно? — Ребекка ухмыльнулась, вспоминая слова Ника, что его новый секретарь за словом в карман не полезет. Теперь настала очередь Майклсон осматривать Форбс. Она определенно была не только хорошенькой, но ещё и умной, раз сумела построить ее брата. — Меня зовут... — Ты Ребекка Майклсон — младшая сестра Клауса, которая недавно вернулась из Италии. Я знаю. — А ты Кэролайн — новый секретарь Ника, который отказал ему в первый же день знакомства. И мой брат в восторге от тебя, только он сильно горд, чтобы признаться в этом. Видишь, я тоже кое-что знаю. — А мы подружимся, — довольно проговорила Кэролайн и протянула руку. — Определенно, — с улыбкой ответила Ребекка. Кэролайн своей открытостью пленила всех Майклсонов. Особенно она понравилась Эстер, которая хотела видеть Кэролайн в качестве своей невестки. Что-что, а завоевывать расположение окружающих Форбс умела. И странно было то, что Кэролайн была единственной девушкой, которая сразу понравилась Ребекке и которую она не ревновала к своим братьям. — Привет, Ребекка, — Кэролайн появилась неожиданно и чмокнула подругу. — Привет, Кэр. Прекрасно выглядишь. Вижу, что увольнение тебе пошло на пользу, — не смогла удержаться от подкола Ребекка. — Ты уже знаешь, — Кэролайн не спрашивала, она утверждала. Глупо было думать, что младшая Майклсон еще не в курсе происходящего. — Конечно. Стоило мне прийти к Нику, а там вместо тебя какая-то курица сидит. Мой старший брат сильно напортачил, я правильно понимаю? — Твой брат тут ни при чем. Я просто решила двигаться дальше, — блондинка пожала плечами. — Ты всегда его выгораживаешь, Кэр. Но я знаю, что мой брат все испортил, и не отрицай. Кстати, тебя уже несколько минут пожирает глазами вон тот мужчина, — Ребекка стрельнула глазами в сторону компании мужчин. Кэролайн осторожно повернулась и встретилась со взглядом жгучих карих глаз. Он улыбнулся и направился в сторону блондинок. — Добрый вечер, дамы. Позвольте мне пригласить Вашу подругу на танец, — брюнет ослепительно улыбнулся и подал руку Кэролайн. Блондинка обдумывала свое решение несколько секунд, но согласилась. В конце концов, пора устраивать свою личную жизнь. Мужчина взял Кэролайн за руку и повел вглубь зала, где танцевали несколько пар. — Позвольте представиться, я Лоренцо МакАдамс, можно просто Энзо. — Кэролайн. Кэролайн Форбс. — Энзо поклонился и поцеловал тыльную сторону ладони Кэролайн. — Почему же такая красивая девушка сидит с грустными глазами? — Энзо положил свою руку на талию Форбс и повел ее в танце. — Серьезно? Подкат из семинаров по пикапу? — Кэролайн засмеялась: а ведь казался серьезным мужчиной. — Понимаю, ты хотел сделать комплимент, но я не люблю, когда мою красоту ограничивают какими-то рамками. — Похоже, мне стоит забрать деньги за то, что уроки пикапа не работают. Ты потрясающая, Кэролайн. — И в тебе что-то есть. Они разговаривали весь танец, а затем еще несколько. Энзо оказался интересным собеседником, в меру наглым, уверенным, но не самоуверенным, плюс он привлекал Кэролайн внешне. Договорившись встретиться завтра, Энзо проводил Кэролайн обратно к столику и удалился, оставляя ее на попечение Ребекки. — Похоже, он что надо, Кэр. Я наблюдала за вами. И что он такого интересного и смешного рассказывал, что ты не могла от него оторваться? — Ребекка, у него акцент, а значит всё, что он говорит, автоматически становится привлекательным. И завтра мы идем на свидание. — Ребекка улыбнулась и потребовала полный отчет их завтрашнего свидания. ***       Деймон разговаривал с Еленой, когда краем глаза увидел направляюшегося в их сторону Клауса. По мере приближения последнего Деймон намеренно стал говорить громче: — И ты представляешь, Елена. Прихожу я в гости к нашей Барби — и что я вижу? — он специально сделал паузу и быстро перевёл взгляд на Клауса, а затем на своего секретаря. Гилберт быстро сообразила, что ей следует изобразить удивление. — Что? Что там с Кэролайн? — Наша Барби уже не Барби, Елена. Цвет синих глаз потух, волосы потеряли блеск и глаза явно опухшие и красные от слез. Я даже на балет ее вытащить не сумел, представляешь? Похоже, у нашей Барби депрессия, — и на последнем слове посмотрел на Майклсона, который застыл в немом шоке.