Другая история

Я очнулся от того, что меня кто-то тряс за плечо. Я разлепил сонные глаза и увидел Ольгу Дмитриевну. Выглядела она серьезной. - Вставай и иди умойся, через пятнадцать минут линейка. - Да, хорошо, - промямлил я и тут же вспомнил, - Ольга Дмитриевна, у меня же нет умывальных принадлежностей! - И ты все это время молчал? – удивилась она. - Не было повода сказать. - Семен, какой же ты... – она открыла шкафчик и начала в нем рыться. Я пока расправлял рубашку и перезавязывал галстук. - Вот, держи, - протянула Ольга Дмитриевна зубной порошок, щетку и полотенце. - Спасибо, - сказал я. - Вот еще, - протянула она мыло и коробочку. - А это что? - удивился я. - Бритва, тебе не помешает. По пути к умывальникам я пытался собрать сложную конструкцию советской бритвы. Прикрутил станок, кое-как вставил лезвие и недоверчиво посмотрел на то, что у меня получилось. Надеюсь, я себя этим не зарежу. - О, наш матершинник идет! – поприветствовала меня Ульяна. - Умеешь ты с утра поднять настроение, - буркнул я. - Знаешь, я впервые видела, чтобы Славу вот так сильно обидели. У тебя какой-то дар. - Ты же понимаешь, что я не специально? – с надеждой спросил я. Ульяна задумалась: - Я вообще не знаю, что о тебе думать. Ты какой-то странный. То следишь из-за дерева за Леной, то так оскорбляешь Славу! - Ладно, я плохой человек, ты права. - Я такого не говорила, - посерьезнела Ульяна. Я набрал в ладони холодной воды и окунул в них лицо. - Знаешь, ты неплохо, кстати, играла там в футбол. Я бы тебя, конечно, обвел, но для твоего возраста вполне. - Да, только вот я не играла в футбол, - рассмеялась Ульяна. - Ага, а кто же тогда играл? – с сарказмом спросил я. - Я играла! – послышалось с другой стороны. Я оглянулся и увидел Ульяну. Снова оглянулся и увидел Ульяну. И еще раз. Продолжаться это могло долго. Пока обе Ульяны не рассмеялись. - Что это… вы как… это… - Весело было потешаться над тобой! – ответила одна из Ульян. - Вас… не должно быть двое, - проговорил я. Ладно, девочки поменялись характерами, но такое! - А сколько нас должно быть? – усмехнулась вторая Ульяна. - Неправильно, это совсем не правильно, - пробурчал я себе под нос, - и что вас обеих зовут Ульянами? - Ты тут уже четвертый день, а до сих пор не знаешь, как кого зовут! – обиженно сказала одна из Ульян. - Я Юля, а это Ульяна! Юля… точно… но ведь она же… Я совсем запутался. Хорошо, хоть у Юли нету хвоста. - И долго вы меня так хотели разыгрывать? - Пока ты на линейке не появился бы, - рассмеялась Юля. - А ты за три дня ни разу там не был! – подтвердила Ульяна. - Да уж, - почесал я голову, - опасно с вами дело иметь. Ульяна и Юля рассмеялись: - Увидимся на линейке! – и скрылись за поворотом. Я почистил зубы, недоверчиво поглядел на бритву и прикоснулся к щетине. Лицо обожгло. Ну и как бриться без пены? Тут до меня дошло, зачем Ольга Дмитриевна дала мне мыло. Ну, что ж, хотя бы так. На линейку я шел с изрезанным лицом. Все пионеры уже встали в ряд. Славы видно не было. Я встал с самого краю. - Так, ребята, сегодня отличный день и я предлагаю нам всем отправиться на остров собирать землянику. А к обеду наши повара испекут пирожки с ягодами! Все пионеры довольно зашумели. В прошлый раз такого не было! Помнится, мы отправились за земляникой, только когда я нашел Шурика в заброшенном лагере. Видимо в этот раз все обойдется без этого. - А вечером предлагаю всем отправиться в поход! А вот это уже что-то знакомое. Дослушав вожатую, все отправились на завтрак. В этот раз я оказался не самым последним и успел занять самое дальнее место. Ко мне тут же подсела Ульяна. Или Юля? - Извиняться планируешь? - Перед кем? - Перед Славой! - Точно! Само собой. А где она? - Не пошла на обед. Сидит в домике. - И как я туда попаду? - Постучишься! Что ж ты такой… - Она мне не откроет, - сказал я, - или выставит вон. - Есть идея, - подмигнула Ульяна, - идем! - А как же завтрак? - Бедная Слава там голодает, а он тут думает, как бы живот набить! - Ладно, ладно, - виновато сказал я и оставил свою тарелку. Шли мы к домику Славы молча. - А близняшка твоя