Эпилог
28 мая 2013 г., 19:54
[Coldplay – Don’t Panic]
Гермиона лениво потянулась, почесала нос и приоткрыла глаза. Зевнула и недоуменно уставилась на столик темного дерева прямо напротив своего лица. За ее спиной раздалось характерное посапывание. Гермиона закатила глаза в немом восклицании. Судя по всему, она снова уснула у Драко, а он не стал ее будить.
Гермиона чуть приподнялась, оглядывая комнату. Камин, который Драко всегда зажигал на ночь, давно затух. На столе виднелся нумерологический справочник, над которым она, по видимому, вчера и задремала. Между страниц торчал обрывок пергамента с какими-то расчетами, отмечавший место, на котором она остановилась. В кресле бесформенной кучей валялась квиддичная форма Драко. Ничто в этой комнате не выдавало того, что всего через несколько часов они покинут школу.
Гермиона осторожно перевернулась и взглянула на Драко. Он лежал поверх одеяла, съежившись и обхватив себя руками. Несмотря на теплый свитер, он явно мерз ночью, но, конечно же, даже не подумал залезть под одеяло. Гермиона сползла с кровати и придирчиво оглядела свою измятую юбку. Хорошо хоть она успела сменить форменную блузку на обычную хлопковую майку, а юбку можно будет и мантией прикрыть.
На часах было начало седьмого. Нужно было поторапливаться, если она хотела вернуться к себе незамеченной.
Она потянулась к своему свитеру, аккуратно сложенному на оттоманке, и неожиданно знакомая тревога сжала грудную клетку. Гермиона схватилась за столбик кровати и тяжело втянула в себя воздух. Что-то было не так, она знала это.
Гермиона упрямо мотнула головой, прогоняя наваждение. Подобные мысли не раз тревожили ее за последние два месяца, но раньше ей удавалось с ними бороться. Она все же подняла свитер, натянула его и поймала на себе настороженный взгляд.
– Далеко собралась? – проговорил Драко.
Голос звучал хрипло со сна.
– К себе, – Гермиона пожала плечами и опустилась на пол, ища среди разбросанных подушек свою палочку. – Уже поздно, а я еще не все вещи собрала.
– Эльфы этим займутся, – равнодушно бросил Драко, садясь и сладко потягиваясь.
– Ага, – бросила Гермиона, отыскав все-таки свою палочку и нерешительно глядя на нумерологический справочник.
– Что-то не так? – насторожился Драко.
– Ты мог бы меня разбудить вчера, – произнесла она, с укоризненной улыбкой глядя на него.
– Ты слишком устала.
– Может быть, но это не повод. У меня есть своя спальня.
– Ну, прости, что проявил сострадание, – недовольно буркнул Драко, поднимаясь с кровати и стягивая свитер. – Больше не буду.
– Просто в этом не было необходимости, – постаралась смягчить тон Гермиона.
– Необходимость была, и еще какая!
Гермиона подняла глаза к потолку и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.
– Я думала, мы закончили этот скандал вчера, – проговорила она.
– Не помню никакого скандала, – бросил Драко.
– Ты орал на меня, я орала на тебя. У нормальных людей это называется скандалом, – Гермиона осознала, что, несмотря на все попытки, сохранить спокойствие рядом с ним невозможно.
– Нормальные, как ты выразилась, люди не тратят время на скандалы, – в тон ей ответил он.
– Драко…
– Я просто считаю, что ты мало отдыхаешь. Вот и все.
– Ну, так каникулы впереди. Отдохну! – все же не выдержала она.
– И далась тебе эта спальня, – еле слышно пробормотал Драко, скрываясь в дверях ванной.
Но Гермиона каким-то чудом услышала и это.
– И так уже полшколы за спиной шушукается. Еще не хватало, чтобы слизеринки по всему замку разнесли, что я у тебя на ночь остаюсь, – бурчала она, все-таки убирая книгу по нумерологии в свою сумку.
Ну и что, что справочник принадлежал Драко? Вот дочитает и вернет с совой, большое дело!
– С каких пор тебе есть дело до того, кто и что думает? – изумился Драко, возвращаясь в комнату.
– Мне есть дело до того, что говорят за моей спиной, – обиженно призналась Гермиона.
Драко вздохнул, подошел к ней и взял за плечи, поворачивая к себе.
– Гермиона, что происходит? – спросил он.
– Помимо очевидного?..
– Гермиона! – с прежним непрошибаемым спокойствием прервал ее Драко. – Не пытайся убедить меня, что причина такого твоего настроения – это чьи-то глупые сплетни или моя спальня.
– Но это действительно…
– Я слишком хорошо тебя знаю, маленькая храбрая гриффиндорка, – Драко не выдержал и улыбнулся. – В чем дело?
Гермиона тяжело вздохнула и сдалась.
– Дело в том, что я не знаю.
– Чего не знаешь?
– Я не знаю, в чем дело, – Гермиона отвела взгляд и оперлась о стол позади себя. – У меня снова это чувство, как…
– В апреле? – Драко снова нахмурился.
– Ага, – Гермиона не рисковала поднимать взгляд.
– Герм, не накручивай себя.
– Но это же очевидно! – она упрямо дернула плечом.
– Что очевидно?
– Все слишком спокойно, – Гермиона неуверенно пожала плечами. – Слишком хорошо. То есть… я имею в виду, после всего, что было…
Малфой устало потер переносицу.
– Слушай, я знаю, ты через многое прошла. И последний год был не самым простым для всех. Но, Гермиона, это не повод видеть заговоры и неприятности за каждым углом.
– Но я не просто так вижу их, Драко! – проговорила Гермиона, почти отчаявшись в чем-то его убедить. – Они действительно существуют! После всего, что мы натворили, они будут мстить, и… и даже это письмо твоего отца! Я знаю, ты думаешь, что…
– В данный момент я думаю, что мне вообще не следовало показывать тебе то письмо, – выдохнул Драко, с грустью глядя на нее.
– Ладно, знаешь что, просто забудь! – Гермиона дернулась и попыталась отвернуться.
– Эй, посмотри-ка на меня! – Малфой обнял ее, ловя ускользающий взгляд, а потом произнес, делая ударение на каждом слове: – Все будет хорошо. Я обещаю тебе.
Гермиона покачала головой, но не стала ничего отвечать. Глупо было пытаться объяснить свои страхи, если она даже сама их не понимала.
– Приедешь ко мне? – он резко сменил тему.
– Что?! – выдохнула Гермиона с удивленным смешком.
– На недельку, или две, – он пожимает плечами.
– Что, в гости? В Малфой-Мэнор?
Драко покачал головой.
– У нас есть конеферма в Корнуолле. Там небольшой дом, очень тихие и спокойные места. Тебе бы там понравилось. Я тебя с мамой познакомлю, – он пожал плечами. – Я завтра утром хотел повидаться с Альбертой перед ее отъездом. Но потом я в твоем полном распоряжении.
– Я… – Гермиона в замешательстве замолчала, не зная, что ответить на такое предложение. – Я даже…
– Ты просто подумай над этим, ладно? – предложил Драко, избавляя ее от необходимости давать ответ немедленно. – Если надумаешь, просто напиши. И я встречу тебя в Корнуолле.
– Хорошо, – согласилась Гермиона. – И спасибо за приглашение.
Драко кивнул.
– Я стащила у тебя справочник, – не выдержав, призналась Гермиона с улыбкой.
– Я заметил, – он улыбнулся в ответ.
– Я его обязательно верну, как только дочитаю.
– Можешь не торопиться.
– Договорились. А теперь, если ты не возражаешь, мне пора.
– Как будто, если бы я возражал, тебя бы это остановило, – хмыкнул Малфой, отпуская ее.
– Вряд ли, конечно, – согласилась Гермиона.
Она подхватила свою мантию со стула, накинула ее и шагнула к двери.
– Увидимся в Холле, – улыбнулась она на прощание и выскользнула в коридор.
Малфой вздохнул. Улыбка тут же исчезла с его лица.
Он покачал головой и достал из ящика стола туго скрученный пергамент.
Он не мог отделаться от ощущения, что, успокаивая Гермиону, он врал и ей, и самому себе. Он понимал все ее опасения и даже разделял их. И то, как притихли Упивающиеся, и то, как неожиданно уехал его отец – все это было подозрительно. Слишком подозрительно, чтобы принимать эти два месяца покоя за подарок судьбы. Драко хорошо знал, что за это им придется платить, и скорее раньше, чем позже.
Он развернул последнее письмо отца, взгляд заскользил по заученным наизусть словам.
«Когда я закончу все свои дела и вернусь, все, наконец, будет так, как должно. И мы сможем воссоединиться как настоящая семья».
Драко покачал головой, перечитывая два коротких предложения. В который раз он подумал, что эти слова были больше угрозой.
Он вновь поднял взгляд на дверь, словно пытаясь увидеть там Гермиону. Он чувствовал, что она могла оказаться правой в своих страхах, но не желал в это верить.
***
[The White Birch – Breathe]
Гермиона вошла в гостиную Гриффиндора и оглядела остатки былого пиршества. На полу были разбросаны конфетти, повсюду стояли пустые бутылки из-под сливочного пива, на столике в дальнем конце гостиной валялись выпотрошенные коробки «Всевозможных волшебных вредилок». Староста покачала головой. Домовым эльфам придется потрудиться после отъезда студентов, год от года все более бурно отмечающих окончание учебного года.
Гермиона подошла к лестнице, ощущая накатывающую тревогу. Она вдруг почувствовала себя маленькой и беспомощной перед лицом грядущих событий. Словно она стояла посреди поля, неспособная пошевелиться или отойти, а на нее неслось стадо разъяренных гиппогрифов. А она просто стояла и смотрела, как они приближаются, осознавая, что погибнет всего через несколько секунд. И ничего не могла сделать.
Гермиона покачала головой, прогоняя наваждение, и толкнула дверь в свою комнату.
– Пришла все-таки.
– Рон?! – удивленно воскликнула Гермиона, замирая на пороге. – Что ты тут делаешь?
