Детям до 18 лет пить строго запрещено!

      Тсунаёши оглядывался по сторонам, поражаясь цветущей природе Италии. «Всё-так не зря Реборн привёз нас сюда! — думал он. — А я-то боялся, что мой чудаковатый репетитор опять что-то жуткое придумал». Эх, наивный… — Тсуна, у меня для тебя хорошая новость, — Реборн прыгнул к Саваде на плечо. — И какая же? — Отправишься в гости на пару деньков к своим старым знакомым. Я уже договорился. — Старые знакомые? — удивился Тсунаёши. — Да я вроде как в Италии никого не знаю.       Реборн хитро улыбнулся. — На месте увидишь.       Реборн, восседая на плече своего ученика, указывал дорогу не хуже навигатора, и после петляния по узким улочкам Тсуна наконец вышел к роскошному особняку. Савада нажал кнопку звонка, ещё не подозревая, на что согласился. Дверь распахнулась. На пороге стоял, растянув губы в хищной улыбке, Бельфегор. — Ши-ши-ши, смотрите-ка, кто пожаловал! Сам Савада собственной персоной. — Реборн, по-моему, мы пришли куда-то не туда, — тихонько пробормотал Тсуна, но Бел услышал. — Нет, всё правильно. Реборн-сан заранее договорился о твоём визите. — Что?! Реборн, ты из ума выжил? — А что? — невинно осведомился репетитор. — И отдохнёшь, и жизнь мафии воочию увидишь. Плохо, что ли?       «Очень плохо», — подумал Тсуна, но при Бельфегоре вслух этого сказать не решился. — А, мусор явился? — раздался громовой голос. Позади Принца показалась могучая фигура Занзаса. — Мне кажется, это какая-то ошибка, — пролепетал Тсуна. — Пошли, пошли, — босс Варии сгрёб слабо сопротивляющегося Саваду в охапку и потащил внутрь, напоследок бросив Реборну. — Зайдёшь денька через два. Долго возиться с твоим молокососом я не собираюсь. — Окей, — весело отозвался тот и пошёл прочь, предоставив заботы о Тсуне Варии. «Он всё ноет да ноет, — размышлял киллер. — Глядишь, после компании Занзаса прекратит хоть немного». Как Реборн сделал следующие логические выводы, оставалось загадкой. — Это ошибка! Просто неудачная шутка! — продолжал отпираться Тсунаёши уже внутри особняка, но на его причитания никто не обращал внимания. В сопровождении Занзаса и Бельфегора они дошли до довольно-таки большой комнаты, шикарно обставленной. Там собрались все офицеры независимого отряда убийц. Взглянув на поблёскивающий меч Скуало, многочисленные железяки, коими оказался обвешан Леви-А-Тан, словно новогодняя ёлка, посмотрев на окна с ажурными решётками и на подозрительную улыбку Луссурии, Тсуна понял, что вляпался по полной. — Мамочки, — только и смог он сказать.       Два дня прошли как-то незаметно — вернее, даже полтора. Хранители, а особенно Гокудера, скучали по своему боссу-недотёпе и волновались — как он там, с Варией? В итоге Хаято заявил, что боле не намерен оставлять Джудайме «с этими варварами», и сказал, что, если понадобится, пойдёт за Тсуной в одиночестве. Разумеется, этого не потребовалось, ведь остальные сразу же согласились идти с ним. Даже Реборн идею одобрил.       Особняк Варии встретил пугающей тишиной. Ни оглушительного «врой», ни истошного «мусор», ни грохота летающей мебели. Даже иллюзии Вайпера не ощущались. «Не нравится мне это», — подумал Реборн, но не стал делится своими опасениями с остальными.       