Черные волны

      Мидорима с ужасом оглядывался и корил себя за то, что так опрометчиво вступил в пиратскую шайку. Хотя, пиратами их и не назовешь.  — Где вы откопали этот ужас? — Лекарь прошелся по рассохшимся доскам и с омерзением провел пальцем по столу, на котором были следы грязи и какие-то темные пятна.  — Чего? Мы пещеру не откапывали. Она уже на берегу была. — Капитан благополучно состроил дурачка и рухнул на импровизированную кровать из кучи травы и сена.       Да, их временное пиратское пристанище было в недрах береговой пещеры. Один из её тупиков — доски, которые были каким-то неведанным образом прибиты к стенам, а к ним в свою очередь горящие факелы для освещения, и создавали подобие ящика, в котором были стол, шкаф с битой посудой, поломанные стулья и такая же кровать, но парни уже собрали её обломки, чтобы развести костер на улице. Видимо здесь кто-то жил, лет эдак сто назад, но перебрался в город. Такао, кажется, было без разницы где он находится, парень просто покружил по комнате, пошарил в дырявых углах и убежал к берегу, крикнув, что проголодался.  — А с ним ничего не случится? — Обеспокоенно спросил Сакурай у лекаря и принял с поклоном корзину из рук Акаши, который всю дорогу сюда шел за ними и нес её.  — С этим баловнем? Скорее с кем-то или чем-то, что-то случиться, если сейчас не убежит на километр от него. — Мидорима всё же рискнул присесть на остатки стула, который со страшным хрустом принял вес на себя, но устоял.  — В смысле? — Кисе вышел из темноты пещеры и уселся прямо на доски, недалеко от нового члена команды.  — Он же сказал, что проголодался? Дальше додумай сам, зная, что он нечисть.  — Ой… — Блондин забавно съежился и поджал ноги.  — Теперь мы можем переговорить? — Акаши спросил это спокойным тоном, но, казалось, что подлезь ему кто под руку, то… потери вряд ли будут минимальны.  — Да, конечно. — Мидорима слабо кивнул и бросил настороженные взгляды на пиратов. Аомине явно намеревался заснуть и, закинув руки за голову, вместо подушки, прикрыл глаза. Рё мельтешил из одного угла в другой, пытаясь найти целую посуду, чтобы что-нибудь приготовить. Кисе сидел рядом, наблюдал за лекарем и Акаши. Золотые глаза смотрели без скрываемого любопытства. «Как неловко…» Подумал Шинтаро и перевел взгляд на собеседника, который уже присел напротив на сундук.  — Король скоро получит полную власть без каких-либо ограничений. Но мне не дает покоя его старший брат. Он не мог просто так взять и исчезнуть. Наверняка убит. — Акаши сделал паузу, постукивая пальцами по поверхности стола. — Как только это станет известно, он и получит всё в свои руки.  — Хочешь ему как-то помешать? — Лекарь поморщился. Сам он никогда не стремился к какой-либо власти и не любил всё это. Даже власть над Такао ему далась с трудом. Скорее всего не хотелось ответственности. Но Акаши удивил своим ответом.  — Нет. Мне не нужен трон.  — Я всегда считал, что тебе только его и подавай…  — Да… Было такое, — преемник хмыкнул, сжав губы в плотную линию. — Но время шло, менялось, и я тоже изменился. Мне не нужен этот трон, он запятнан. Но и под властью я быть не хочу. Поэтому и назначил встречу. Думал, может что-нибудь подскажешь, но…  — И что же?  — Стану пиратом.       В пещере повисла тишина. Мидорима сидел с отрешённым лицом, Кисе выпучил светлые глаза, Сакурай так и замер с целой тарелкой в руках, на носочках, а Аомине перестал усердно сопеть и приоткрыл один глаз. Тишину нарушил последний, победно расхохотавшись и подскочив с полу. — Вот это да! Не думал, что ты присоединишься, коротышка! Рё, приготовь что-нибудь вкусное! Ауч!       Радостный порыв быстро иссяк, как только новоиспеченный пират запустил деревянным огрызком в перемотанную скулу капитана.  — Какой-то ты через чур активный для раненого.  — Акаши, не порть мою работу. Я час на него убил. И зачем в пираты? Вспомни свою родословную!  — Я не хочу жить по своей родословной. Я должен жить для себя. Ты так не считаешь?       Лекарь замялся. После минутного раздумья он потер переносицу и вздохнул.  — В чем-то ты прав. Просто на тебя не похоже.  — Каждый меняется, Шинтаро. — Акаши, решив что они разобрали всё что надо, поднялся со своего места и задвинул сундучок в угол. — Его оставляю вам.  — Ты куда-то собираешься уходить? — насторожился Мидорима.  — Хочу кое-кого проверить. И раз вам… то есть теперь уже нам, нужно больше людей, то я смогу привести ещё одного. — Преемник вдруг снова стал задумчивым. Глаза смотрят на стену неподвижно, языки огня играют в их блеске, тени четкими пятнами ложатся на лицо.  — Ждите гостя.       И Акаши, накинув капюшон, покинул пещеру, оставив за собой напряженную тишину.