– Не поверишь, тебя жду, – он как-то странно ухмыльнулся и глотнул из бутылки темного стекла.
Судя по характерному всплеску, бутылка была опорожнена больше чем наполовину. И что-то подсказывало Гермионе, что было там совсем не сливочное пиво.
– Ну, я пришла, – осторожно проговорила она, закрывая дверь за собой и плотнее запахивая мантию.
Гермиона где-то читала, что пьяные люди как сумасшедшие. С ними нельзя спорить, их лучше не злить, не делать резких движений в их присутствии, ни в коем случае не провоцировать их.
– Да, я заметил. Ты была у него, да? – в его тоне скользнули обвиняющие нотки.
– Я забыла справочник у Драко. Ходила забрать книгу, – проговорила Гермиона, решив, что в такой момент ложь во спасение лучше правды.
– Так ты всю ночь книгу забирала, да? – хмыкнул Рон, вновь прикладываясь к бутылке. Потом он поднялся и подошел к Гермионе. – Мне-то хотя бы не ври.
– Рон, я действительно не понимаю, о чем ты говоришь, – пролепетала она, прикладывая неимоверные усилия для того, чтобы ее голос не дрожал.
– Да уж конечно понимаешь. Скажи, когда это началось? Сколько тебе понадобилось, чтобы прыгнуть к нему в койку?
– Рон, все не так, – попыталась оправдаться Гермиона.
– Просто скажи мне, когда? – он схватил ее за предплечье так сильно, что Гермиона охнула. – В апреле? Или, может, после того, как он помог тебе спасти Гарри? Или еще в сентябре?
– Рон, я не спала с ним, – всхлипнула Гермиона, не понимая, откуда взялась такая жестокость.
Она осторожно нащупала свой карман, но тот оказался пуст. Гермиона с ужасом осознала, что засунула палочку вместе со справочником в сумку, которая сейчас валялась у двери. И не было никакой возможности до нее добраться.
– Хватит мне врать! – проорал он ей в лицо. – Я тебя насквозь вижу. Конечно, ты выбрала его. Он же аристократ, богач! Ну как под такого не лечь?
– Рон, ты делаешь мне больно! – прошептала Гермиона, пытаясь освободить руку.
– Ах, тебе больно? – Рон резко развернулся и толкнул Гермиону на кровать. Бутылка тут же полетела в сторону. – А он не делал тебе больно? Он был нежным с тобой, да? Ну давай же, расскажи мне! С ним тебе больше понравилось?
– Рон, что ты делаешь? – прошептала Гермиона, хотя прекрасно знала ответ на свой вопрос.
Он навис над ней, сжимая руки и придавливая коленом ее ноги к матрасу. Гермиона пыталась вырвать руки, чтобы оттолкнуть его, но после каждого ее движения он, казалось, только сильнее сжимал ее запястья. Рон убрал колено, но стоило Гермионе попытаться лягнуть его, как она тут же получила пощечину. Звук разрываемой ткани приглушил тихие слова, вырывавшиеся у Рона.
– Слизеринская подстилка, – прорычал он, принимаясь за ее юбку.
Гермиона подняла глаза к пологу. По щекам продолжали стекать слезы. Она не понимала, чем заслужила все это, и могла лишь молиться, чтобы все поскорее кончилось.
А когда Рон поднялся с нее, застегивая брюки, и, обернувшись в дверях, бросил: «И что он только в тебе нашел?», Гермиона осознала, что даже слез уже не осталось.
Она продолжала лежать в прежней позе. Не было ни эмоций, ни желаний. Лишь четкое осознание того, что только что случилось.
Гермиона не знала, сколько времени прошло прежде, чем она смогла подняться. С леденящим кровь спокойствием она подобрала свои разорванные вещи, достала свою палочку, запечатала дверь заклинанием и приняла душ. Высушив волосы и натянув чистую одежду, она разложила свои книги в ровные стопки, уложила вещи в сундук и приготовила клетку для Живоглота.
Раздался стук в дверь.
– Гермиона! – позвал ее Гарри. – Пошли на завтрак!
Но она не отозвалась. Вместо этого переложила свою сумку в кресло и принялась перестилать постель.
– Гермиона! – вновь постучал Гарри. – Ты там?
Он подергал ручку, но дверь не отворилась. Судя по воцарившейся тишине, он ушел.
Гермиона удовлетворенно вздохнула, оглядывая идеальный порядок в комнате, заглянула в ванную проверить, не оставила ли там чего. Потом она остановилась и, наконец, позволила себе задуматься, что делать дальше.
Девушка поймала взглядом свое отражение в зеркале. Казалось бы, ничего не изменилось. Она нахмурилась. Может, действительно ничего не изменилось? Она прислушалась к своим ощущениям, но… нет, ничего. Гермиона понимала, что должна чувствовать себя ужасно после всего, что произошло, но ничего не чувствовала. Не было ни злости, ни обиды, ни отвращения. Не было вообще ничего, кроме кристальной четкости.
О том, что случилось, никто не должен узнать. И в первую очередь, об этом не должен узнать Драко. Гермиона вдруг представила их встречу в холле замка, прощания на перроне. Она отчетливо видела его лицо, чуть грустное выражение глаз, то, как он бы обнял ее и еле заметно поцеловал в висок. В ту же минуту Гермиону пробила дрожь. Сможет ли она смотреть в глаза Драко и говорить, что все в порядке? Сможет ли спокойно лгать, когда тут такое… Гермиона посмотрела на свои руки. Как она вообще сможет позволить ему прикасаться к ней. Неожиданно из груди девушки вырвался нервный смешок. Ее происхождение так долго стояло между ними. Они были еще совсем детьми, а Драко уже называл ее грязнокровкой и презирал ее. А когда они смогли преодолеть эти предрассудки, когда Драко увидел в ней человека, а не просто родословную, Гермиона сама вывозилась в грязи. И теперь уже она не может позволить ему мараться о нее.
Гермиона сморгнула непрошенные слезы и вновь скрылась в ванной комнате. Стоя под душем и стараясь смыть свое унижение, она вдруг поняла, что поступает правильно. Знай Драко всю правду, он бы даже не взглянул на нее. Значит, ей нужно просто не увидеться с ним.
Гермиона кивнула самой себе, признавая эту цель наиболее важной. Она высушила волосы, достала из своей сумки мантию-невидимку, накинула на себя и вышла из комнаты.
В коридорах, на ее счастье, было пусто. Те студенты, кто уже заставил себя проснуться, все еще были в Большом Зале. И Гермиона смогла беспрепятственно спуститься в подземелья. Она быстро отыскала нужную ей дверь, скинула мантию и постучала.
Ей открыли не сразу.
– Мисс Грейнджер? – коротко кивнул ей Снейп, пропуская в свой кабинет.
– Простите за беспокойство, профессор, – спокойно проговорила Гермиона.
– Конечно. Что-то случилось?
– Нет, я просто хотела вас попросить.
– Попросить? – Снейп даже не попытался скрыть своего удивления.
– Мне нужно переговорить с директором, но я не знаю пароля. Не могли бы вы мне его сказать?
– Пароль от кабинета директора?
– Да, – спокойно подтвердила Гермиона. – Пожалуйста.
– Мисс Грейнджер, что все-таки произошло?
– Я же сказала, что ничего.
– Это как-то связано с моим крестником?
– Нет, никоим образом. Это по поводу моего перемещения к родителям.
Северус серьезно на нее посмотрел.
– И вы уверены, что только директор сможет вам помочь?
– Да, – подтвердила Гермиона.
– «Миндальное печенье».
– Спасибо, – Гермиона позволила себе легкую улыбку. – Удачных вам каникул, профессор Снейп.
– Гермиона, – остановил ее Северус, когда она уже повернулась к двери. – Вы уверены, что с вами все в порядке?
– Да, абсолютно, – кивнула Гермиона и покинула коридор.
Накинув на себя мантию-невидимку в одной из ниш коридора, Гермиона подумала, как легко было это произнести. Да, с ней все совершенно нормально. Если повторить это еще несколько раз, она и сама в это поверит. В конце концов, будь это ложью, она бы не смогла так легко это произнести.
Вопреки ее ожиданиям, директор не выглядел слишком удивленным ее просьбой, однако от вопросов не удержался и он.
– Но почему именно сейчас, мисс Грейнджер?
– Я очень соскучилась по родителям, директор, – выдала Гермиона приготовленный заранее ответ.
– Так сильно, что не можете подождать несколько часов?
– Вы ведь уже подготовили портключ, – пошла в наступление Гермиона. – Так какая разница, сейчас или через несколько часов?
Директор сощурился, глядя на нее.
– Ваша правда, мисс Грейнджер, – кивнул он. – Что ж, мне понадобится немного времени, чтобы закончить свои дела. Ваши вещи еще в башне?
– Да, директор.
– В таком случае вы можете подождать меня в своей спальне. Я подойду, скажем, через полчаса. Это время вы вытерпите?
– Конечно, директор. Спасибо.
Гермиона улыбнулась шире и поспешила к себе. У нее были все основания быть довольной собой. Она поставила перед собой цель и добилась ее. Ей не придется видеться с Драко, не придется перед ним оправдываться, и, значит, он никогда не узнает правды. И можно будет сделать вид, что ничего вообще не было.
***
[Linkin Park – Roads Untraveled]
Блез юркнула в открытую дверь теплицы и улыбнулась своей находке.
– Так и знала, что найду тебя здесь, – произнесла она.
Невилл поднял на нее удивленный взгляд.
– Привет, Блез, – пробормотал он несколько секунд спустя. – А я решил проверить свои растения перед отъездом.
– Да, я так и подумала.
– Так, – замялся Невилл, – зачем ты меня искала?
Блез неожиданно опустила взгляд на свои руки и принялась теребить рукав мантии.
– На самом деле, я хотела тебя поблагодарить. Ну, за то, что не выдал меня.
– О, – ошарашено выдохнул он, но тут же взял себя в руки. – Да брось, мы все совершаем ошибки.
