— Все всё поняли? — спросил ещё раз Занзас.
— Да, босс, — отозвался один лишь Луссурия. Остальные уже стояли на постах.
— Значит так, мусор, напоминаю ещё раз — начинаем операцию «Грохнем пьянь» по сигналу. Кто начнёт раньше, тому засчитаю фальстарт и лишу премии. Ясно?
— Дыа, босс.
Все замерли, ожидая «гостей». Наконец поблизости послышались шаги и жуткая песня Скуало, слова которой я приводить здесь не буду, дабы не травмировать читателям психику. Операция едва не сорвалась в самом начале как раз из-за этого, поскольку у Бельфегора начался очередной припадок нервного смеха, когда Потрошитель услышал сие «восхитительное» пение, но бодрящий пинок от босса быстро привёл Принца в порядок.
Тсуна первым преодолел лестницу в подвал.
— Погреб такой большой, — Савада оглядывался по сторонам. — Неожиданно даже. Ух ты, что это?
На маленьком бочонке, словно нас столике, стояли бутылка и два стакана, в обычной жизни используемые для перелёта по маршруту Занзас — Голова Скуало. На горлышке бутыли красовался изящный бант розового цвета (Луссурия одолжил ленточку). Рядом лежала записка. Тсуна поднёс её почти вплотную к глазами, хотя плохим зрением не страдал, но прочитать не смог — алкоголь по-прежнему кружил голову.
— Котик, ты можешь мне вот это промяукать? — Тсуна сунул клочок бумаги Хаято. Тот секунд тридцать провёл в оцепенении, после чего откусил от записки маленький кусок и принялся с воодушевлением жевать.
— Фу! Выплюнь! — крики нужного действия не возымели. — Банши, что твой брат творит?
— Понятия не имею. Дай записку сюда, я прочту.
Скуало быстро пробежался глазами по аккуратно выведенным буквам. Текст был следующим:
«Уважаемый гавнюк Савада,
Пожалуйста, выпей это замечательное зелье вино и ощути всю прелесть его вкуса, мразь.
С желанием поскорее увидеть тебя в гробу любовью, ЗанзасЛепрекон.»
— И что там?
— Лесные эльфы и Лепрекон скинулись тебе на бутылочку. Пей на здоровьице.
Савада откупорил бутылку и понюхал.
— Что-то запах странный. Ты уверена, что это стоит пить?
— Конечно. Зря старались, что ли? — сказал Скуало, размышляя, что именно подмешали в напиток: «Если снотворное, то ещё куда ни шло, но если крысиный яд, то надо заранее придумать, где закопать труп и что сказать Девятому».
Тсунаёши сделал крошечный глоток.
— И вкус странный.
«Эксперт в алкоголе, бл**ь. Вкус ему не понравился», — подумали одновременно Занзас и Скуало, тут же сказавший:
— Не обижай моих ирландских родственничков и пей.
— Что они туда подмешали? — Тсуна всё ещё сомневался.
— Пыльцу, частички золота, радугу-дугу и плевок единорога. Пей уже.
— Ты меня не убедила. Где твоя чисто женская способность уговаривать?
Сделав тяжёлый вдох, Скуало решился на самый смелый поступок в своей жизни. Рискованные битвы, спецзадания, стратегическое уклонение от стаканов босса — всё это рядом не стояло. Отважившись, Суперби повёл плечом, похлопал ресницами и промолвил высоким голосом:
— Мои близкие так старались, готовя это вино, вкладывали всю душу в приготовление напитка. Они мечтали, что однажды ты его попробуешь и похвалишь их мастерство. А ты… как ты мог! Я подаю на развод!
Тсуна похлопал Скуало по плечу.
— Не надо так огорчаться, милая. Я уже и забыл, что мы женаты. Но твои родственники, к сожалению, по-прежнему не внушают мне доверия, так что проверю-ка я сначала на коте, — с этими словами Тсунаёши ткнул горлышко бутылки в рот Гокудере. Тот начал жадно хлебать, но где-то на половине бутылки мир перед глазами Хаято поплыл.
— Мяу, — счастливо улыбнулся он и упал, закрыв глаза. На губах у него замерла блаженная улыбка, как у самого настоящего Чеширского кота.
— Окочурился, — скорбно произнёс Леви, хотя Хаято ещё дышал и помирать вроде как не собирался.