***

      Песок царапал щеки и, сплевывая поскрипывающую на зубах слюну, мужчина продолжал идти вдоль берега. Море шумно лизало берег, солнце слабовато грело, а ветер носил соленый запах и гонял злополучные песчинки, которые с тихим стуком бились об его броню. Поправив на плече тяжелую сумку, мечник продолжил путь, сердито нахмурившись. Четыре месяца он пробыл на горячей точке, где их войско все же смогло одержать победу и к английским владениям прибавился еще один захваченный город — Ранблин. Народ там был чопорный, бедный и агрессивный, с плохо подготовленной армией и это расстраивало Юкио. Столько парней полегло просто из-за того, что их не научили даже правильно держать оружие и защищаться. Сам он учил солдатов уже четвертый год и мог с гордостью смотреть на них. Но в последнее время какие-то грубые ребята пошли, даже еще более жестокие, чем когда-либо у него были. А сейчас, примерно полтора года назад, на его голову буквально свалился парнишка. Талантливый, падающий надежды, но… безумно беспечный и строящий из себя идиота! Мечник раздраженно пнул сапогом здоровый булыжник, попавшийся под ногу, и снова сплюнул надоедливый песок с губ.  — Черт бы побрал этого безобразника! — ветер унес гневное высказывание куда-то с собой, свиснув на последок в ушах.       Когда Касамацу только вернулся из похода, на него кинулся некромант, который редко выходил из своего домика в лесу и приглядывал за мальцом в его отсутствие. Юкио сразу понял, что случилось что-то серьезное. Парень уже долгое время отсутствовал и не работал, оставив лишь записку, которую старик нашел только пару дней назад.       «Учитель! Я решил стать пиратом. Точнее, меня почти убедили им стать, но я рад! Пока команда слишком мала и мы не можем даже в море выйти. Нас всего трое, но наверняка будут еще желающие (я на это очень надеюсь!). Капитан наш редкостный… (на этом месте бумага была раз десять заляпана чернилами, а слово «герой » было написано совсем чужим почерком и тоже перечеркнуто) и совсем не верит, что ты блестящий воин! Учитель, пожалуйста, поставьте его на место и станьте нашим учителем.»       Касамацу удивился, как много написал его ученик, нелюбивший это дело, и даже начертил липовую карту, где он якобы находился со своей командой «пиратов». Воин так же спросил у старика, почему он сам не пошел искать парня по этой карте, на что старый некромант сразу же скрипуче закашлялся, затрясся от чего-то и буркнул что-то вроде: Мне делать что-ли нечего?! Дел по горло и ты туда не ходи!       И ступая по рыхлому песку, Юкио шел по указанному пути, наплевав на наставление старичка, с яростным желанием побить нерадивого ученика. Ветер хоть и был прохладен, от долгой ходьбы мечник сопрел и снял с себя большую часть защиты. Теперь песчинки били в ткань рубашки и застревали в волосах на голове. Судя по карте ему оставалось обогнуть берег и пройти несколько километров до непонятной «кочки ». «Лагерь? Домик?» Гадал мужчина, сдвинув темные брови к переносице.       Сложив карту в походную сумку, мечник побрел дальше, вглядываясь вперед. Неожиданно в нескольких метрах от него, вода вспенилась и из нее что-то вихрем понеслось к берегу. Рефлекторно вынув меч из ножен, Юкио удивленно разглядывал существо, которое, завидев его, замерло в четырех метрах от него и острого лезвия холодного оружия.       Темные лохматые волосы торчали в разные стороны, на лице с человеческими глазами красовался изогнутый желтый птичий клюв, мокрая одежда висела на худом теле и были прекрасно видны уродливые конечности, которые были, как у какой-нибудь огромной птицы с темно-серым оперением.  — Ты что такое? — Выдохнул воин, поудобнее перехватив оружие, целясь в грудную клетку человека-птицы.       Существо пару раз моргнуло, будто переваривая услышанное, и смелым твердым шагом захлюпало к брюнету.  — Я пират.       Юкио, не ожидавший что ему ответят, удивился еще больше.  — Вы мне немного помешали, но не волнуйтесь. Я уже поел. Вы потерялись? — Непонятное существо начало будто коробить и через пару мгновений перед Юкио стоял обычный мокрый парень. Касамацу долго молчал и разглядывал парня, но ответил.  — Я ищу ваше пристанище…  — Даа? Как интересно, — парень заливисто захихикал, поправил мокрую рубаху с широкими рукавами и зашагал вдоль берега.  — Могу показать дорогу. Не отставайте!       Касамацу вернул меч в ножны и поспешил за непонятным парнем, закидывая сумку поудобнее — еще идти и идти. А Такао гадал, какая же реакция будет у его товарищей и что собирается делать забавный мечник, от которого так резко пахло кровью, лошадьми и дорожной пылью.