Блез подняла на него неверящий взгляд.
– Это не было просто ошибкой, Невилл. Я абсолютно сознательно отправила туда Поттера, зная, что, вероятно, он не вернется живым. И я безумно благодарна тебе за то, что ты сохранил это в тайне.
– Блез, ты сама все исправила, – улыбнулся Невилл. – Да, ты ошиблась, но потом ты все исправила. Ведь это ты предупредила меня и Гермиону. И именно ты помогла нам всем выбраться оттуда. Ты достаточно сделала, чтобы искупить свою вину.
– Ты действительно так думаешь? – спросила она.
Невилл улыбнулся еще шире.
– Я действительно так думаю, – кивнул он.
– Ты даже никогда не спрашивал, почему я это сделала, – пробормотала Блез, подходя ближе к столу с растениями.
– Ты хотела бы, чтобы я спросил?
– Не знаю, – она неуверенно пожала плечами.
– А зачем ты это сделала, Блез? – вздохнув, поддался ей Невилл.
– Я просто была обижена и очень зла.
– На Гарри?
Блез усмехнулась.
– Нет, на самом деле, на Драко.
– За что? – тихо спросил он.
– За то, что он был влюблен в Грейнджер и не видел, как сильно его любила я, – призналась Блез, теребя листик полотнянки. – Знаю, это звучит жалко, и…
– Нет, – прервал ее Невилл, – грустно, может, немного неправильно, но точно не жалко.
– Неправильно? – нахмурилась она.
– Ну, я не хочу тебя обидеть, но я не думаю, что чувство, которое толкает тебя на подобные поступки, может быть любовью, – признался он. – И в любом случае, оно не стоило всего, через что тебе пришлось из-за него пройти.
– Может ты и прав, – пожала плечами Блез, словно уже пожалела, что завела этот разговор. – Нам, наверное, уже пора на поезд.
Невилл кивнул, а потом неожиданно нервно затараторил:
– Знаешь, я думаю, настанет день, и ты по-настоящему обрадуешься, что все это прошло. Эта твоя любовь или не-любовь. Но если ты захочешь снова об этом поговорить… или просто поговорить, о чем угодно, или тебе просто понадобится дружеская помощь… в смысле, я думаю, мы могли бы быть друзьями, и я считаю тебя своим другом, так что если что, то… то ты можешь поговорить со мной. Я буду в Лондоне все лето и, если ты хочешь, я могу дать тебе свой адрес. Ну, ты могла бы…
– Лонгботтом, – с улыбкой прервала его Блез, – у меня есть твой адрес, расслабься.
– Правда? – недоверчиво переспросил Невилл, когда они вышли из теплицы и вместе побрели ко входу в школу.
– Конечно, есть. Ты один из немногих чистокровных, оставшихся в Лондоне.
– А, ну тогда ладно, – совсем стушевался Невилл.
– И я думаю, было бы действительно здорово.
– Что здорово? – не понял он.
– Повидаться на каникулах, – она пожала плечами. – Можно будет поболтать, не знаю, сходить куда-нибудь.
– Да, я только за, – улыбнулся в ответ Невилл.
– Я тебе как-нибудь напишу.
– Договорились. Ты, кстати, так и не рассказала мне, чем закончилась твоя работа по зельям.
– Ну, там все довольно безрадостно. Большинство растений вообще не пригодно для использования. Но, возможно, мне удастся доказать, что папоротники рода Адиантум можно использовать в зельеварении наравне с щитовником.
– Серьезно?
– Ну, знаешь, это пока только гипотеза.
– Да нет, это очень любопытно! А какие именно виды Адиантума ты изучала?
***
[Dido – The Day before the Day]
Гермиона сидела за своим рабочим столом и смотрела на два небольших свитка пергамента. Она закончила эти письма несколько минут назад, и теперь кожу на руках отчаянно саднило от ее попыток отмыть пальцы от чернильных пятен. Она взяла в руку левый свиток и, развернув, принялась перечитывать. Это было короткое письмо для Гарри, написанное скорее из стремления не вызывать у друга лишних подозрений. В нем было мало правды (разве что слова о том, как сильно она соскучилась по родителям) и еще меньше обещаний. Гермиона отложила письмо Гарри и потянула за вторым свитком, но в последний момент одернула руку. Она не хотела перечитывать то, что написала для Драко. В этом письме не было вовсе никаких объяснений, только ложь и отговорки. Гермиона не хотела писать всего этого, но все же убедила саму себя, что так будет лучше. Ей нужно было, чтобы Драко не искал ее.
Гермиона вздохнула, достала палочку. Легкий взмах, два заклинания, и свитки исчезли с ее стола, оказавшись в карманах мантий тех, кому они предназначались. Небольшие чары ненахождения спадут только через пару часов, когда и Гарри, и Драко уже будут за пределами школы, а Гермиона окажется вне зоны досягаемости.
Гермиона поднялась из-за стола, подошла к двери и распахнула ее.
– Мисс Грейнджер, я как раз собирался постучать, – улыбнулся ей Дамблдор.
– Я так и поняла, – кивнула Гермиона. – Я услышала ваши шаги.
И она отступила в сторону, пропуская директора в комнату.
– Значит, уже собрались? – он кивнул на ее сумки, оставленные прямо посреди спальни.
Гермиона кивнула, поднимая с кресла жакет, который планировала надеть.
– Мисс Грейнджер, я вынужден спросить, вы уверены в том, что поступаете правильно?
– Правильно ли я поступаю? – нахмурилась Гермиона, перехватывая серьезный взгляд Дамблдора. – Желая провести лето с родителями?
– Сбегая от своих друзей, – пояснил директор, его взгляд смягчился.
– Я не совсем понимаю, о чем вы, – Гермиона равнодушно пожала плечами.
Дамблдор кивнул в ответ на ее слова и отошел к окну. Гермиона неуютно поежилась, не понимая, к чему все эти разговоры и такая задержка. Ей нужно было оказаться на другом конце света как можно скорее, и директор ничуть ей в этом не помогал.
– Вы знаете, мисс Грейнджер, несколько последних лет я пристально следил за взрослением нескольких студентов, – произнес Дамблдор, выискивая что-то взглядом на школьном дворе. – В первую очередь, конечно, за Гарри. Думаю, в случае с ним мне не нужно объяснять своих мотивов.
Гермиона еле слышно усмехнулась, но директор не обратил на это никакого внимания, продолжая свой странный монолог.
– Естественно, мое внимание привлекли к себе двое младших Уизли. Они всегда были рядом с Гарри и, значит, не могли не оказать на него влияния. И, несомненно, я внимательно наблюдал за вами, Гермиона. Магглорожденная, а такая талантливая, такая упорная во всем, что касалось магии. Вы с малых лет были плевком в лицо доктрины Тома, еще одним нашим оружием в борьбе с ним, наряду с Гарри. Но, в сравнении с Гарри, у вас всегда было одно важное преимущество.
– Преимущество? – выдохнула ошарашенная Гермиона. Меньше всего она ожидала услышать от директора о своей важности для Ордена и всего сопротивления.
– Да, вы никогда не знали о своей ценности. Ваше неведение много лет играло нам на руку, ведь оно не давило на вас так, как на Гарри. Он почти с самого рождения вынужден был служить знаменем борьбы для всей магической Британии, а вы были избавлены от этого. Признаться, я надеялся, что благодаря этому вас не затронут ужасы войны. Но столь желанная для нас дружба с юным Поттером ставила вас под удар раз за разом. И из двух зол для вас я выбрал большее.
– Простите, директор, но я не уверена, что… – попыталась вклиниться Гермиона.
– Я надеялся, что со временем ваша дружба с Гарри сможет перерасти во что-то большее, – произнес Дамблдор, поворачиваясь к Гермионе и ловя ее обескураженный взгляд. – Союз двух столь талантливых магов – Гарри Поттер, символ освободительного движения, и столь талантливая магглорожденная, сражающаяся бок о бок с ним. С точки зрения идеологии это был бы настоящий подарок судьбы. А потом Люциус меня опередил. И пусть вашу важность для нас обнаружил не он, а его сын. Да и видели они вашу исключительность не в ваших собственных талантах и способностях, но лишь в ваших отношениях с Гарри. Но все же они нашли вас. И в игру пришлось вступить Драко… – директор вздохнул, переводя дух. – Намного разумнее было бы увезти вас из школы на несколько месяцев, спрятать вместе с родителями или хотя бы отправить в Нору. Вас никогда не смущало, что вместо всего этого вы были оставлены один на один с Малфоем в его родовом имении?
– Профессор Снейп объяснил, что это единственное место, где меня не смогут обнаружить, – пролепетала Гермиона, вспоминая, как задавала подобные вопросы Северусу много месяцев назад.
Поймав на себе чуть насмешливый взгляд директора, Гермиона вновь задалась вопросом, почему она поверила той ночью зельевару? Что заставило ее смириться с таким решением? Доверие директору? Она покачала головой. Той ночью она поверила в то, во что хотела поверить. Потому что было проще поверить Снейпу на слова и смириться со своей участью, чем искать ответы на вопросы, которых она даже сформулировать до конца не могла. Она сдалась той ночью. Но сейчас она не жалела о том поражении.
– Знаете, Гермиона, ведь за слизеринцами я тоже наблюдал с большим интересом. Настоящее чудо, что они смогли вырасти в столь храбрых и рассудительных людей, учитывая условия, в которых они воспитывались. Конечно, их понятия о морали, чести и долге несколько отличаются от общепринятых. Но вы ведь не станете отрицать, что общепринятые понятия далеко не всегда единственно верные?
Гермиона лишь задумчиво кивнула.
– А уж в ситуации с вами Драко повел себя так, как никто из нас не мог от него ожидать. И тогда я подумал, что ваше влияние могло бы распространиться не только на Гарри, что с вашей помощью мы могли бы получить столь могущественного союзника, как наследник Малфоев. И я оставил вас в школе, дав вам шанс сблизиться с Драко. На удивление он оказался совсем не таким, какими мы привыкли видеть Малфоев. И я думаю, я не ошибусь, если скажу, что в этом есть и ваша заслуга.
