Ту би ор нот ту би
28 марта 2016 г., 20:54
Узумаки очнулся резко. Никакой тебе романтики и блужданий между сном и явью. Только что он восседал за столиком напротив Орочимару, и вот он сидит хрен знает где, крепко привязанный к стулу. В ушах стоял звон, во рту было сухо, как в пустыне.
— Твою мать, — просипел он, еле ворочая грубым, как наждачка, языком. В поле его зрения попалась та самая баба, которая давеча его ширнула.
— Очнулся? — хмыкнула она. — Ну пойдём.
Откуда-то вырулили ещё два молодцеватых ублюдка, отвязали джинчуурики от стула и куда-то потащили. Чем его траванули, Наруто так и не понял, но земля перед глазами до сих пор кружилась.
«Курама!»
Лис не отозвался.
Хреново дело.
Два дуболома, под руководством этой бабы, привели джинчуурики в каменный полуразрушенный зал. С потолка сыпался песок, стены в трещинах, под ногами — мусор, осколки булыжников и мелкие кости каких-то животных. Видимо, заброшенная пещера. Узумаки огляделся, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание.
В центре комнаты стоял Орочимару и пялился на солнце сквозь здоровенную такую щель в потолке. В этой полоске света сразу стало ясно, что дела у сенсея куда хреновее, чем кажется. Под глазами залегли глубокие тени, щеки впали ещё сильнее, и, кажется, с его лица лоскутами стала слезать кожа.
Наруто обязательно бы посочувствовал учителю, если бы не тот факт, что тот его отравил и теперь пытается провернуть что-то гнилостно-мудацкое.
— Наруто, — очень печально сказал брюнет.
— И тебе привет, выкидыш Анаконды, — огрызнулся джинчуурики. - Что, мозги на старости лет иссохли?
— Вовсе нет. — Скрипучий голос сенсея звучал слишком тихо.
— Ну, а хера ты тогда творишь? Я же тебя предупреждал, чтобы ты не смел лезть к Саске! Хрен с ним, я бы лично притащил тебе любого другого Учиху, слава яйцам, выбор сейчас огромен. Но из всей тьмы красноглазых ублюдков ты позарился только на одного!
— Я не обязан оправдываться перед тобой, Наруто. Но…ты мой ученик, и, пожалуй, я расскажу тебе. Видишь ли, смысл моей техники в том, чтобы перенести некоторую часть меня в другое тело, заполучив его силу, кеккей-генкай и прочие бонусы. Соответственно для того, чтобы стать сильнее, мне нужно более сильное вместилище. Я долго присматривался к Учихам, и поначалу даже решил, что на эту роль больше подойдёт Итачи. Его глаза…это что-то невероятное. Кроме того, он очень способный ребёнок…был им. Пока не умер. Но в его брате, в Саске, я разглядел нечто большее. У него огромный потенциал, мощь, сила и ум. — Орочимару как-то странно вздохнул и посмотрел прямо в глаза ученику. — Он отличный солдат, прекрасно понимающий, как нужно поступить в той или иной ситуации. Пока дело не касается тебя. Как только твоя светлая голова появляется на горизонте — в тот же миг его выдержка, самообладание и собранность улетучиваются, и их место занимают голые эмоции. И в такой момент его очень легко заставить сделать…глупость, на которую он никогда бы не пошёл, не будь ты, например, в опасности.
— Ты свои наблюдения делал до того, как я малость испортил с ним отношения? Если так, то у меня для тебя плохие новости, сенсей, — криво ухмыльнулся Узумаки. — Наш дражайший наследничек сейчас испытывает ко мне вполне однозначные эмоции, которые можно описать одним словом «дашобтысдох». Делать из меня рычаг давления бессмысленно.
— Есть только один способ это узнать. Да и кроме того…В твоём присутствии у него всё равно откажут тормоза, что, опять же, его ослабит и сделает менее внимательным.
— Сука, — прошипел Наруто. — Я тебе руки в жопу затолкаю, если ты хоть пальцем к нему притронешься.
Орочимару безвольно уронил руки и склонил голову. Вся его фигура словно излучала скорбь и невыносимую боль, что в данной ситуации было просто абсурдом.
— Прости меня, Наруто. Но другого выхода я всё равно не вижу.
— Сдохни, — тихо и яростно сказал Узумаки. — Просто пойди и сдохни. Сохрани хотя бы остатки чести. Отдай концы от своего собственного проклятия, и я даже назову тебя героем. Но если ты протянешь свои тентакли в сторону Саске, клянусь, я уничтожу тебя, забыв о том, что ты мой сенсей.
