Тайна кровавого заката

      Опять.       Это случилось опять.       Предал. Использовал. Ушёл.       За что? Почему всё происходит именно так?       Саске горел. Почти незаметно для окружающих превращался в иссушенный труп, сходя с ума. Умение скрывать свои эмоции для шиноби играет главную роль, и Учиха, благодаря фамильной выдержке, превосходно представлял этот театр одного актёра. На заданиях и миссиях он был собран, сосредоточен и чертовски исполнителен, но в те моменты, когда он должен был находиться дома, его маска лопалась как воздушный шар. Микото тихо плакала, глядя на то, как её сын мог часами ходить из угла в угол по своей комнате, или, напротив, сутками лежать на кровати, глядя в потолок.       "Я отравлен," - думал Саске.       У яда металлический привкус крови и запах гари с пылью. Цвет самого синего неба.       А ещё у этой отравы совершенно безумный оскал.       Имя ей - Узумаки Наруто.       Давно в Академии им читали лекции об интоксикациях. Саске был хорошим учеником, и он прекрасно знал, что многие яды, которые используют шиноби, поначалу почти невозможно ощутить. Они убивают со временем, безжалостно, уничтожая организм и плавя рассудок. Как правило, став жертвой подобного отравления, человек начинает ощущать воздействие только тогда, когда уже становится слишком поздно. Приходит боль, иногда - фантомные запахи, галлюцинации. Исход почти всегда одинаков - смерть.       Если, конечно, нет противоядия.       Но у Саске не было антидота. Зато был чертов Узумаки, проникший в голову, под кожу и в сетчатку глаза. Он снился ему ночами, виделся наяву, практически ощущался в опасной близости, и это сводило с ума не хуже, чем реальные смесеи.       Микото не знала, чем помочь. Она даже не понимала, что происходит. Но, видя застывшее лицо сына, становилось ясно - мальчика надо спасать.       Только вот как?       Фугаку ничего не замечал. Точнее, старался не замечать. На тренировках он прекрасно видел, что шаринган сына совершенствуется не по дням, а по часам, пробуждая невиданную силу. Значить это могло только одно - учитывая прямую связь их клановых умений с эмоциональными потрясениями, в душе у Саске сейчас настоящая буря. Сын брал сложные и опасные миссии, выполнял их в одиночку, хотя Хокаге была от этого не в восторге, тренировался до изнеможения и кровавых слёз, но по-прежнему почти умирал.       И старший Учиха, бесстрашный глава клана и АНБУ Конохи, малодушно закрывал на это глаза, всё четче понимая, что не в силах потерять ещё одного сына. Иллюзия отсутствия проблем стала для него почти жизненной необходимостью.       А Саске продолжал гореть в своём личном Аду, пахнущем гарью, пылью и сухой травой.

***

      Год, ещё ровно год у Саске плавился мозг.       Он был хорошим шиноби. И прекрасно знал своё дело.       В мире нет большей ненависти, чем любовь Учихи, над которой надругались.       И тот, кто её отнял, должен был понести наказание.       Какаши понял, что ученик сходит с ума, когда увидел, как Саске на тренировке убивает сотни своих клонов. Только вот копии были не простыми. Видимо, с помощью хенге брюнет наделил их обликом Наруто.       От любви до ненависти - год Ада и словно на повторе крутящаяся в голове сцена их последней встречи.       Саске уничтожил две тысячи триста семьдесят восемь Наруто перед тем, как понял, что готов. Пережив при этом ровно столько же холодных улыбок, ножом врезающихся в душу.       Наверное, у него больше нет сердца.

