Другая история

Пошел я, правда, не в медпункт, а в домик. Спать не особо хотелось, но еще меньше хотелось пребывать в сознании. Мой двойник не остановится на этом, а я даже не смогу его остановить. Разве есть какой-то толк от меня? А может, все уже предрешено? Я разделся, оглядел тело и понял, что синяков и там достаточно. Ну и ладно, скажу всем, что это меня поколотила Слава за вчерашнее. От этой мысли мне стало веселее. Уснул я быстро. Мне опять снился сон. Вожатая кричала на меня, но слов разобрать я не мог. - Ольга Дмитриевна, что я сделал? – виновато спросил я. - Что ты сделал? Как ты мог избить всех девочек? Они же ничего тебе не сделали! - Избить? – слабым голосом спросил я. - Вот, - крикнула вожатая и показала в сторону. Я обернулся и увидел Славу, у которой была перебинтована рука, Машу, с сильными ссадинами на лице, Алису с синяками, Ааяноми с бинтами на глазу. Неужели это все сделал я? - Ольга Дмитриевна, я не мог… - Это он, это он, я все видела! – закричал Ульяна и стала прыгать вокруг меня. - Нет, я не делал этого, не делал… - Делал! Делал! – кричала Ульяна. Я очнулся в холодном поту. На улице уже наступил вечер. Хотя бы этих снов не было. У меня и так проблем хватает. Я вышел на улицу и дошел до площади. Вокруг никого не было. В домиках свет не горел. Должно быть, все ушли в поход. Правда, он кажется был чуть позже в прошлый раз. Хотя, чему уже тут удивляться. В животе сильно заурчало. Я проспал и обед и ужин, а значит буду, сейчас мучиться от голода. А может, стоит пойти в столовую? Хотя она наверняка закрыта. Но все равно больше некуда идти. Я поплелся к столовой, почесывая рану. Может, там уже все загноилось? Я ведь так и не сходил в медпункт. Я развязал бинт и обнаружил, что рана немного затянулась, хотя швы почернели. Плохо это или хорошо? Наверное, все же стоит зайти к Виоле. Столовая мирно дремала, и свет там не горел. Я подергал ручку и понял, что вариантов нет. Пойду в медпункт. Медсестра, к счастью, оказалась на месте. Увидев меня, она округлила глаза: - Ого! Я смотрю, времени ты зря не теряешь! Неплохо тебя разукрасили. - Да я не по поводу этого. Просто моя рана… Я давно не приходил и боюсь, что… Медсестра взяла меня за руку и посмотрела внимательно. - Швы пора снять и обработать руку спиртом, а так, ничего страшного, хорошо заживает. Я долго пробыл в медпункте, казалось, что уже наступила ночь. В итоге рука была обработана и обвязана новыми бинтами, а от устранения синяков я отказался. С одной стороны, потому что мне было плевать, с другой, на меня накатил сон. Странно это как-то: вроде бы проспал больше половины дня, и снова хочу. Разбираться мне в этом не хотелось, поэтому я прямиком отправился в домик, укутался в одеяло и уснул. Проснулся я рано утром. Солнце едва поднялось, и розовое небо красиво смотрелось из окна. Вожатой, к моему удивлению, в домике не оказалось. Что-то мне это все не нравилось. Я вышел наружу и огляделся. Неужели они не вернулись из похода? Может, решили переночевать в лесу? Без спальных мешков? Нет, это очень глупо. Но как же тогда объяснить исчезновение вожатой? Или, может, она очень рано проснулась? Вдруг, очень сильно захотелось помыться. Кожа стонала после нескольких дней, проведенных в одной одежде. Ее бы тоже неплохо бы состирнуть, но мне не в чем будет тогда ходить. Я вернулся в домик, взял полотенце и отправился в душевую. Надеюсь, сейчас-то там никого нету. Птицы уже пели свои песни и сопровождали мой путь. На площади было тихо, один только Генда, как ни в чем не бывало, стоял и молча нес свою службу этому лагерю. В душевой никого не было, я натаскал воды и как следует помылся. Да, все же это прекрасное чувство! Сейчас бы выйти прямо на улицу и вдохнуть мокрым телом утренний воздух. Я усмехнулся. Слава, наверное, так же решила в тот раз. Когда я вышел наружу, то солнце уже встало и озаряло своими лучами чуть голубевшее небо. Я вернулся в домик, обнаружил, что вожатой до сих пор нет, и решил отправиться на площадь дожидаться линейки. В скором времени на площадь стали подтягиваться пионеры. Каждый с интересом глядел на меня, но ничего не говорил. - Кто это тебя так? – спросила подошедшая Ульяна. - Слава отомстила, - ответил я. - Чего ты врешь, она не могла! - А кто мог? - Не знаю. - Вот и я не знаю, - вздохнул я и пошел строиться. Однако пионеры о чем-то шумно переговаривались. Я хотел подойти к Алисе и спросить, в чем дело, но она взглянула на меня и отошла. Что ж, ничего удивительного. - Что происходит? – спросил я у Маши. - А ты ничего не замечаешь? Вожатой нет. Ты же в домике ночевал? - Да, но когда проснулся, ее не было. - А во сколько ты проснулся? - Очень рано, солнце только вставало. А