На звонок, нажатый многократно, никто не отозвался, зато дверь оказалась открыта, и незваные гости вошли. Внутри особняка в самом деле царила гробовая тишина. — Как-то нетипично для Варии, — высказал своё мнение Хаято. — Может, игра такая? — выдал свою коронную фразочку Ямамото. — Я вижу экстремальный капкан! — Реохей стоял рядом с железными тисками, которые сперва можно было и не заметить, поскольку в эту часть дома пробивалось не так уж много света — окно находились слишком высоко. — Тут что, диких зверей ловили? — удивился бейсболист. — Знаете, Реборн-сан, я уже жалею, что, кроме двух тупоголовых спортсменов, никто не пошёл, — прошептал Гокудера киллеру, сидящему у него на плече. — Будь тут этот выскочка Хибари, я чувствовал бы себя поспокойнее.       Не успел Реборн ответить, как откуда-то сверху послышалось: — Эй, мне кажется, или в холле кто-то разговаривает? — А звонка в дверь вы, чёрт возьми, не слышали? — возмутился Хаято. — Могли бы встретить, в конце концов. — И не собираемся. Нам жизнь дороже. Хотите — поднимайтесь, поговорим. Только смотрите под ноги, тут на каждом шагу ловушки.       Удивлённые таким приветствием хранители и Реборн последовали совету голоса, кажется, принадлежавшего боссу Варии. Поднявшись, они оказались в просторной комнате, обставленной дорогой мебелью. На первый взгляд она была пустой, но, задрав голову, Хаято увидел весьма неожиданную картину: облепив роскошную люстру, словно виноградины, самые элитные бойцы специального отряда убийц, включая начальника, висели под потолком и, похоже, панически боялись спуститься вниз. — Эй, какого тут происходит? Где Джудайме? — С ним-то как раз проблем нет, — у Занзаса под глазами отливали фиолетовым мешки от недосыпа. — Не считая того факта, конечно, что этому Недодесятому нельзя пить ничего крепче кефира. — Ты что, напоил его? — осведомился Реборн. — А, это ты? Не спав ночь, тебя и не заметишь. Ты хоть знаешь, насколько тупая была твоя идея отправить сюда это исчадие ада? — Тсуна же вроде безобидный, — рассмеялся Ямамото.       На люстре кто-то поперхнулся, а у Бельфегора начался припадок нервного смеха. — Ничего не понимаю, — вздохнул Хаято. — Не стал бы Дечимо пить. — Врой! Это чёртов босс его напоил! Приставил к виску пистолет, дал виски столетней выдержки и давай ему по ушам ездить — мол, все настоящие мафиози умеют пить, а если откажешься, я курок спущу. Ну, Савада и выпил. — Как вы посмели угрожать Джудайме?! — Спаивать детей — экстремально неправильно!       Реборн помрачнел. — Так, Занзас, где он сейчас? — В моём кабинете. Только идти не советую — там весь коридор ловушкам утыкан. Но, если вам, мусор, надоело жить, то Маммон вас проводит. Он один тут летает. — Мы без Тсуны не уйдём, — рассмеялся Ямамото. — В таком случае прошу за мной, — призрачный Аркобалено оторвался от люстры и беззвучно поплыл в нужном направлении. Трое хранителей и Реборн последовали за ним.       Коридор в самом деле оказался полосой препятствий. Несколько раз ребята неосторожно задевали невидимые проволочки, и в них летели отравленные иглы, ножи, даже топоры и копья. Выручал Реборн, в мгновение ока превращающий опасные предметы в горстку пепла благодаря испепеляющим пулям Вонголы. С потолка также свисали различные ловушки, а на полу было столько приспособлений для убийства, что избежать все — нереальная задача. Когда зловещий коридор остался позади, Маммон заявил: — Дальше я не пойду. Вон та золочённая дверь ведёт в кабинет босса. Забирайте своего Саваду и никогда больше не приводите!       