***

      Был прекрасный солнечный день, когда его вызвали к Хокаге. Оказалось - джинчуурики однохвостого таинственным образом покинул свою деревню. Несмотря на охрану и наблюдение. - Это всё осложняется тем фактом, что сенсей Гаары, некий Баки, сошёл с ума. В этот же день. И тоже при весьма странных обстоятельствах, - говорила Пятая, сосредоточенно разглядывая руки. - Это тот, кто засветился командиром в нападении на Коноху? - уточнил Какаши. - Именно, - кивнула она. От стены отлип Джирайя, хмуро окинувший взглядом Саске и джонина. - Дело приобретает очень нехороший оттенок, господа, - сказал он. - Не вижу ничего плохого. Баки убил моего брата, - ответил Учиха. - Если даже ему помогли распрощаться с крышей, то я лично готов послать букет цветов тому, кто это сделал.       Остальные переглянулись. - В том и дело, - тихо произнесла Цунаде. - Весь твой клан и ещё добрая треть деревни хотела бы свести с ним счеты, но поскольку это засчиталось бы, как официальное нападение Листа на Песок, ситуацию оставили, как есть. Значит, существует некий шиноби, не связанный по рукам принадлежностью к деревням, и имеющий личные причины. - Согласен. Группу бы заметили, так или иначе, значит, действовал одиночка. Баки был шиноби очень высокого уровня, значит, одиночка сильный. В то, что это случайность, верится слабо, - задумчиво поддержал идею Хатаке.       Саске сжал кулаки до хруста пальцев. - Он? - Подозреваю, что да, - вздохнула Хокаге. - Слишком уж всё гладко. Лишних не тронул, на Суну не нападал. Просто пришёл и взял то, что счёл нужным.       Свести с ума шиноби уровня джонина - практически нереально, мелькнула в голове у Саске мысль.       Наверное, то, что повредило рассудок этому шиноби, было поистине ужасным, подумал Какаши.       Понять бы, за каким чертом он увел из деревни Гаару, размышлял Джирайя.       Где-то в лесах, за много километров от штаба и от Конохи в целом, очень громко икнул Узумаки Наруто, сидящий возле костра.

***

йМысль, пришедшая в голову, была настолько очевидной, что Наруто даже удивился. Ну как можно было не додуматься до этого раньше?       Однажды Узумаки, ещё пребывая в убежище Орочимару, валялся на жёсткой кровати, размышляя о бренности бытия.       Он уже пятнадцать лет прожил в новой жизни, но до сих пор не увидел ни малейшего смысла в том, за каким хреном его запустили на второй круг. Он успешно похерил всё светлое и чистое, державшее его в прошлом на плаву, провалил попытку дать Саске нормальную жизнь, поскольку так и не спас Итачи, а теперь ещё и самолично приподнес ему повод для душевных терзаний. Что будет дальше? Кого он ещё не сможет спасти?       Перед глазами замелькали лица. Нейджи, херова темень шиноби из объединенной армии, отцы Ино и Шикамару, Нагато, Асума-сенсей, Гаара...       Образ последнего вспыхнул в голове яркой картинкой. Через год за ним придут Акацуки, вытащат Шукаку и оставят на руках Наруто мёртвое тело. И не факт, что в этот раз у Узумаки хватит света внутри, чтобы убедить бабку Чиё вновь отдать свою жизнь.       Так что же, оставить друга погибать?...       Или....       И тут его как громом поразило.       Наруто рывком сел на кровати, ощущая толпы мурашек на спине.       Он знает время, дату, того, кто придёт, и того, за кем придут. Узумаки не в Конохе, соответственно, никому не нужно будет объяснять причину своих действий.       А что если тупо не дать Акацуки забрать хвостатых? Если правильно воспользоваться преимуществом и повернуть всю историю на нужный лад? Сможет ли он воспротивиться судьбе и переиграть всё по-новой?...       А если не выйдет? Старший Учиха всё же погиб, несмотря на активное вмешательство Наруто в судьбу Саске. Но - остальной клан жив и цел...       А если обломать рога Акацукам в самом начале, то войны не будет. Мадара, может, и воскреснет, но замутить своё Цукуёми и воскресить Десятихвостого не сможет.       Да и если держать Кабуто на коротком поводке, то не будет даже Эдо Тенсея. Наруто сомневался, что Орочимару решит влиться в борьбу, но побеседовать с ним будет надо.       Гениально. Вместо того, чтобы сидеть и ждать, пока за ними придут, джинчуурики могли бы объединиться и сообща надавать по зубам врагу, опережая его действия. Узумаки вскочил с кровати и принялся отплясывать воинственные танцы.