– Директор, я по-прежнему не понимаю, к чему вы все это говорите.
– Осмелюсь предположить, что вам следовало бы быть осторожнее с Драко. Каждое сказанное вами слово или, наоборот, не сказанное, каждый ваш поступок может иметь непредсказуемые последствия. И потому я спрашиваю вас еще раз, вы абсолютно уверены, что уехать, никого не предупредив, – это то, чего вы хотите?
Гермиона нервно сглотнула, словно эти слова директора что-то задели. Но это ощущение ушло так же быстро, как появилось. Эта исповедь Дамблдора о его планах ничего не меняла. Он не знал всего, что было, через что ей пришлось пройти всего за несколько часов. И он уж точно не мог судить, что было правильно и как ей поступать.
– Я предупредила всех, кого было нужно. А теперь я просто хочу увидеться с родителями, – отозвалась она.
Дамблдор вздохнул, кивнул и подошел к Гермионе.
– Профессор Снейп изменил некоторые охранные чары над убежищем ваших родителей, – начал он спокойным деловым тоном, так, словно он только что вошел и ничего еще не было сказано. – Вы сможете свободно аппарировать оттуда при необходимости. Однако я прошу вас не злоупотреблять этой возможностью ради безопасности ваших родителей. Если вам что-нибудь понадобиться, лучше пошлите патронуса мне или профессору Снейпу. Я также буду вам признателен, если любые ваши перемещения вы прежде будете согласовывать с кем-то из нас.
– Конечно, – солгала Гермиона.
Если она и вынесла что-то из этого странного разговора, так это то, что она не может быть слишком осторожной с тем, кому и о чем она сообщает. Тем более если дело касается директора.
– В таком случае, вот ваш портключ в один конец, – Дамблдор протянул ей латунную чернильницу.
– Спасибо, директор. Счастливых каникул, – улыбнулась Гермиона и активировала портключ.
Она не узнала, ответил ли директор что-то на ее пожелание. В следующее мгновение она уже тонула в мягких объятиях матери.
– Мы ждали тебя попозже, – пробормотала миссис Грейнджер, вытирая слезы радости.
Гермиона неловко улыбнулась.
– А я вот… решила не ждать, – отозвалась она, кивая отцу.
– Вот и умница. Пойдем, мы с папой как раз собирались ужинать. Ты голодная?
– Конечно! – Гермиона почувствовала, как тревога постепенно отпускает сердце. Она наконец-то была здесь, она сделала так, как задумала. – Я только быстренько приму душ и присоединюсь к вам.
***
[The Bravery – The Ocean]
Прошло уже несколько минут с тех пор, как подали поезд, но почти все студенты оставались на платформе. Они сбивались в кучки, лихорадочно обменивались какими-то бумажками, обнимались, пытались успеть сказать все то, что еще не успели сказать друг другу. Они не торопились скрыться в комфортных вагонах, словно не хотели покидать школу и будто совсем не были рады грядущим каникулам.
– Ты видел Блез? – вынырнула из-за спины Драко Пэнси.
– Эм, да, – Малфой оглянулся. – Она вон там, рядом с Флинном.
– Вижу, спасибо, – улыбнулась Пэнси, притормаживая и серьезно глядя ему в лицо. – Что-то не так, да?
– Да нет, все нормально.
– Нормально? – Пэнси прищурилась. – Драко Люциус Малфой, я знаю тебя семнадцать лет. Так что будь любезен, оставь себе свои «нормально» и говори, в чем дело?
Драко поморщился, отводя взгляд.
– Мы ведь с тобой так и не поговорили об этом, – задумчиво пробормотал он.
– О чем?
– О Гермионе, ну, и обо всем, что тогда произошло, – Малфой виновато пожал плечами.
– Слушай, – Пэнси замялась. – Мне хватает моих собственных проблем.
– И все же ты не задала ни одного вопроса.
– Я не задаю вопросов, ответы на которые мне не нужны, – Пэнси улыбнулась. – Что бы ни сделала Блез, что бы там ни произошло с вами, для меня имеет значение только одно – то, что вы выбрались и с вами все в порядке. А насчет Грейнджер… – она снова замолчала.
– Что насчет нее? – подтолкнул ее Драко.
– Я знаю, как к ней относятся наши, – Пэнси недовольно передернула плечами, словно не желая озвучивать всего того, что на самом деле стояло за произнесенными ею словами. – Но… я не знаю ее.
– Я понимаю твое недоверие, но…
Пэнси усмехнулась.
– Ты даже не услышал, что я сказала. Как ты мог что-то понять?
Малфой озадаченно посмотрел на нее, не зная, что на это ответить.
– Я говорю, что не знаю ее, – попыталась объяснить Пэнси с улыбкой. – Я не знаю, какая она, что она за человек. Не знаю, что произошло между вами за этот год и чем она тебя привлекает. Но ты знаешь ее. И пока что для меня этого достаточно.
– Спасибо, – кивнул Драко. – За то, что не принимаешь это в штыки. Я знаю, насколько невероятно это может выглядеть.
– Ой, я тебя умоляю! Блез на грани того, чтобы подружиться с Лонгботтомом! Вот это точно невероятно. А ты и Грейнджер – это просто… неожиданно. Но уж точно не невероятно.
– Погоди, Лонгботтом? – недоверчиво переспросил Драко.
– Даже не спрашивай! – Пэнси картинно закатила глаза.
Малфой с улыбкой кивнул, а потом резко посерьезнел.
– Она уехала, – выдохнул он.
– Что?
– Ты спросила, в чем дело. В этом дело – она уехала, не попрощавшись. Оставила какое-то странное письмо, ничего не объясняющее. И я просто не могу понять…
– А что она написала?
– Что соскучилась по родителям и решила, что не может больше ждать.
Пэнси нахмурилась, явно не понимая, о чем он.
– То есть, гриффиндорцы теперь слишком хороши даже для того, чтобы ехать с нами в одном поезде?
– Она и не должна была ехать с нами, – Малфой понизил голос, устало глядя на Пэнси. – Ее родителей нет в стране.
Пэнси продолжала выжидающе смотреть на него.
– Их увезли, – еще тише проговорил Малфой. – Ну, спрятали, понимаешь?
– И это как раз та часть, которую мне знать не нужно! – спохватилась Пэнси. Она задумчиво посмотрела на Малфоя и предположила: – Может, она действительно просто очень сильно соскучилась по родителям?
– Нет, здесь точно что-то не так, – он упрямо мотнул головой. – Я видел ее утром, и она была… странная. Словно, взволнованная чем-то.
– Малфой, я могу назвать тебе по меньшей мере десяток причин, по которым девушка может быть взволнована утром в первый день каникул. У тебя есть более обоснованная причина переживать?
– Просто это на нее не похоже.
– Я, конечно, могу ошибаться, – осторожно произнесла Пэнси, – но тебе не кажется, что на фоне всего, что было, ты просто накручиваешь себя?
Малфой удивленно посмотрел на нее и рассмеялся.
– Что смешного?
– Прости, Пэнси. Просто… именно это и почти теми же словами я говорил ей несколько часов назад.
– Так может, стоит прислушаться к собственному совету?
– Да, наверное, ты права, – кивнул Драко.
– Естественно, я права, – улыбнулась ему Пэнси. – А теперь, если позволишь, мне нужно перехватить Блез, пока она не устроила очередную заварушку.
– Ты же сказала, что ничего об этом не знаешь! – бросил ей в спину Малфой, нахмурившись.
– А я ничего и не знаю, – подтвердила Пэнси и поспешила туда, где в последний раз видела Блез.
Малфой хмыкнул и, окинув платформу взглядом, заметил неподалеку Поттера.
Гарри еле успел ухватить за плечо удаляющегося сокурсника. Он выглядел растерянным и более взъерошенным, чем обычно.
– Невилл! Гермиону не видел?
– Нет, – Лонгботтом покачал головой, а потом спохватился, словно вспомнил что-то: – Здесь ее точно нет.
– Ты уверен? – еще больше нахмурился Гарри.
– Да, я слышал разговор старост школы. Они были недовольны, что староста Гриффиндора даже не удосужилась помочь им с отъездом. Сомневаюсь, что они это про Рона говорили.
– Да уж, ты прав, – хмыкнул Гарри и благодарно улыбнулся. – В любом случае, спасибо.
Невилл кивнул и скрылся в толпе.
Гарри обернулся и все же принялся разглядывать толпу. Как такое могло быть? Он мог понять, что Гермиона не захотела приезжать в Хогсмид, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Когда поезд отправился бы, а она осталась стоять на платформе, у слишком многих студентов могли бы возникнуть ненужные вопросы. Но почему она не нашла его и не попрощалась, пока они были в замке? Это было слишком на нее не похоже. И это настораживало.
– Гарри! Ты идешь?
Он обернулся. Из открытого окна выглядывала Джинни и широко улыбалась ему.
– Да, Джинн, сейчас.
Она кивнула и отошла от окна. Гарри тяжело вздохнул, снова оглядывая платформу. Что же могло случиться? Он засунул руки в карманы и неожиданно обнаружил в одном из них плотно скрученный пергамент. Гарри сразу же узнал этот округлый почерк. Гермиона писала, что слишком сильно соскучилась по родителям, что ее отправят в их убежище раньше, что ей жаль, что она не смогла попрощаться лично. Все эти слова… Гарри казалось, что он слышит в своей голове голос Гермионы, произносящий эти слова. И они звучали так правильно, так убедительно. Именно так бы Гермиона говорила, стой она сейчас перед ним. Но Гарри не мог отделаться от ощущения фальши и надуманности этого письма. Оно было неестественно правильным, слишком таким, каким должно было быть. Что могло заставить Гермиону написать такое письмо? Гарри начал судорожно перебирать варианты. Может, она поругалась с Малфоем? Может, Малфой с ней что-то сделал?