Брюнет не ответил. Просто молча отвернулся. В ту же минуту один из дуболомов, повинуясь неозвученному приказу, треснул по затылку Наруто.
***
— Саске-кун, — нараспев протянул высокий худой брюнет, только что вышедший из тени навстречу Учихе. — Ты Орочимару, — Больше утвердительно, чем вопросительно произнёс наследник клана, вытаскивая из коротких ножен вакидзаси. — Именно. Думаю, мы оба наслышаны друг о друге. Это хорошо. Так мы можем сэкономить время на пустой болтовне. — Что тебе нужно? - Ты, — просто ответил саннин. Саске подзавис. — В каком смысле? — Видишь ли, у меня к тебе дело. Я не жду твоего согласия сразу, более того, я дам тебе время подумать и стимул сделать правильный выбор, — змей был спокоен и серьезен, а у Учихи внутри бушевал ураган. Если бы эта тварь не забрала Наруто, он бы не стал таким… — Я не собираюсь иметь с тобой никаких дел! - О, я уверен, что ты передумаешь. Видишь ли, у меня есть то, что для тебя представляет определённую ценность. Думаю, ты понял, о чём я. Или о ком, — с нажимом сказал нукенин. — Я предлагаю тебе встречу через два дня. Три километра к югу отсюда, в заброшенных катакомбах. Думаю, ты оценишь моё предложение. И исчез, оставив после себя небольшой вихрь листьев.***
Последнее отдаленное упоминание имени Узумаки прозвучало полгода назад в истории с Баки и Гаарой. После этого блондин вновь грамотно залег на дно, и постепенно стало казаться, что даже в Конохе о его существовании тупо забыли. Чего, к сожалению, нельзя сказать о Саске. Наруто его преследовал. Везде и всегда, наяву и во сне. Он будто стоял незримой тенью перед чёрными глазами, рисуя кривую усмешку. Мол, вот ты, Саске, маленький и глупый какой. Ночами он приходил сквозь мутную негу, и то целовался страстно и самозабвенно, то прожигал до костей ледяным взглядом и тянул не своим голосом — глупышка, наивный малыш, детка соску потеряла. Саске злился, и с каждым днем всё глубже вгонял вакидзаси в неплотные тела клонов с ярко-голубыми глазами. А ночью опять являлся Узумаки и глумился — никогда, слышишь, никогда ты не сможешь меня убить. Учиха вскакивал на кровати, молотил стены до разбитых в кровь костяшек и бессильно выл на луну. Всё изменилось внезапно. В очередном сне Саске вдруг рванулся навстречу Наруто и сдавил пальцами шею. Блондин промолчал, сверкая льдинками глаз, и жадно уставился на лицо Учихи. — Я уничтожу тебя однажды. То, что ты тварь, не даёт тебе никакого превосходства надо мной! — прошипел он в ухо самой реальной иллюзии. Узумаки вдруг улыбнулся странно, с болью и грустью, и очень нежно пальцами провел по впалой учиховской щеке. А потом растворился. И с тех пор Саске ни разу его не увидел. Ни во сне, ни наяву. Целых две недели щемящей пустоты. А потом его отправили на миссию. А потом навстречу ему вышагнул Орочимару. Он, конечно же, понял, о чём ему говорил змей. И конечно же знал, как должен поступить. Но через два дня помчал к убежищу, старательно сдерживая кипящую злость. — Саске-кун, — отсалютовал Орочимару. — Ты как раз вовремя. Учиха не ответил. Он лишь сверлил взглядом саннина, желая тому скорейшей и мучительной смерти. - Приз в студию, - прошипел змей, и двое здоровенных бандюганов втащили под каменные своды стул с бесчувственным блондином. - Пожалуй, теперь самое время поговорить о деле. Видишь ли, я пригласил тебя сюда совсем не для того, чтобы продемонстрировать тебе мило спящего Наруто. В общем-то у меня к тебе есть вполне конкретное предложение. - И какое же? - прорычал Саске, ощущая в горле бешенство. - Ммм...