***

—Тихо! — Шикнул Мидорима и толкнул ногой Кисе, который навалился на него, пригнувшись, с острым кинжалом наготове.       Из темного коридора пещеры были слышны грохочущие шаги. Кто-то шел прямо к ним в «коробку». Пираты сразу насторожились и затушили все факела, оставив лишь один в дальнем углу комнаты. Аомине стоял с другой стороны входа, прислонившись спиной к стене. Нож покоился на боку. Сакурай сидел на коленках в ногах капитана и крупно дрожал от каждого звука шагов в темноте.       Шаг, ещё шаг. Тишина. Тихое тонкое щёлканье, похожее на перебежку птицы с острыми коготками. Снова тишина и шаги вновь грохочут в кромешной тишине. Аомине стоит, замерев, вслушиваясь в манеру походки, мысленно подмечая, что так ходят солдаты, но что им тут делать? И что за тихое цоканье? Запястья вдруг потянуло, словно вены налились свинцом и руки опустились сами собой. Аомине немного занервничал. Руки совсем не поднимались. Дайки напряг все мышцы, попытался хотя-бы шевельнуть пальцами — бесполезно. Тем временем тот кто шел в темноте чем-то громыхнул и раздался металлический скользящий звук. У капитана сузились зрачки — звук меча вытащенного из ножен. Пират задергался, завозился, привлекая внимание друзей.       А шаги приближались. «Черт.»» Мысленно руганулся Аомине и попробовал разглядеть в темноте свои запястья. «Кажется я понимаю в чем заключается мое проклятье. Оно должно меня убить…» Капитан замер с ужасом, понимая еще кое-что: проклятье обездвижит, сделает его беспомощным во время нападения и он не сможет помочь друзьям, если понадобится или попусту будет обузой. «Я просто буду стоять как изваяние и всё?!»       Ярость и злость сжигала всё в груди, мышцы на руках, казалось, треснут и кровь хлынет на деревянный дырявый пол…  — К-капитан…? — Шепнул, заикаясь, Рё, но тут же замер — шаги замерли совсем рядом.       Аомине тоже это заметил, тоже замер, как Рё и остальные. Нутро сжигало от злости, от страха к неизвестному гостю, о котором их предупредил Акаши. В темноте опять громыхнул шаг, тонко цокнули коготки… В помещение влетел лохматый Такао и на всё помещение раскатом грома прогремел мужской голос.  — Что за черт?! Поганец, ты тут?       В проходе появился мужчина, облаченный в половину доспехов с крупной сумкой за спиной и с тяжелым мечом в руке. Кисе увидев его, шлепнулся на филейную часть, замахал рукой, в которой держал кинжал и попятился назад, тараторя.  — Учитель, учитель, учитель, только без насилия, опустите оружие, пожалуйста! Ну учитель!       Дайки судорожно вздохнул, сполз по стенке и перестал вслушиваться в ругань учителя и ученика, которые уже сцепились на полу. С парня словно гора свалилась, а руки начали слушаться своего хозяина, которому еще предстояло понять своё проклятье. Мидорима перешагнул через ноги дрыгающегося блондина, потер виски и начал зажигать факелы в пещере, бросая гневные взгляды на своего помощника, который бегал на уродливых птичьих ногах и громко хохотал, гоняя перепуганного юнгу по «коробке». Аомине смотрел на это со стороны, улыбаясь. «Нам столько ещё предстоит пройти…» Дайки кинул взгляд на свои запястья. «И ты, дрянь, увы, ничего не можешь сделать. Я уделаю тебя!»