Гарри оторвался от письма, посмотрел прямо перед собой и поймал встревоженный взгляд Малфоя. Поттер уже хотел было двинуться навстречу слизеринцу и потребовать объяснений, но тот понимающе кивнул и поднял выше руку со свитком пергамента. Гарри сделал шаг вперед и тут же остановился. Он посмотрел на пергамент, который ему показывал Малфой, потом перевел взгляд на свое письмо, все еще крепко зажатое в руке. Вздохнул, осознавая, что, что бы там ни произошло с Гермионой, Малфой был ни при чем. Потом поднял руку с письмом и пожал плечами, глядя на Драко. Тот снова кивнул, спрятал руки в карманы брюк и чуть виновато пожал плечами, словно подтверждая, что знает и понимает так же мало, как и Поттер. Они стояли так еще какое-то время, просто глядя друг на друга, разделяя волнение за Гермиону и ища друг у друга ответов на одни и те же вопросы. Потом Малфой хмыкнул (Гарри не мог этого слышать, но готов был поклясться, что Малфой хмыкнул), отвернулся и побрел к концу платформы, где у последнего вагона собрались старшекурсники Слизерина.
Гарри раздосадовано покачал головой, глядя ему вслед.
– Что-то не так? – спросил Рон, останавливаясь рядом.
– Да, Гермиона сбежала, – отозвался Гарри, оборачиваясь к другу.
– В каком смысле, сбежала?
– Уехала к родителям и даже не попрощалась.
– Ну, это начало входить у нее в привычку, – хмыкнул Рон, чуть улыбнувшись. – Пошли, скоро отправление.
И с этими словами он скрылся за дверью вагона, оставив ошеломленного Гарри посреди перрона. Поттер нахмурился еще больше. Неужели Рон действительно только что сказал это? «Это начало входить у нее в привычку»? Что это вообще могло значить?
Гарри свернул письмо Гермионы, спрятал его в карман и поднялся в вагон. Он обязательно разберется в этом, просто чуть позже.
– О, хорошо, что ты меня нашла! – воскликнула Блез, приобнимая Пэнси за плечо. – У меня в сундуке оказался твой бирюзовый свитер.
– Ну, если бы ты вернула мне его, как обещала, этого можно было бы с легкостью избежать, – язвительно заметила Пэнси.
– Не ворчи. Я просто тебя предупредила, чтобы ты не забыла забрать его у меня в поезде.
– Я не забыла?
Блез в ответ рассмеялась.
– Слушай, ты уверена, что не хочешь поехать со мной? – посерьезнела Пэнси.
– Брось, Пэнс, мы это уже обсудили, – Блез нахмурилась, отводя взгляд.
– Еще есть время передумать. Два месяца на континенте, неужели не привлекает?
– Что меня точно не привлекает, так это быть третьим лишним, – грустно улыбнулась Блез.
– И вовсе ты не будешь лишней! – пылко возразила Пэнси. – С тобой мне будет в разы легче.
– Спасибо за приглашение, но ответ по-прежнему отрицательный, – вздохнула Блез. – Тебе и без меня предстоят нелегкие два месяца. Посуди сама: разузнать все грязные секреты наследника Эйлербургов, попутно успеть влюбить его в себя и ни в коем случае не влюбиться самой.
– Это еще почему?
– А зачем облегчать ему работу? Пусть помучается!
Пэнси рассмеялась.
– Но разве тебе не будет одиноко без меня?
– Вот еще! – Блез горделиво вскинул подбородок. – Я намереваюсь провести остаток лета в Лондоне. А там, сама знаешь, не может быть одиноко.
– Просто обещай мне, что если захочешь меня увидеть, то не будешь себя от этого отговаривать! – настаивала Пэнси. – А то я тебя знаю.
– Прекращай уже эту меланхолию, Пэнс! – взмолилась Блез. – Это же наше последнее свободное лето! И лично я намереваюсь провести его так, чтобы запомнить на всю жизнь. Чего и тебе желаю.
– Что-то мне подсказывает, что нас заставят его запомнить, хотим мы того или нет, – поморщилась Пэнси. – Пообещай, что приедешь хотя бы на пару дней.
– Ну нет, такого обещания я тебе не дам! Меня ждут лондонские парки, галереи и клубы.
– Променяешь меня на развлечения светской жизни? – картинно надулась Пэнси.
– Нееет, – успокаивающе потянула Блез, крепче обнимая подругу. – Разве что на парочку симпатичных холостяков.
– Ну конечно! – хмыкнула Пэнси, но ее реплика потонула в оглушительном сигнале поезда, разнесшемся над платформой.
Пестрая студенческая толпа тут же пришла в движение. Одни группы с немыслимой скоростью распадались, чтобы тут же образовать другие, дружно спешащие в определенный вагон. Через пару минут на перроне остались только клубы белого дыма. Над вокзалом разнесся еще один гудок, и поезд тронулся с места, увозя далеко на юг звонкий смех, тревоги, сомнения и множество планов, которым никогда не суждено будет воплотиться в жизнь.
***
[Editors – Camera]
– Рон! – дверца буфета захлопнулась, чуть не придавив ему пальцы. – Прекрати таскать куски!
– Но я ведь просто…
– Ужин через час, тогда и поешь! – непоколебимым тоном заключила миссис Уизли, и Рону не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться.
Гарри сидел на кровати в его спальне и вертел в руках довольно измятый кусок пергамента.
– Что это? – кивнул Рон на его руки, закрывая дверь.
– Письмо Гермионы.
– Ты ведь сказал, что она не попрощалась.
– Она не сделала этого лично, – Гарри пожал плечами, глядя на письмо. – Письмо толком ничего не объясняет.
– Ну, мне не досталось даже письма, – хмыкнул Рон, роясь в своей тумбочке.
– Да, разве это не странно? – нахмурился Гарри, глядя на друга. – Что ты там потерял?
– Лучше спроси меня, что я там нашел, – с улыбкой потянул Рон, извлекая на свет бутылку огневиски.
– К чему это?
– Надо отметить это лето. Один Мерлин знает, доживем ли до следующего.
Гарри устало покачало головой.
– Слушай, вчерашней вечеринки было более чем достаточно.
– Ну, как хочешь, – пожал плечами Рон и откупорил бутылку.
Гарри вскочил на ноги.
– Да что с тобой такое?!
Рон удивленно на него посмотрел.
– Ты о чем?
– Я говорю тебе, что Гермиона странно себя ведет, что, возможно, она в беде, а тебе плевать?
Рон выразительно закатил глаза.
– Она не в беде, – хмыкнул он, тоже поднимаясь на ноги. – Она просто связалась со слизеринцами. Только подумай об этом: когда она начала «странно себя вести», а? С начала учебного года, может быть?
– К чему ты клонишь? – глухо отозвался Гарри.
– К тому, что в ее поведении нет ничего странного. Она выбрала их, выбрала Малфоя. И вот ей удалось его заполучить, и в ее поведении нет ничего странного – мы просто ей больше не нужны.
– Рон, что ты такое несешь? – Гарри неверяще посмотрел на друга. – Это же Гермиона! Она одна из нас и никогда бы не сделала ничего подобного!
– Гарри, да очнись же ты! – сорвался Рон. – Одна из нас никогда не сошлась бы с Малфоем!
– Знаешь, я тоже не в восторге от этой их дружбы. Но Гермиона по-прежнему наш друг.
– Чем дольше ты будешь твердить себе это, чем дольше будешь обманываться, тем больнее тебе будет, когда ты наконец осознаешь правду, – разочарованно заключил Рон и вышел из комнаты.
Он стоял у кромки поля за домом, неумело пытался зажечь палочкой сухой прутик и вспоминал все, что было с ними за эти шесть лет. Рон вспомнил взлохмаченного мальчишку со шрамом, которого встретил в Хогвартс-экспрессе. Мог ли он предугадать, как сильно эта встреча повлияет на его жизнь? Рон горько усмехнулся своим мыслям. Конечно же, он мог. Более того, он именно на это и надеялся, когда отправлялся бродить по поезду, ведомый слухами о том, что сам Гарри Поттер едет с ними в школу. Рон уже с трудом помнил, какие мысли тогда витали в его голове, какие мечты. Он хотел познакомиться с избранным, хотел с ним подружиться. Вот что имело для него тогда значение. А что теперь? Сколького ему стоила эта дружба. Всего лишь часть Золотого трио – треть, не больше. Вечная тень Мальчика-Который-Выжил. Замена на время для самой блестящей студентки школы. Один из Уизли, тоже рыжий, но помладше.
Рон покачал головой. Сколько раз за последние полгода он думал об этом, как долго отгонял эти мысли… Но он просто устал. Он не знал, что ему делать, как дальше жить. Единственное, в чем он был уверен, – так больше не может продолжаться. Он устал быть никем, устал быть приложением к чьей-то жизни. И он намерен был изменить это каким угодно способом.
***
[John Bon Jovi – Not Running Anymore]
Гермиона осторожно провела расческой по еще мокрым волосам. Родители уже отправились спать, и теперь она могла вздохнуть свободно. Не то чтобы она была не рада их видеть, но все эти переживания, волнительные вздохи и расспросы сегодня раздражали больше, чем обычно.
Раздался тихий стук.
Гермиона приоткрыла дверь и нахмурилась.
– Что-то случилось, мам? – спросила она, пропуская женщину в комнату.
– Я просто подумала, мы могли бы с тобой поговорить, – пожала плечами миссис Грейнджер, усаживаясь на небольшую софу. – Ну, знаешь, как девочка с девочкой.
Гермиона затворила дверь и недоуменно уставилась на мать.
– Ну, давай поговорим.
Миссис Грейнджер пытливо взглянула на свою дочь.
– Гермиона, у тебя все в порядке?
– Конечно, мам, – Гермиона равнодушно пожала плечами. – А что такое?
– Ты уже четыре раза была в душе с тех пор, как приехали.
– Да нет, тебе показалось, – улыбнулась Гермиона, нервно оглядываясь на дверь ванной.
– Гермиона, мне не показалось, – серьезно проговорила миссис Грейнджер.