где? – поинтересовался я. - В столовой, наверное! - Я всегда думал, что близнецы друг от друга неразлучны! - Мы редкий случай! – рассмеялась Ульяна, - все, пришли. Иди к душевой, а я ей скажу, что ее Ольга Дмитриевна зовет. С душевой у меня был явно плачевный опыт. Вечно, как я там оказывался, что-то происходило плохое. - А может, в другое место? – спросил я. - Была идея на пристань, но ведь туда сейчас все придут за земляникой. Да и на площади многолюдно будет – все после завтрака проходить будут. Есть еще идеи? - Ладно, - согласился я и пошел к душевой. Я не знал, что сказать Славе, да и станет ли она меня слушать вообще? А может, стукнет, как следует? Если после этого простит, то я готов даже на фингал! Долго ждать не пришлось. - Привет, - неуверенно проговорил я, завидев ее. - Так и знала, что Ульяна все врет! – прошипел Славя и развернулась. - Постой, - взял я ее за руку и понял, что зря. Гневный взгляд Славы напрочь выбил меня из колеи и лишил на мгновение слов. - Я… понимаешь… я реально козел, я очень виноват и хочу извиниться. Хочешь, я извинюсь при всех? - Делай, как хочешь, - проговорила она и отправилась прочь. Ну что я еще мог ей сказать? - Знаешь, - вдруг, сказала Слава и развернулась, - если ты решил, что я всем рассказала про тот случай и поэтому разозлился… - Нет, не поэтому. - Тогда что не так? За что ты так на меня? - Я… я просто… я не знаю, - признался я. Слава долго смотрела на меня, а потом сказала: - Я никому не расскажу, только при условии, что и ты никому не расскажешь про то, какой меня вчера видел. - Я этого не сделаю! – пообещал я. Слава ушла. Не знаю, простила ли меня. Хоть я и не был виноват, но чувствовал себя ужасно. За земляникой я, само собой, не пошел. Все, наверняка, меня теперь считают изгоем. Только Ульяна и Юля более-менее ко мне относятся, словно, ничего и не было. Я отправился на футбольное поле: снова захотелось попинать мяч. Я лишний раз убеждался, что в этом лагере мне нет места. Как же хочется поскорей отсюда убраться! Нет никакой радости от этого лета. Оно другое, совсем не то. Меня достали девочки, поменявшиеся телами, хотя я уже и привык, меня достала эта жара, это солнце, пение птиц, голубое небо. Впервые я захотел оказаться в своей квартире, смотреть на холодную зимнюю улицу. Не знаю, почему. От злости я пнул что есть силы мяч, тот подлетел вверх и пересек забор. Я, ворча, поплелся за ним. В лесу было свежее, хотя лесом это было трудно назвать, скорее леском. - С такими усердными тренировками ты скоро футболистом станешь! – сказал знакомый голос. Я взял мяч и, не прицеливаясь, отправил его в Семена. Тот ловко увернулся. - А вот с меткостью у тебя не очень. - Просто уходи, - устало ответил я. Сейчас у меня не было сил злиться. Я просто хотел побыть один. - Что же ты так грубо со мной. - А как с тобой надо? Ты мне портишь жизнь, а я должен быть тебе благодарен? - Я не твой враг, - сказал он, - я лишь хочу тебя вывести на правильный путь. Зачем тебе Лена? Ты не будешь с ней счастлив. - Я сам решу, ясно? - Нет, не решишь, - мой двойник подошел ближе, этот гад меня совсем не боялся, - ты такой дурак, как и он. Все ради Леночки, все ради нее! Он трахнул всех девок в этом лагере, а выбрал эту умалишенную. Он поэтому к тебе пришел. Ты же по ней сохнешь! - От моего выбора ничего не зависит. - Ошибаешься, Семен. Выбор придет. И тебе придется определить, какую же ты девушку любишь на самом деле. - Тогда выбор очевиден. - Какой же ты дурак! Ты не понимаешь, что эта девка тебя не стоит. Она поехавшая! Она режет вены непонятно из-за чего. Тебе такая дура нужна? Руки произвольно сжались в кулаки. - Проваливай, - гневно сказал я. - А может, ты меня заставишь, а? Хотя ладно, давай так, назови мне хотя бы 5 причин, почему ты хочешь остаться с этой целкой. Я стоял к нему спиной и чувствовал, что этот урод меня провоцирует. - Проваливай. Ты не заставишь меня передумать. - Какой же ты дурак, Семен. Какой же дурак. Ты совсем ничего не понимаешь! - Если ты не хочешь уйти, то уйду я, - громко сказал я и сделал шаг. - Да в ней же, кроме