Савада смотрел на Гокудеру остекленевшими и вдруг заплакал.
— Он был мне как брат… он не должен был уходить! Мне нужен священник!
— Я здесь, сын мой, — из укрытия вышел Занзас.
Тсуна босса Варии не узнал.
— Святой отец, вы поможете его душе упокоиться с миром?
— Ага, вообще без базара. И не только его.
Тут у Тсунаёши возникли некоторые сомнения.
— Если вы святой отец, почему одеты как Занзас?
Иллюзия Маммона мгновенно поправила положение, «надев» на босса всея Варии сутану.
— Протри глаза, сын мой. Я одет, как и надлежит католическому духовенству.
— Но мне показалось, вы…
— Меньше бухать надо, вот и не будет черти что казаться, — Занзас сплюнул. — Ну что, приступим к отпеванию?
— И всё-таки вы не священник, — пламя во лбу Савады запульсировало. — Это вы виноваты в гибели моего кота! Я вас убью!
Тсуна атаковал было, но внезапно ему сзади в голову влетел какой-то тяжёлый предмет. Пошатнувшись, Тсунаёши упал, а рядом с ним о звоном приземлилась… тонфа! В низу лестницы стояли Реохей и Хибари.
— Я привёл экстремального одиночку, чтобы угомонить Саваду, но, кажется, что-то пошло не так!
— Эй, мартышка, — обратился Кёя к Занзасу, — ты зачем налил в травоядное алкоголь? И чего ты в святоши вырядился?
— Не твоё дело, — огрызнулся босс Варии. Сутана тотчас исчезла.
«Наконец-то можно снять эту дурацкую простыню», — пробормотал Скуало, стаскивая с себя импровизированный наряд, для чего ему приходилось прыгать на одной ноге. В один прекрасный момент Суперби едва не потерял равновесие.
— Ши-ши-ши, капитан, вам идёт, — Бел с интересом наблюдал, как Скуало выпутывался из постельного белья.
— Врой! Захлопнись, недомерок!
— А ведь Бел в кои-то веки прав: тебе правда
очень идёт, — Луссурия с Суперби глаз не сводил. — Может, не будешь снимать, а? Я бы тебя в кино сводил…
— Иди к чёрту!
Совместными усилиями Тсуну и Гокудеру притащили домой, а особняк восстановили — естественно, на это ушёл не один день. Хаято потом сгорал от стыда и извинялся перед всеми, перед кем только можно, что для него нетипично, а вот Тсунаёши начисто позабыл всё, что стряслось в особняке Варии, и искренне недоумевал, когда Занзас называл его пьяной нечистью. Ему решили ничего не рассказывать.
***
Прошли годы. Юный босс Вонголы вступил в свои законные права, в честь чего устроили застолье. Уверенный, что никогда ранее он не притрагивался к алкоголю, Тсуна решил попробовать немного вина, но заметивший это Занзас выбил у него бокал из рук и заорал.
— Ты что, обалдел?! Тебе нельзя!
Остальные насторожились.
— Н-но я же только рюмочку хотел…
— Врой, Савада, не смей!
— Джудайме, лучше не надо.
— Травоядное, я тебе кишки на тонфа намотаю, если к спиртному прикоснёшься.
— Ку-фу-фу, вот этого не стоит делать, Тсунаёши-кун.
— Савада, тебе экстремально противопоказано пить!
— Хей, Тсуна, лучше попробуй сок. Он вкуснее, правда.
— Ши-ши-ши, я второй раз бегать по особняку не буду.
— Хмпфм, мне, конечно, не помешает парочка забавных фото в архиве, но рисковать жизнью сегодня как-то не хочется.
— Никчёмный Тсуна, выкинь эту дурацкую идею из головы.
— Я уже достаточно взрослый, чтобы сам…
На Тсуну сразу же нацелилось столько оружия всех типов и размеров, от пистолета Реборна до стилетов Бельфегора, что Савада нервно сглотнул.
— Хи-и! Я пошутил, пошутил. Не буду я пить.
Гости потихоньку успокоились и убрали ножи, мечи, автоматы, гранаты и прочие радости жизни, а Тсуна, ковыряясь вилкой в салате, бормотал:
— Я же только отхлебнуть хотел. Чего они все накинулись, а?
И в самом деле: чего?