– Ну, может быть. У вас здесь непривычно жарко, – невозмутимо бросила Гермиона, пытаясь собрать волосы в косу.
– И тебе это не кажется странным?
– Нет, нисколько.
Миссис Грейнджер выдержала небольшую паузу. Она знала, насколько сложно было разговорить дочь, когда та замыкалась в себе. Но можно было попробовать зайти с другой стороны.
– Гермиона, кто такой Драко Малфой?
Девушка тут же вскинула на мать испуганный взгляд.
– Откуда тебе известно это имя? – глухо спросила она.
– Ты оставила книгу на столе в гостиной. Там есть надпись: «Собственность Драко Л. Малфоя». Кто это?
– Так, сокурсник, – Гермиона нервно передернула плечами и плотнее запахнула халат.
– Сокурсник, значит? – задумчиво кивнула миссис Грейнджер. – И почему у тебя его книга?
– Мам, ну одолжил он мне свою книгу. Что тут такого? – непроизвольно повысила голос Гермиона.
– Наверное, ничего, если бы несколько месяцев назад ты не представила нам с папой его как сына самого влиятельно преступника вашего мира и как врага Гарри.
Гермиона опустилась на пуфик в противоположном углу комнаты и как-то резко поникла.
– Мам, что ты хочешь от меня услышать?
– Гермиона, деточка, я же волнуюсь за тебя, – с грустью произнесла миссис Грейнджер. – И я обещаю, что не буду тебя осуждать.
– Осуждать? – повторила совсем сбитая с толку Гермиона.
– Скажи, ты спуталась с этими людьми, да? С Упивающимися, или как вы их там называете?
Гермиона ошарашено смотрела в полные неподдельной тревоги глаза матери.
– Мам, – хрипло выдавила она, оправившись от первого шока, – тебе как это вообще в голову пришло?
– Но, Гермиона, что я должна думать? Ты так странно себя ведешь…
– Я не странно себя веду, ладно? – Гермиона вскочила на ноги. – А его книга у меня потому, что мы подружились.
– Я так и знала! – выдохнула миссис Грейнджер.
– Мам! Он меня спас! – призналась Гермиона. – И вас тоже. И еще Гарри. Дважды. И потом еще помог нам в апреле.
– Подожди, а что было в апреле? И что значит, он нас спас?
Гермиона раздосадовано выдохнула и покачала головой, грустно глядя на мать.
– Я не должна тебе это рассказывать.
Миссис Грейнджер недоуменно огляделась по сторонам.
– И кому, по-твоему, я могу проболтаться на этом необитаемом острове?
Гермиона вздохнула и снова присела на пуфик.
– Когда в сентябре вас увезли сюда, а меня спрятали на время – это был он.
– Что он? – не поняла миссис Грейнджер.
– Драко… ну, Малфой, он рассказал о том, что меня хотят похитить, чтобы добраться до Гарри. А еще он предоставил одно из своих поместий в качестве убежища для меня.
– Одно из?
– Он из очень богатой семьи, – кивнула Гермиона.
– То есть ты хочешь сказать, что его семья вроде как помогает вашему директору? – попыталась понять миссис Грейнджер.
– Нет, его семья не знает о том, что он мне помогал. По крайней мере, даже если и знают, то делают вид, что не знают.
– Но… почему тогда?.. – женщина даже не смогла толком сформулировать свой вопрос.
– Все это очень сложно, мам, – Гермиона покачала головой. – Просто прими это на веру – он хороший человек. И ему я обязана своей жизнью.
– Так вот в чем дело! – ахнула миссис Грейнджер. – Ты в него влюбилась, верно? Потому ты сама не своя.
– Что?! Нет, мам! – тут же вспыхнула Гермиона. – Мы друзья. Ну, то есть… – она замялась, – то есть, не совсем друзья. В смысле, конечно, не просто друзья, но нет…
– Девочка моя, – миссис Грейнджер присела рядом с дочерью и ласково провела рукой по ее все еще мокрым волосам. – Тебе совершенно нечего стесняться. Влюбляться в твоем возрасте – это естественно.
– Мам, дело совсем не в этом, – дернулась Гермиона. Она поднялась и отошла к стеклянной двери, выходящей на небольшую террасу.
– О, – миссис Грейнджер сжала руки и взволнованно посмотрела на дочь. – Он тебя обидел?
– Нет, он меня не обижал, – еле слышно отозвалась Гермиона.
– Тогда в чем дело? Вы поругались?
– Ох, мама, все это слишком сложно, – всхлипнула Гермиона, пряча лицо в ладонях.
Миссис Грейнджер поднялась и вновь подошла к дочери.
– Я не хотела тебя расстраивать, – виновато произнесла она. – Я не знаю, что между вами произошло. Но, что бы это ни было, я думаю, вам просто нужно поговорить.
– Он не захочет меня слушать, – Гермиона мотнула головой.
– Если он действительно хороший человек, как ты говоришь, то, конечно, захочет, – уверенно кивнула миссис Грейнджер. – Напиши ему письмо или свяжись по этой вашей каминной системе.
– Каминной сети, – на автомате поправила Гермиона. – Но наш камин не подключен.
– Ну, тогда отправляйся туда, где он подключен, – пожала плечами миссис Грейнджер.
– Зачем ты меня к нему отправляешь? – Гермиона поймала в отражении в стекле взгляд матери.
– Потому что я вижу, что тебе что-то не дает покоя. Я уважаю твои тайны и допускаю, что ты можешь рассказать нам с папой далеко не обо всем. Но если тебе действительно дорог этот Драко, то ты должна быть с ним до конца честной.
– Даже если он никогда мне этого не простит? – спросила Гермиона, оборачиваясь.
– Я сомневаюсь, что ты могла бы сделать что-то такое, чего он не сможет простить, – ободряюще улыбнулась миссис Грейнджер.
– И ты меня вот так отпустишь непонятно куда?
– Ох, Гермиона, если меня чему-то и научил последний год, – вздохнула миссис Грейнджер, – так это тому, что ты уже вполне можешь о себе позаботиться. Мне это, конечно, не нравится. Но изменить я этого все равно не могу.
Гермиона неверяще смотрела на мать, а потом резко притянула ее к себе.
– Я тебя очень люблю, – выдохнула она.
– Я тоже тебя люблю, Гермиона, – улыбнулась миссис Грейнджер, отпуская дочь. – В верхнем ящике твоей тумбочки есть отличное снотворное. Отдохни, а утром решишь, что тебе делать.
– Хорошо, – кивнула Гермиона.
Миссис Грейнджер еще раз прижала к себе дочь, поцеловала и вышла из комнаты.
Гермиона вздохнула, потушила свет и юркнула в кровать. Пить снотворное она не рискнула. Ей еще о многом нужно было подумать этой ночью. Например, о том, что ее мать могла неожиданно оказаться права.
***
[Biffy Clyro – God & Satan]
Драко спустился в библиотеку.
– Мне передали, что сам Мастер Зелий желает со мной переговорить, – буркнул он, опускаясь в кресло напротив Северуса.
– И с чего вдруг столько официоза? – нахмурился Снейп.
Драко устало потер переносицу.
– Не обращай внимания, – мотнул он головой. – Паршивый день, паршивое настроение, что неудивительно, учитывая, где мы находимся.
– Тебе никогда не нравился мэнор, – равнодушно заметил Северус.
– Дело не в доме. Дом прекрасен, – Малфой окинул хозяйским взглядом библиотеку. – Дело в его хозяине и всем том кошмаре, что творится здесь по его милости уже семнадцать лет.
– Так значит, Люциус действительно уехал?
– Судя по его последнему письму, ненадолго, – устало сообщил Драко.
– И тебя это тревожит, потому что…
– Потому что вся эта таинственность в совокупности с желанием отца выслужиться перед Лордом создают тревожное сочетание, – Драко поморщился. – Серьезно, почему мы вообще это обсуждаем?
– Хочу понять, какими заботами занят разум моего крестника, – постарался как можно более равнодушно ответить Северус.
– В основном тем, почему я до сих пор жив, – грустно усмехнулся Драко.
Северус поморщился.
– Откуда такая любовь к драматизму?
– Брось, Северус, он видел меня. И то, что я еще не валяюсь у его ног, означает лишь, что я ему для чего-то нужен. А это еще более пугающе.
– У тебя есть какие-то основания для таких выводов? – подозрительно сощурился Снейп.
– Основания? О чем ты?
Северус кивнул, отводя взгляд.
– Просто подумал, что, возможно, ты знаешь что-то, чего не знаю я, – туманно отозвался он. – И что, возможно, ты мог поделиться этой информацией с мисс Грейнджер, например.
Драко резко выпрямился, подвигаясь на самый край кресла, склоняясь ближе к крестному.
– Что ты знаешь?
– А что я должен знать?
– Ну, о Гермионе, – нетерпеливо проговорил Драко. – Тебе что-то известно о том, почему она сбежала?
– Сбежала?
– Ну да! Она утром уехала к родителям, даже не попрощавшись.
– О, – Снейп отвел взгляд. – Вероятно, в этом есть моя вина. Она приходила ко мне утром.
Драко нахмурился.
– Зачем это?
– Просила пароль от директорского кабинета. Сказала, что ей нужно с ним поговорить.
– И ты ей позволил? – простонал Драко.
– А что я должен был, по-твоему, сделать?
– Она тебе что-нибудь сказала? – продолжал допытываться Малфой.
– Ничего она мне не говорила, – Снейп передернул плечами. – В чем вообще дело?
Драко поморщился и опустил голову на руки.
– Я не знаю, – глухо проговорил он. – Просто она так странно себя вела утром. Взвинченная была, вся на нервах, говорила, что чувствует что-то. Может, с ней что-то случилось, а она не говорит?
– Драко, ты ведешь себя неразумно, пытаясь найти логическое объяснение женской истерики, – менторским тоном заключил Северус, поднимаясь из кресла.
– Спасибо, утешил, – буркнул Драко. – Так зачем ты приходил-то?