больших сисек, ничего стоящего нет! – крикнул он. Рука, сжавшаяся в кулак, с разворота попала прямиком в челюсть моему двойнику. Тот упал и рассмеялся. Я же набросился на него и принялся наносить удары, как умел, как мог. Он, лягнув меня ногой, сбросил с себя и тут же нанес ответный. Я схлопотал в глаз, потерял равновесие, но не упал. Второй удар я чудом отбил. Попытался нанести свой, но двойник оказался проворнее и, схватив меня за воротник повалил на землю. Я попытался как-то отбиться, но одна рука оказалась прижата ногой. Вторая пыталась почти вслепую отражать удары, но получалось очень плохо. Удар, еще один и еще. Мой двойник лупил меня не щадя и кричал одно и то же: - Эта тварь не достойна тебя! Не достойна! Ты идиот, если думаешь, что вы будете счастливы! ИДИОТ! Он резко исчез, а я лежал на земле, приходил в себя и ощущал, как по лицу стекает кровь. Я не знал, что в борьбе с собой можно проиграть. В прямом смысле. Но это случилось. Сейчас я не ощущал ничего. Ни злости, не гнева. Была ненависть. Я ненавидел самого себя. Подняться оказалось достаточно сложно. Я вытер кровь и понял, что у меня разбит нос. Еле волочась, я отправился к умывальникам. Холодная вода как-то оживила меня, хотя синяки разболелись с двойной силой. Интересно, что скажет вожатая? Хотя, мне как-то плевать. Я вдоволь умылся и сплюнул кровавое месиво, запекшееся во рту. Зубы вроде целы, значит, просто разбита десна. - И кто тебя так? – спросила Маша. Я увидел ее краем глаза, но не хотел замечать. - Никто, - ответил я. - Понятно, значит, на обеде мне нужно будет выискивать второго пионера с синяками? Я бросил на нее взгляд и снова отвернулся к умывальникам. - Ты, должно быть, считаешь, что я просто ужасный человек. Идет четвертый день, а я уже успел оскорбить Славу и с кем-то подраться. - Бывает. Все люди разные. Но это не значит, что они плохие. - Нет. Плохие люди все же есть. И их очень много. Но вот отличить их от добрых тяжело. - И к каким бы ты себя отнес? - Не знаю, наверное, ни к каким. - Разве так можно? Может, ты все-таки добрый? - Почему ты так уверена в этом? – спросил я и повернулся к Маше. - Почему тебя волнует, какой я? - Не знаю. Я ведь просто спросила. - Почему ты не собираешь землянику со всеми? - спросил я и проверил лицо на наличие оставшейся крови. - Заметила, что тебя нет, и решила разыскать. - Зачем? - Просто. Подумала, что ты себя погано чувствуешь после того, что произошло со Славой. Не знал, что Лена могла бы употребить такое слово. То есть Маша. Я снова отвернулся, но умываться уже не хотелось. Может, сходить в медпункт? Электронику в прошлый раз неплохо замаскировали фингал, хотя у меня синяков будет побольше - Скажи, тебе она нравится? – спросила Маша. - Кто? - Слава. - С чего ты взяла? - Не знаю, просто мне так показалось. - Значит, неправильно тебе показалось, - грубо ответил я ей. Причин злиться на Машу у меня не было. Скорее я злился на себя. - Знаешь, у меня был шанс. Шанс все исправить, - вдруг, неожиданно для самого себя начал я, - он еще есть. Этот шанс очень важен для меня. Но я знаю, что все испорчу. Упущу его, как и всегда. - Ты так говоришь, как будто от этого шанса зависит вся твоя жизнь, - улыбнулась Маша. - А если так. Поверишь мне? - А какая разница, поверю или нет? - Да никакой. Извини, просто реально все достало. Эта поездка была ошибкой. - Знаешь, - сказала очень тихо Маша, словно, нас подслушивали, - мне иногда этот лагерь кажется таким знакомым, будто я уже была здесь когда-то. Я внимательно посмотрел на нее: - Да, мне тоже. Скажи, только честно. Тебе никогда не казалось, что ты словно не в своем теле. Словно ты, другая? - Нет. Мое тело – это мое тело, и, насколько я знаю, переместиться из одного в другое пока нельзя. - Нельзя… - тихо повторил я, - мне очень жаль, что так получилось. Что я в таком виде предстал перед тобой, я, пожалуй, пойду наведуюсь в медпункт, может, там что сделают с моей рожей. - Шрамы украшают мужчин, - рассмеялась Маша, - надеюсь, к обеду будешь как новенький! Если к обеду я не сбегу из этого чертового лагеря, подумал я.