— Клаус, чем могу помочь? Слова Сальваторе вывели его из ступора. В голове все крутилось: «Депрессия. Кэролайн в депрессии». — Не ты, — нацепив маску безразличия, Клаус отодвинул Деймона от стойки и указал рукой на Елену, — она. Я хочу, чтобы Елена подучила моего нового секретаря. — Елена переводила взгляд карих глаз с одного мужчины на другого и ждала решение Деймона. Деймон утвердительно кивнул. — Хорошо, как только у меня появится время, то я помогу Минди, — Гилберт сделала ударение на имени секретаря, как бы говоря, что она будет помогать Минди, а не Клаусу. Майклсон кивнул и направился обратно. — Что за спектакль ты тут устроил, Деймон? Я звонила Кэролайн, и у неё нет никакой депрессии. — Но большой серый волк не знает об этом, — он ухмыльнулся, а Елена лишь покачала головой. После рабочего дня Елена направилась в крыло, где работала Минди. Она действительно хотела помочь бедной девушке, пока большой серый волк не съел ее. У Клауса был сложный характер, и Елена не понимала, как Кэролайн смогла проработать столько лет у мистера «Я самый крутой адвокат в городе».       Клаус сидел в своем кабинете и выпивал бурбон. Женевьев уехала на несколько дней, давая ему свободу. Он не мог сосредоточиться на работе: все, о чем он думал, это депрессия Форбс. Неужели его Кэролайн действительно впала в депрессию после увольнения? Но это же не он уволил ее, она сама ушла. Значит, это было полностью ее решением. Майклсон вертел в руках телефон, порываясь позвонить Кэролайн и узнать, как у нее дела. Клаус хорошо знал мисс Форбс и знал, что она не возьмет трубку. Они оба были упрямцами. Он собирался уходить, когда услышал фразу Елены: — Ты пришла на место неоценимого работника, надеюсь, ты осознаешь это. — Кэролайн действительно не было цены, она была лучшей в своем деле. Клаус не раз ловил себя на мысли, что из Форбс получился бы блестящий юрист, даже лучше него. Майклсон нагнал Гилберт уже у входа в лифт, и Минди при виде босса вылетела из кабинки лифта, решив, что лучше поедет отдельно. — Смотри, как ты запугал бедную девушку, Клаус. А ведь прошла только неделя, — Елена осуждающе покачала головой. — Да мне плевать на нее, — Клаус был раздражен. — Лучше скажи мне, дорогуша, Кэролайн действительно впала в депрессию. — Елена фыркнула. Как же он бесил ее с этим его «дорогуша». — Позвони ей и узнай или сходи к ней домой. Но да, у Кэролайн действительно все плохо, она думает над тем, чтобы уехать из Нового Орлеана. — Похоже, Клаусу действительно стоит поговорить с Кэролайн и извиниться, но завтра.       Кэролайн порхала по квартире в поисках подходящего наряда для свидания с Энзо. Он ее сильно озадачил, сказав, чтобы она оделась свободно. Значит вариант с рестораном, выставкой и театром отпадает. Тогда куда же он ее поведет? Блондинка остановила свой выбор на джинсах-скинни и поло от Ральфа Лорена — в конце концов, если ее куда-нибудь не пустят, то виноват в этом будет Энзо. Форбс решила подождать своего кавалера на улице, и каково же было ее удивление, когда она встретила у подъезда Клауса. Майклсон нерешительно улыбнулся и подошел ближе, протягивая ей кофе. — Клаус, что-то случилось? Что ты тут делаешь? — Ничего. — Какое тут «ничего»?! — Кэролайн сделала глоток кофе. — Это соевый карамельный латте с пенкой из страха и чувства вины. Это кофе для извинений. — Я пришел проведать тебя и узнать, как твои дела. Деймон сказал, что ты в депрессии. — Кэролайн засмеялась, поняв, что без Сальваторе тут не обошлось. Надо будет сказать Деймону спасибо за то, что хотя бы таким способом Майклсон пришел и извинился. — По мне скажешь, что я в депрессии? Ты же прекрасно знаешь, что Деймон любит подшутить над тобой. — Клаус внимательно осмотрел Кэролайн, замечая, что к ней снова вернулся задорный блеск в глазах и она стала светиться еще сильнее. — И ты не собираешься покидать Новый Орлеан? — Форбс отрицательно покачала головой. — Черт, Гилберт надула меня, теряю хватку. Может, я старею? — Клаус улыбнулся ей той самой улыбкой, которую она любила. — Я тебе сообщу, когда ты постареешь, Клаус. — Сейчас они стояли и разговаривали, будто не было ссоры. Кэролайн не умела долго злиться на людей и она давно уже простила Клауса, но ей было очень важно, что он сейчас извинился. — Кэролайн, — Энзо вышел из машины и помахал ей рукой. — Прости, Клаус, мне пора, — блондинка чмокнула Клауса в щеку и убежала, когда голос Клауса нагнал ее: — Значит, друзья? — Кэролайн ничего не ответила, а только улыбнулась. Майклсон наблюдал, как Кэролайн подошла к незнакомому мужчине и улыбнулась ему улыбкой из разряда «ты мне нравишься». Он непроизвольно коснулся рукой места поцелуя Форбс, замечая жар и покалывание. Какие-то непонятные чувства, в которых он не мог разобраться, одолевали его. Внутренний голос шептал, что это ревность, но Клаус отказывался слушать свое Я. Ведь у него есть Женевьев и он не может ревновать своего друга. Или может? И была ли Кэролайн Форбс ему другом?