– Ах да, – Снейп обернулся. – Я хотел сообщить, что отправляюсь с Альбертой в ее небольшое путешествие. Я за ней присмотрю, так что можешь не волноваться.
– За нее-то я и не волновался, – хмыкнул Драко. – А вот тебе теперь точно понадобится страховка.
– Вот это уже больше похоже на моего крестника, – с еле заметной улыбкой заключил Снейп, выходя из библиотеки.
На крыльце Хогвартса его ждала Альберта.
– Был у Драко? – спросила она, натягивая перчатки. – Нашел, что искал?
Северус молча вытащил из кармана исписанный мелким почерком кусок пергамента.
– Хорошо, – кивнула Альберта и накинула на голову капюшон, сливаясь с опускающимися сумерками.
– Куда ты?
– Мне еще нужно закончить кое-какие дела. Утром я обещала встретиться с Драко в Ирландии. Потом можем ехать.
И она начала медленно спускаться.
– Ты все еще настроена решительно? – тихо спросил Северус.
Альберта обернулась.
– Более чем, – кивнула она.
– Я не знаю, просто ты… – Снейп пожал плечами. – Ты говорила, что он умер. Убеждала меня, что совершено в этом уверена. А теперь… ты не боишься, что это окажется погоней за призраком?
Альберта неожиданно улыбнулась.
– Даже если и за призраком.
Снейп разочарованно покачал головой.
– Северус, он зовет меня. И это не метафора – я слышу его зов, каждое мгновение, он пульсирует у меня под кожей. Он там и он зовет меня. А живой он или мертвый, это совсем неважно.
– Хорошо, – кивнул Снейп. – Я буду ждать тебя к полудню.
Альберта снова улыбнулась ему и растворилась в сгущающейся тьме, оставив Северуса в одиночестве размышлять о степени своего безумия.
***
[Анна Пингина – Ласточка]
Пэнси стояла на балконе своей спальни в отцовском доме и смотрела, как медленно из-за горизонта поднимается солнце.
Она так и не смогла уснуть прошлой ночью, но совсем не чувствовала себя уставшей.
Через несколько часов должен был прибыть Роберт, чтобы забрать ее с собой на континент. Все это было оговорено еще несколько месяцев назад, но почему-то с каждой минутой Пэнси все больше сомневалась.
Она тяжело вздохнула, покручивая на запястье старинный браслет. В голове теснились непрошенные мысли. Вернулись сомнения, терзавшие ее на протяжении полугода.
В памяти всплывали разговоры с Северусом, письма Роберта, невысказанные тревоги родителей.
Пэнси облокотилась о перила и сокрушенно покачала головой. Она ведь уже почти поверила, что смирилась. Уже успокоилась, уже почти приняла свою участь. К чему же теперь новые терзания?
Из рощи неподалеку от имения поднялась стая птиц и понеслась навстречу рассвету. Пэнси сощурилась, глядя им вслед. Вот бы ей просто взять и улететь туда, где ей место.
Неожиданная мысль обожгла, словно удар. Пэнси поморщилась. А где еще ей было место, если не рядом с семьей? Она ведь и была на своем месте, выполняла свой долг. Но это ли был ее долг?
Пэнси вспомнила опустошение, поселившееся в глазах Блез после Пасхи. И тот огонь, который сменил пустоту и оцепенение. Даже Блез нашла в себе силы сделать что-то правильное. Неужели же этого не хватало Пэнси? Ведь говорила же она об Альберте когда-то, завидовала ее смелости и решительности. А всю свою решительность Пэнси тратила на то, чтобы заставить себя смириться с грядущим замужеством.
Пэнси сцепила руки в замок и что было силы сжала их. Резкая боль на мгновение отрезвила ее.
Брак с Робертом был идеальным выходом. Но Пэнси уже не была уверена, что хотела уйти. Может быть, в этом и была причина ее нежелания выходить замуж? Пэнси замерла на мгновение и попробовала прислушаться к себе. Она ведь хотела замуж. В теории она всегда хотела замуж. И нет, Роберт не вызывал у нее неприязни, ничуть. Он был милым, интересным и привлекательным.
Но она не хотела выходить за него замуж сейчас. Потому что чувствовала, что не должна сбегать. Что брак – это слабость и трусость. Она знала, что может пригодиться здесь и надеялась, что сможет помочь.
Пэнси нервно хохотнула. Кому она собралась помогать? Поттеру? Сопротивлению?
Но внезапно эта мысль не показалась ей такой уж нелепой.
Она замерла посреди балкона и невидящим взглядом уставилась на давно взошедшее солнце. Потом резко обернулась, влетела в комнату, подхватила легкий пиджак и поспешила вниз.
– Персефона! – окликнула ее с лестницы мать. – Персефона, во имя древних, куда ты так несешься?
– Мам, мне нужно кое с кем повидаться, – крикнула Пэнси. – Я вернусь через пару часов.
– Но Персефона! Роберт уже скоро будет здесь.
– Я успею, я обещаю, – бросила Пэнси и вылетела из дома.
Сколько времени она потратила зря, весь этот год она задавала не те вопросы не тем людям. Но у нее еще оставалось немного времени, чтобы принять решение. И она не собиралась это время терять впустую.
***
[Keane – House Lights]
– Хозяин! – Коста склонился почти до пола, но не смог утаить довольную улыбку.
– Коста, я приехал повидаться с Альбертой. Она здесь? – спросил Драко.
– Хозяйка отлучилась ненадолго. Она попросила вас подождать в малой гостиной.
Драко с улыбкой кивнул эльфу и поднялся на второй этаж.
Окна в гостиной были открыты нараспашку, и Драко даже поежился. Но вместе с тем он начал успокаиваться. После вчерашних волнений за Гермиону, вопросов об отце, которые он задавал сам себе, тревога начала его отпускать. Как и всегда он чувствовал себя в Ирландии в безопасности.
Он подошел к каминной полке и взял в руки рамку с колдографией. Ему тут же заулыбались и замахали чуть более молодая Альберта и маленький он. Драко хорошо помнил тот день. Люциус часто оставался в Лондоне тогда, и Нарцисса, решив воспользоваться этим, отвезла его на несколько дней к Альберте. Та как раз недавно вернулась из очередного своего таинственного путешествия. Драко вернул колдографию на место.
И вот теперь она снова уезжает. Он покачал головой. На какое-то время он позволил себе забыть, какой она была. Драко даже рискнул надеяться, что теперь Альберта успокоится и сумеет провести на одном месте больше полугода. Но это, конечно же, было наивностью с его стороны.
Драко отошел в другой конец комнаты. Там на столике лежала открытая книга, которую он принялся пролистывать от скуки, опустившись на диван.
Неожиданно в комнате похолодало еще больше, словно в открытые окна влетел порыв ветра. Драко обернулся, но занавески на окнах висели неподвижно. Он поежился, обхватил себя руками и понял, что холод исходил не снаружи, а был внутри него. Чувство потери сдавило грудную клетку. Драко согнулся, ощущая, как медленно, нестерпимо медленно у него отбирают что-то ценное. Это новое чувство не имело ничего общего с болью, но от образовывавшейся внутри пустоты хотелось кричать во весь голос.
Драко нашел в себе силы подняться. Он добрел до середины комнаты, что есть силы прижимая руки к груди. Он не понимал, что с ним происходит, и от этого было нестерпимо страшно.
Драко сжал зубы и заставлял себя делать шаг за шагом. Ему нужно было выбраться отсюда, нужно было пересилить эти ощущения. Ему нужно было найти Гермиону, а она уж точно сможет ему помочь.
В следующее мгновение Драко обнаружил себя стоящим на коленях посреди гостиной. Грудь сдавил очередной спазм, и выстоять на ногах не было больше сил. Что-то холодное обожгло его шею, на глазах от неожиданности выступили слезы.
Лишь одна мысль еще отчетливо пульсировала в его сознании – ему нужно было найти Гермиону.
Вот только Драко не знал, кто эта Гермиона и зачем она была ему так нужна.
***
[Aqualung – The Lake ]
– Роберт, вам совершенно не о чем волноваться, – в который раз заверила миссис Паркинсон.
Роберт вышагивал взад и вперед перед камином в библиотеке и бросал раздраженные взгляды на родителей своей будущей жены.
– Вы сказали, что она ушла в начале восьмого и обещала вернуться через два часа. Скоро уже десять, а ее по-прежнему нет, – сурово проговорил он.
Тим Паркинсон на мгновение поднял на него взгляд, но тут же вернулся к своей газете.
– Я уверена, она просто решила попрощаться с друзьями перед отъездом, – миссис Паркинсон нервно улыбнулась и бросила взгляд на мужа, ища поддержки. Но тот, казалось, был полностью поглощен разделом деловых новостей «Пророка». – Она наверняка сейчас у Блез. Вы знаете, Пэнси может казаться замкнутой и даже нелюдимой, но на самом деле она очень привязана к своим друзьям. Я совершенно убеждена, что она у Блез.
– Или у Драко, – спокойно заметил Тим, не поднимая взгляда.
– Да, конечно, или у Драко, – тут же подхватила его жена. – Они дружат с Драко буквально с самого рождения. Может, все-таки выпьете чаю, Роберт?
Роберт лишь одарил миссис Паркинсон очередным холодным взглядом и продолжил расхаживать по комнате.
Тим равнодушно пожал плечами, отвечая на взволнованный взгляд жены, и вернулся к газете.
– Все же это невероятно, до чего она своенравна, – пробормотал Роберт себе под нос.
– Что ж, вынуждена с вами согласиться, Персефона всегда была очень упряма, – кивнула миссис Паркинсон. – Если уж она вбила себе что-нибудь в голову, с ней уже никакого сладу.
Роберт замер и недоуменно уставился на женщину. Судя по всему, он даже не заметил, что говорил вслух.
– С каких пор твердость убеждений – это недостаток? – недовольно потянул мистер Паркинсон.
– А все-таки это необычно, – Роберт продолжил ходить по комнате. – И в особенности то, как она сопротивляется этому замужеству.