***

      Примерно два месяца ушло на подготовку. Наруто вместе с лисом разрабатывали стратегию по незаметному похищению одного джинчуурики из деревни Песка, поскольку было принято решение начать свою миссию именно с Гаары. Орочимару однажды полез с расспросами, и, выслушав план ученика, хмыкнул и дал тому зелёный свет, - мол, чем бы дитя не тешилось, лишь бы транквилизаторы пачками не хавало. Саннин, почесав многоумную голову, даже создал некое подобие ментального передатчика на основе мозга пойманного для опытов безымянного Яманаки, чтобы поддерживать постоянную связь с Наруто.       День "Хэ" настал. Узумаки расстарался на славу, отыгрывая сцену "прощание ученика с учителем". Он картинно обливал горючими слезьми саннина, сохранявшего кирпичную морду лица, рыдал на тощем плече очкастого Кабуто, подвывая "На кого ж я вас оставляю-ю-у!...", а потом долго махал им белым платочком, удаляясь от убежища. Курама ржал.       В общем, каждый делал своё дело.       На подходе к Суне лис изменил внешность Узумаки, сделав того рыжим тощим пацаненком из гражданского населения деревни, просканировал местность и безошибочно указал на место, где можно было прошмыгнуть на территорию Песка незамеченными. Чакру Шукаку Курама нашёл легко, и джинчуурики двинулся по кривым улочкам Суны, размышляя, что хорошо иметь вот такой радар, пусть даже рыжий, трепливый и с девятью хвостами.       Гаара сидел в одной из комнат домика, построенного рядом с резиденцией ныне отсутствующего Кадзекаге. Узумаки никогда не понимал стремление некоторых шиноби проводить досуг вот таким образом, бездумно пялясь в стену. Но, так или иначе, это был его будущий друг.       Мда. На хрен систему безопасности, в жопу слежение за главным объектом деревни. За Гаарой не следили. Вообще. Оно, в принципе, понятно, - на кой ляд наблюдать за шиноби, внутри которого заточен демон? Но вместе с этим отпадает и вопрос, как в прошлом туда проник Дейдара. - Кретины, - вздохнул Наруто. - Согласен, - откликнулся Курама.       Дверь тихонько скрипнула, открываясь. Джинчуурики однохвостого даже не пошевелился. - Эй, - шепнул Узумаки. - Гаара!       Ноль эмоций. Блондин обошёл паренька и присел перед ним на корточки. - Помнишь меня? - белозубо улыбнулся он, возвращая своему лицу обычный облик. Выцветшие зелёные глаза прошлись по усато-полосатой физиономии, задержавшись на слегка торчащих клыках. - Я обещал, что приду за тобой, чувак!       Красноволосый хранил молчание. - Блять, ты что, под кайфом? - Наруто начал терять терпение. - Чё тупим, брателло? Пошли, говорю, я тебе тут целый карман свободы принёс! Пиздец. Всё равно, что со стеной беседовать. - Да епсть, морская фигура, отомри уже! - шёпотом рявкнул Наруто, больно щипая джинчуурики за руку. - Ай! - подскочил тот. - Ну наконец-то, - хмыкнул блондин. - Я уже думал, что у тебя прошивка полетела, андроид, блин. Короче, чувак, я за тобой. Предлагаю тебе оставить село Хацапетовку и двинуть в светлое завтра рука об руку и бла-бла-бла. Делать тебе тут всё равно, видимо, не хер. А у меня к тебе есть предложение.       То ли Итачи перемудрил, ковыряясь в мозгах Гаары, то ли сам джинчуурики Шукаку малость обдолбался, но красноволосый посмотрел Наруто прямо в глаза и кивнул. Вот так просто. Не задавая вопросов. План, разработанный на случай, если будущий друг решит влезть в драку, был безжалостно отправлен Курамой в мусорник. Но это всё же было на руку Наруто, песчаника надо было увести, а с причинами можно и позже разобраться. - Молодцом, Гаара! У тебя есть минут двадцать на сборы. У меня тут ещё одно незаконченное дело. Подожди меня, хорошо?