что вчера было? - Что? – удивленно посмотрела на меня Маша. - Ну вожатая вчера была с вами? - А… да, мы ходили в поход. Потом вернулись в лагерь, она со всеми попрощалась и пошла в свой домик. Нравилось мне это все меньше и меньше. - Семен, - подошла ко мне Аяноми, - сходи за Ольгой Дмитриевной, она, наверное, проспала. - Её нет в домике, - ответил я. - То есть как нет? – спросила удивленно Алиса. - Я проснулся, и ее не было. - А может, ты с ней что-то сделал? – спросила Лена. - За кого ты меня принимаешь? За маньяка? - Семен, откуда у тебя синяки? – спросила Алиса. - Это никакого отношения к делу не имеет, - ответил я. - Семен, - тихо вмешалась Аяноми, - подумай сам, и невооруженным глазом видно, что ты дрался. Но у других пионеров нет ни синяков, ни царапин. Значит, ты дрался с кем-то, кого здесь нет. - Да вы что, - вдруг, закричал я, - действительно думаете, что я Ольгу Дмитриевну? Что я с ней что-то сделал? Алиса с испугом попятилась от меня. - Ну что ж, если хотите, наденьте мне на руки оковы и бросьте в темницу, - выставил я руки, - обвиняйте меня во всем, что случается в этом чертовом лагере. Давайте! Ну? Где оковы-то? Все пионеры с ужасом смотрели на меня и молчали. "Как я до этого докатился?" - с сожалением подумал я. - Знаете, с кем я дрался? – продолжил я. - Я дрался с самим собой! Да! И он меня неплохо отделал. Мой двойник. Похож, как две капли воды! А еще знаете что? Вы все на самом деле не те, кем себя считаете! Вот ты! – ткнул я пальцем в Алису. - Ты дерзкая и злая, ты гордая, такая, как Слава, а Слава, в свою очередь, добрая и спокойная! А ты, - ткнул я в Машу, - у тебя прекрасные косички, но на самом деле они должны быть не такими длинными, да и фиолетовый цвет волос тебе куда больше подошел бы! А ты, - указал я на Аянами, ты вообще Женя! Ты не из Японии. Но ты, скорее всего, думаешь, что я сумасшедший. Вы все так думаете. Я вернулся в этот лагерь, чтобы спасти вас всех! Но, похоже, спасать придется меня самого! – на этом слова у меня кончились. Я еще несколько минут смотрел на пионеров, ожидая, кто первый заговорит, но они молчали. - Если у вас нет вопросов, то я пойду. Поищу хотя бы Ольгу Дмитриевну, потому что я с ней НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ! – я развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь с площади. Не знаю, что здесь происходит. Может, мой двойник удушил вожатую где-нибудь в лесу и сейчас я найду ее труп. Прекрасно, тогда я не поеду на автобусе 410 домой. Нет, я поеду прямиком в милицию. Отлично! - Семен, что ты делаешь? - Что я делаю? Делаю то, чтобы я и сделал! Ты так сам сказал, - взглянул я на своего двойника. - Нельзя вот так взять и всем рассказать то, что они не готовы услышать. - А разве можно просто так послать меня в этот лагерь, не сообщив о том, что мои двойники умнее вас всех и что я буду сражаться в неравной борьбе? Вы обманули меня! Недосказали! А я теперь не знаю, что делать! Может, ты знаешь где наша вожатая? - Я не знаю, - кратко ответил он, - а вот ты - наверняка, - на этой ноте он исчез. Докатились! Теперь и мой двойник считает, что это я что-то сделал с Ольгой Дмитриевной! Великолепно. От злости я оторвал ветку дерева и начал лупить по стволу, пока с четвертого раза она не сломалась. Что мне делать? Что?! - Семен, ты тут? – услышал я голос Маши. Еще и она пришла! - Чего тебе? – гневно спросил я. - Почему ты на меня злишься? - Я не злюсь… то есть я злюсь, но не на тебя. Извини. - Ничего. Что ты планируешь делать? - А ты что, не считаешь меня психом? Я вроде как следует показал это! - В твои слова, конечно, трудно поверить. И я… не совсем верю… Но я уверена, что с Ольгой Дмитриевной ты ничего не делал. - Спасибо, - проговорил я. - Так что ты собираешься делать? – спросила Маша. - Да откуда мне знать… Вожатая пропала, такого еще ни разу не было. Ну, в смысле в других лагерях, то есть… не буду об этом, это же звучит как бред. - Нет уж, рассказывай, не волнуйся о том, поверю я тебе или нет. - Этот лагерь всегда повторяется. Я уже не в первый раз тут. Точнее именно Я в первый, но… боже, - я закрыл лицо рукой, - в общем, неважно, факт в том, что каждый раз все повторяется вновь и вновь, но в этой версии лагеря все идет по-другому. Абсолютно не так. Хотя есть вещи, которые остаются прежними, например поход или танцы… Но сейчас… Такого никогда не было, и я не знаю, что… - я, вдруг, замолчал. Маша внимательно смотрела на меня. Ольга Дмитриевна любила проводить время в кружке кибернетики. Когда я туда пришел на обход, в кружке был один Электроник, а Шурика я так и не увидел. Я внимательно посмотрел на Машу и проговорил: - Я знаю, где наша вожатая, но нам нужен фонарь.