Он резко кивнул, хотел сказать что-то еще, но в итоге передумал.
Миссис Паркинсон бросила еще один тревожный взгляд на мужа. Тим в ответ покачал головой.
– Никогда не видел, чтобы кто-то так долго сопротивлялся собственной судьбе, – продолжал Роберт.
Миссис Паркинсон сдавлено охнула. Муж неодобрительно на нее посмотрел и свернул газету.
– Что-то не так? – вновь замер посреди комнаты Роберт, настороженно оглядывая Паркинсонов.
Миссис Паркинсон отставила на журнальный столик свою чашку с чаем, и от внимания гостя не укрылось, как сильно у нее задрожали руки.
– Тим, – осторожно обратилась она к мужу, – рано или поздно ему придется узнать.
– Узнать что? – в голосе Роберта появились стальные нотки.
– По мне так лучше поздно, чем рано, – отозвался мистер Паркинсон, недовольный тем, что ему не дали насладиться утренней газетой.
Он поднялся на ноги и обратился к Робетру:
– Видите ли, в чем дело, уважаемый сэр, Персефона не сопротивляется своей судьбе. Она сама свою судьбу выбирает.
Роберт замер на месте, ошарашено глядя на Тима.
– Не хотите же вы… – еле слышно пробормотал он. – Но это ведь невозможно…
– Тем не менее, это именно так.
– Но эта судьба начертана! – уже в полный голос воскликнул Роберт.
– Для вас, возможно, – невозмутимо кивнул мистер Паркинсон. – Но не для Пэнси. После ее рождения мы провели лишь обязательные ритуалы связи с родом. Ее судьба не была начертана, предназначение не определено. Магия не определила будущее моей дочери.
– Но это… просто немыслимо.
– Как угодно, – хмыкнул Тим, опускаясь на прежнее место.
– И вы молчали все это время? – Роберт почти сорвался на крик. – Как вы могли не сообщить о таком?
– Вы никогда не спрашивали, – равнодушно отозвался мистер Паркинсон.
– По правде сказать, – вклинилась его жена, – это ведь мало что меняет.
– Это меняет все!
– Но вы ведь сами сказали, что ваша судьба начертана. Если Персефона – это ваша судьба, то вам совершенно не о чем беспокоиться, – поддержал жену Тим.
– Это же свободная воля, – сокрушенно заключил Роберт, опускаясь в кресло. – Это меняет все. Она может выбрать любой путь.
На какое-то время в библиотеке повисло молчание. Роберт по-прежнему выглядел совершенно ошарашенным новостью, миссис Паркинсон нервно потягивала свой чай, а мистер Паркинсон с блаженной полуулыбкой наслаждался своей газетой.
Но идиллия длилась недолго.
Роберт вновь вскочил на ноги.
– Мне нужна ее личная вещь, – обратился он к миссис Паркинсон. – Что-то, что имеет сильную связь с Персефоной.
– Зачем вам это? – нахмурился Тим.
– Я должен найти ее, – с пылом ответил Роберт.
– Ну, это уже слишком. Моя дочь вернется, как только закончит все дела, – возразил мистер Паркинсон.
– Вы не понимаете, Тим! – на лице Роберта отразилась неподдельная тревога. – Она была вписана в мою судьбу, но ее собственный свиток чист. Этого не должно было случиться. Это как будто была совершена лишь половина ритуала и принесена лишь половина жертвы. Магия может взять свое в любой момент. Я должен найти ее, чтобы убедиться, что она в безопасности.
– Пойдемте, Роберт, – миссис Паркинсон решительно поднялась со своего места. Ее руки больше не дрожали, она перестала бросать неуверенные взгляды на мужа. Она взяла Роберта под локоть и повела его к выходу из библиотеки. – У меня в шкатулке хранится локон ее волос. Думаю, это вам поможет.
Тим посмотрел им вслед и с раздражением отшвырнул свою газету в дальний угол библиотеки.
***
[Daft Punk - Overture]
Гермиона толкнула тяжелую дверь, осторожно вошла в холл и улыбнулась. Столько воспоминаний сразу нахлынуло на нее при виде этого дома.
– Госпожа Гермиона, с возвращением! – посреди холла перед ней стоял Коста. Он легко поклонился и уставился на нее, видимо, ожидая приказа.
– Здравствуй, Коста, – улыбнулась Гермиона. – Я очень рада тебя видеть.
– Большое спасибо, госпожа Гермиона, – Коста еще раз поклонился, на этот раз он выглядел смущенным.
– Коста, ты не знаешь, а Драко здесь?
– Хозяин Драко в малой гостиной наверху, ожидает хозяйку.
– А Альберта тоже уже здесь? – неуверенно уточнила Гермиона.
– Хозяйка ненадолго покинула поместье, но должна вернуться в самое ближайшее время.
– Спасибо, Коста, – Гермиона уже хотела было отпустить домовика и направиться к лестницам, но поняла, что не имеет ни малейшего представления, куда ей идти. – А какая именно комната является малой гостиной? – уточнила она смущенно.
– В малую гостиную вас перенес господин Северус в ваш первый визит в имение, – спокойно пояснил эльф. – Так же вы провели там некоторое время с двумя господами по прибытии на Рождество. Если хотите, я вас провожу.
– О, нет, спасибо, Коста. Теперь я поняла, – Гермиона еще раз улыбнулась домовику. – Ты можешь идти.
Коста поклонился и с хлопком растворился в воздухе.
Гермиона вздохнула и собралась с мыслями, готовясь предпринять подъем по ужасным мраморным лестницам. В этот момент двери за ее спиной распахнулись и на пороге возникла Пэнси Паркинсон.
– Грейнджер? – удивленно воскликнула она.
– Эм, доброе утро, Пэнси, – смущенно выдавила из себя Гермиона.
– Добрым оно было до того, как я увидела тебя, – уверила ее слизеринка, подходя ближе. – Что ты здесь делаешь?
– Я приехала поговорить с Драко, – тут же начала оправдываться Гермиона. Она не могла этого объяснить, но присутствие Пэнси почему-то заставило ее нервничать.
– Он тоже здесь? – уже спокойнее поинтересовалась Паркинсон.
– Да, он приехал попрощаться с Альбертой.
– А, так она снова уезжает, – понимающе потянула Пэнси. – Альберта тоже здесь?
– Нет, еще не вернулась. Что значит «снова»?
Пэнси неуверенно пожала плечами.
– Альберта всегда куда-то уезжала, сколько я себя помню, – задумчиво проговорила она. – На моей памяти она ни разу не задерживалась на островах дольше, чем на пару месяцев.
– Понятно, – кивнула Гермиона и тут же нахмурилась. – А что ты здесь делаешь?
– Тоже заехала попрощаться с Альбертой, – невозмутимо заверила ее Пэнси.
– Ты ведь еще минуту назад не знала, что она уезжает, – Гермиона скрестила руки на груди и недоверчиво посмотрела на слизеринку.
– Ну конечно же, я знала, не говори ерунды, – оскорблено заявила Паркинсон и направилась в библиотеку. – Кстати, где Малфой? – спросила она, притормозив у резных дверей.
– Наверху, в малой гостиной, – оторопело отозвалась Гермиона.
– Ага, ну я поднимусь к вам через пару минут, – улыбнулась Пэнси и скрылась в библиотеке.
Гермиона недоуменно пожала плечами и принялась подниматься на второй этаж, крепко держась за перила.
Дверь в малую гостиную была заперта. Внутри из-за открытых настежь окон было довольно прохладно. От знакомого предвкушения в груди защекотало. Гермиона улыбнулась и уже хотела позвать Драко, но в последний момент замерла, так и не отпустив ручку двери.
Посреди комнаты стоял мальчик лет восьми. Одежда была велика ему на несколько размеров и висела мешком. Он потерянно озирался по сторонам.
– Доброе утро, мисс, – проговорил он, заметив Гермиону.
– Доброе утро, – на автомате ответила она.
Паника тут же захлестнула ее мысли. Она слишком хорошо знала его голос. Почти так же хорошо, как его светлые волосы. И уж точно не хуже его светло-серых глаз.
– А кто ты такой? – дрожащим голосом спросила она, хотя и знала ответ.
– Меня зовут Драко Люциус Малфой, – с гордостью произнес мальчик. – Я сын Нарциссы и Люциуса Малфоев. Мне очень приятно познакомиться с вами.
Гермиона нервно сглотнула, не в состоянии ответить хоть что-нибудь.
Позади в коридоре послышался топот каблуков.
– Ну что, где наш Малфой? – услышала Гермиона довольный голос Пэнси.
– Да вот он, кажется, – ошарашено кивнула она в сторону мальчика, стоило Паркинсон показаться в комнате.
Пэнси замерла рядом с Гермионой, недоуменно глядя на мальчика. На ее лице отразились тот же ужас и непонимание, что читались на лице Гермионы.
– Простите, мисс, – обратился мальчик к Гермионе, – но я так и не имел удовольствия узнать ваше имя.
– Да, это точно наш Малфой, – хрипло пробормотала Пэнси. – Или же это чертовски плохой розыгрыш.
– Меня зовут Гермиона, – ответила на вопрос мальчика гриффиндорка, стараясь не обращать внимания на комментарий Паркинсон.
– Приятно познакомиться, – мальчик чуть склонил голову. – А кто вы?
– Я? – Гермиона нервно хихикнула. – А я… я твой друг.
_______________________________
Итак, «Чужой мир» закончен!
Спасибо моей бете и гамме Катерине за неоценимую помощь с текстом.
Спасибо Совенку за помощь в понимании героев, их поступков и того, чего же я хочу.
И спасибо всем вам за то, что были со мной все это время, за ваши мнения и похвалу.
Предупреждая неминуемо возникшие вопросы: да, это конец «Чужого мира». Но нет, это не конец истории.
Героям предстоит пройти еще немало дорог, найти ответы на многие вопросы и преодолеть порой смертельные испытания…
Но это уже совсем другой фанфик.
Следите за обновлениями профиля.
А пока что, до новых встреч!)