Вайпер растворился в воздухе. Гокудера потянул ручку указанной двери, и та со скрипом открылась. Хранители вошли. На кресле Занзаса, бесцеремонно закинув ногу на ногу и держа в руке откупоренную бутылку виски, сидел Тсунаёши. Он обвёл гостей помутневшим взглядом. — О, вы пришли! Какая приятная неожиданность. А то с Варией совсем скучно. Люстру им, что ли, подорвать? — Джудайме, давайте пойдём домой.       Тсуна скривил губы в усмешке. — Вот ещё! Мне здесь нравится. Забавно наблюдать, как Занзас меня боится. — Эй, Тсуна, ты просто слишком много выпил, — отозвался добродушный Такеши. — Тебе всего лишь надо прекратить прикладываться к бутылке, и всё само собой пройдёт. — Ямамото экстремально прав! — Прекратить пить, да? — Тсунаёши стал балансировать бутылкой на ребре ладони. Жидкость внутри булькала. — Тсуна, хватит комедию ломать. Собирайся и пошли.       Бутылка перестала качаться, замерев. Тсунаёши поднёс горлышко к губам и отхлебнул. — Никчёмный Тсуна, ты вообще меня слышишь? — возмутился Реборн. — Никчёмный Тсуна — так, кажется, ты меня только что назвал? — Тсунаёши уставился пустыми глазами в пол. — Как же это достало. Никчёмный, бесполезный, молокосос… знаете, что? — Савада оживился. — Я с вами повеселюсь! Гокудеру-куна оставлю в живых, а вот остальных… — С-спасибо, конечно, Джудайме, но вам не кажется, что это уже не смешно? — А кто-то смеялся? — Савада вновь приложился к виски из запаса Занзаса. Количество спиртного в стеклянной таре заметно уменьшалось. Тсуна бы опустошил бутылку целиком, но последняя разлетелась прямо у него в руке. От пистолета Реборна шёл слабенький дымок. — Хватит пить, идиот. У тебя и так уже мозги не работают. — Ах, теперь я ещё и идиот! — Тсуна покинул кресло и выдержал театральную паузу. — Что же, самое время начать игру, господа. Вы хотите, чтобы я покинул особняк? Хорошо, если вы выиграете, я выполню ваше требование… может быть. Правила просты: вам надо остаться в живых. — За какое время? — упавшим голосом спросил Хаято. — Ох, тебе, Гокудера-кун, волноваться не придётся — ты не участвуешь. Остальные, если есть желание, тоже могут сдаться сразу. А так времени у вас — ровно сутки. Начнём!       Перчатки Тсунаёши охватило пламя, а во лбу распустился огненный цветок. Сгусток энергии попал в стену и пробил там дыру. Хранители, переглянувшись, дали дёру. — Куда же вы? — засмеялся Тсуна. — Думаете, лучше помереть в ловушках? Я не для того тратил на них деньги Маммона, чтобы они лишали меня удовольствия самому кого-нибудь прикончить.       Хранители уже почти покинули злополучную комнату, как Тсунаёши стал концентрировать пламя для новой атаки. — Я задержу его, — Гокудера достал динамит и подкинул его в воздух.       В ту же секунду часть потолка около дверного проёма обвалилась. По кабинету расползался дым и запах гари. Хаято получил в спину ощутимый удар небольшим куском стены, отлетевшим во время взрыва, и теперь валялся на полу, корчась от боли. Остальные хранители вместе с Реборном смогли покинуть кабинет. — Ай-яй-яй, как нехорошо получилось. Я же говорил, что тебе не стоит участвовать в этом, Гокудера-кун. Видишь, к чему привёл твой взрыв, — Савада наклонился над хранителем. — Придётся отдать мне динамит, иначе я за себя не ручаюсь.       Хаято нехотя вынул откуда-то — Тсуна снова не понял, где именно его друг хранит взрывчатку — динамит и протянул его Саваде. — Вот и отлично, — улыбнулся Тсунаёши. — А теперь давай выпьем. Мне интересно, что с тобой станет, когда ты напьёшься.