Ну, ты отдаешь мне своё тело, а я взамен оставляю в живых Наруто. Учиха аж воздухом поперхнулся от такой наглости. - С чего ты взял, что я хочу, чтобы он жил?! Я бы сам уничтожил его с огромным удовольствием! - Милости прошу, - тихо ответил Орочимару и почти незаметно отошёл. Ох как взяли на слове. Ну что ж. В тёмных глазах полыхнул алым шаринган. Наследник клана медленно приблизился к бесчувственному телу, вытаскивая вакидзаси. Что ж, Наруто, пришло время платить по счетам, да? Саске медленно дышал через рот, рассматривая умиротворенное лицо. Вот парадокс - волосы и брови светлые, а ресницы чёрные, как смоль. Забавно. Взмах руки - и не будет больше этого проклятия. Исчезнет, прольется кровью на растрескавшийся каменный пол, растечется по щекам слезами, уйдёт куда-то туда, где сейчас Итачи. И больше не будет никого, кто бы мог так ломать его, Саске, одним взглядом или словом. Рука поднялась выше, крепче сжимая рукоять. Ну же, давай. Спящего легче. Не будет ломать надвое лицо кривой безумной улыбкой и рвать душу очередной ложью. Давай. Один удар. О мёртвых плохо не говорят. Саске втянул воздух сквозь сжатые зубы, и в следующую секунду дрогнувшая рука выпустила меч. Потому что чёрные ресницы затрепетали и распахнулись, являя миру поддернутые мутной пеленой ярко-голубые глаза. Узумаки завозился, явно ещё не придя в себя после отключки, а Саске уже шёл к Орочимару, расправив спину. - Я согласен. Только... - Он мельком оглянулся через плечо. - Только чтобы я ничего не помнил. - Это можно устроить, - кивнул саннин. - Ты готов сейчас? Учиха кивнул, глотая ртом воздух. Лучше он сам. Не смог отомстить за себя. Наверное, всегда знал, что не сможет его убить. Слишком уж чёрные у него ресницы. - Какого...Нет, Саске! - рявкнул голос за спиной. Орочимару подал знак, и его люди поволокли стул с джинчуурики в темноту. Блондин шипел как змея, вырывался, но не мог освободиться. Саске осторожно снял с себя подсумки с оружием и чуунинский жилет, потом срезал с рубахи нашивку со знаком клана и выпрямился, глядя на саннина. Тот окинул взглядом шиноби и чуть печально улыбнулся. - Начнём. Тонкие белые пальцы замелькали, складывая печати, а Учиха шумно вздохнул и закрыл глаза. На хрен всё. Откуда-то из глубин пещер раздался полный ужаса вопль. Орочимару взрогнул и покосился в темноту. Крик сменился глухим, но жутким рычанием, а потом всё стихло. - Не успел, - еле слышно шепнул саннин, отворачиваясь от Учихи. Саске сначала не понял, но догадался взглянуть туда же, куда смотрел змей. Из темноты, чуть пошатываясь, выходил Узумаки. Весь в крови, глаза полыхают алым, на коже пузырится огненная чакра. - Я почти закончил, - чуть ли не с теплотой сказал саннин. Джинчуурики чуть присел и издал такой рык, что у Саске волосы на затылке встали дыбом. - Убью суку, - взревел Наруто, делая рывок. Орочимару отскочил, сложил последнюю печать, и изо рта его нынешнего вместилища вырвалось нечто...Огромный уродливый белый змей, страшный, как оживший детский кошмар. - Поздно, - рявкнул Узумаки, выбрасывая вперёд огромную лапу из огненной чакры. Призрачные когтистые пальцы сдавили пустую оболочку и не успевшего до конца вылезти истинного саннина. Раздался тошнотворный хруст, брызнула кровь, а Саске всё никак не мог отвести взгляд от мерзкого зрелища, как скручиваются и ломаются кости, рвутся мышцы и сплющиваются внутренние органы. Наруто упал на колени, не сводя глаз с того, что осталось от сенсея. Чакра лиса ушла, оставив вместо себя бессилие и жуткую усталость. Саске в нерешительности стоял рядом. Он не до конца понял, что вообще происходит, ведь всё случилось так быстро. Но Узумаки стоял на коленях посереди каменного зала, а по его щекам чертили светлые дорожки слёзы, местами подъедая корку засохшей крови. - Наруто... - Заткнись! - вдруг взревел джинчуурики. - Заткни своё хлебало, сука! Учиха от удивления аж отшатнулся. Блондин всем корпусом развернулся к нему, не вставая с колен, сжал кулаки и орал. - Сколько на хрен ещё я должен буду потерять из-за тебя?! Что на хрен ещё ты у меня отберешь?! Чем я ещё пожертвую ради твоей тощей задницы?!! Саске не понимал ничего. Тупо хлопал глазами, пялясь на взбешенного блондина, и ни слова не мог выдавить. - Знаешь, что? Во второй раз я такой хуйней страдать не буду. У тебя теперь есть мамочка и папочка, и дохреналион шлюх, жаждущих вкусить твоего хуйца, вот и вали к ним! Ты больше не моя проблема, - сказал Наруто очень твёрдо. Он уже не плакал, но в его глазах, кажется, стало куда больше льда. - Убирайся. И молись, чтобы мы больше никогда не встретились на одной дороге.
