Черные волны

      Воздух вокруг словно колет, холодит, он давит, и голос хриплыми стонами вырывается из горла. Кагами жмурит мокрые от влаги глаза, прячет лицо в сгибе локтя и прикусывает губы, чтобы вновь не вскрикнуть от распирающей боли.  — Все-таки ты и в правду худой, но всё равно очень вкусно выглядишь, — мужчина закидывает левую ногу Тайги себе на плечо, грубо кусает за щиколотку и лижет языком синяки от снятых цепей.  — П-подождите… — Кагами едва может выдавить из себя слова и поджимает пальцы ног, когда блондин проводит своей рукой по плоскому поджатому животу и ведет ладонью ниже.  — Потерпишь.       Между ног становится невыносимо больно, Кагами хочется вскрикнуть до звона в ушах, до хруста в челюсти и не только от боли. Стыдно, противно и невыносимо. В королевских покоях он находится всего лишь десять минут, но кажется, будто он здесь лежит вечность. Комкая прохладный шелк постели, который холодит кожу, парень сдавливает челюсть со всей силы. Царапины на боках горят огнем, и когда Кагами переворачивается на живот чтобы было удобнее господину, он чувствует как холодно и пусто становится внутри с каждым неаккуратным толчком. Он вновь чувствует себя тем мальчиком, закованным в колодки.       Через час его отпускают и Кагами, чистый и уже одетый не в ошметки тканей, а в хорошую хлопковую рубашку и зауженные черные штаны униженный, хромая, бредет в свою новую комнату, которая находится в стороне конюшни. Судя по всему там жила вся дворцовая прислуга. Мимо него частенько проходили горничные, служанки с какой-нибудь поклажей в руках и здоровяки стражники в тяжелых защитных пластинах. Спустившись по шикарной парадной лестнице вниз, он вдруг натыкается на недавнего знакомого. Тот разноглазый парень. Сниматель печатей оказался преемником короля, но видимо навязанным. С таким презрением и недовольством говорил о нем король. Сейчас он казался Тайге очень низким, но раскосые глаза всё так же заставили на секунду замереть.  — Эээ… Спасибо, — Кагами трет затылок и неосознанно поправляет повязку на своей голове. Этот парень стер метку, которую рабы обычно отрывают вместе со своей кожей, и хотя-бы поблагодарить его стоило.  — Да, конечно. — парень кивает головой, поудобнее перехватывает свою странную ношу, похожую на сундучок, и обходит его. Кагами замирает на месте, оборачивается, чтобы предложить свою помощь, но взгляд лишь успевает зацепить спину в кожаной накидке, которая мелькнула в распахнутом витражном лестничном окне.  — Чего?! — Тайга в шоке подскакивает к окну, не смотря на саднящую боль в заднице при ходьбе. На улице никого нет. Хмыкнув, Кагами поводит плечами и идет дальше, в свою комнату с целью переодеться в тренировочную одежду и присоединиться к таким же начинающим солдатам как и он. «Только тех точно не имел король в своей спальне.» С горечью думает рыжий и с трудом сглатывает тягучий комок в горле.

***

      На рыночной площади такая толкучка, что маленькую группку подростков просто оттеснили в проулок и совсем не заметили.  — Чертовы взрослые! — Ворчал сквозь зубы Аомине, скатившись спиной по каменной холодной стене и морщась от ноющей боли в скуле. Его щека была совсем плоха: разрез немного почернел и вокруг горячо пульсировало. Рё сказал, что возможно это из-за того что рана начала гноиться. Вчера он кое-как добрался до ворот (по пути его потрепала надоедливая стража), там его к счастью заметил Кисе, который разговаривал с каким-то высоким парнем и они вместе помогли капитану добраться до их убежища без приключений. Потом Сакурай и Кисе пытались промыть рану, но Аомине едва давался, а когда всё же успокоился, то только из-за того, что крови потерял прилично и голова немного закружилась. Но Аомине, был бы не Аомине, если бы не подскочил, как ужаленный, рано утром и не сообщил, что замечательно себя чувствует, но рана странно «тюкает». Рё принялся извиняться за плохо сделанную работу, а блондин вдруг вспомнил, что тот парень, с которым он болтал, был лекарем-исследователем. Ну и маленькая команда отправилась искать того парня.  — Аомине, может ты расскажешь кто тебя так? — Спросил блондин, усевшись рядом и вытянув свои исцарапанные ноги. Он ещё утром донимал капитана и, видимо, не собирался отставать. Синеволосый недовольно поморщился.  — Какая разница? И если еще раз спросишь, я устрою тебе взбучку, чертов прилипала.       Парень насупился и, поднявшись, сел на деревянные коробки у противоположной стены.  — Капитан, не обижайте Кисе, пожалуйста, — Рё еще что-то тихо бубнил, а толпа народу, наконец, поубавилась.  — Да-да, хорошо, — Дайки ворчливо поднялся и выглянул из проулка. — Пойдемте. Вы будете искать того лекаря, а я куплю чего-нибудь для корабля. Может кого подцеплю. Мне же нужна команда, черт побери! — Хрипло посмеявшись, синеволосый скорчился от зуда и поспешил скрыться в толпе.       Рё немного покрутился вокруг надувшегося блондина, пытаясь извинится за грубого капитана. Тот всё же поднялся и ухватив юнгу за кисть руки, потянул за собой, воинственно настроившись.  — Вот найдем сейчас этого лекаря и тогда капитан сам извинится! Ты не должен делать это за него! — И не слушая взволнованный лепет Сакурая, Кисе стал внимательно искать в толпе зеленоволосую макушку.

***

 — Шин-чан, Шин-чан, Шин-чан! Смотрии! Пхахахах! — Прохожие оборачивались и недоумённо смотрели на невысокого парня в китайской широкой шляпе, с деревянным ящиком на кожаных ремешках за спиной, да в черной длинной рубахе с широкими рукавами. Если бы он развел руки в стороны, то стал бы походить на квадрат с ногами и головой, но красный поясок на бедрах был крепко повязан, а плотные хакама пузырились на ветру. Протопав на деревянных гэта по камню, он подергал за расписной рукав высокого юношу в очках.  — Шин-чан, не делай вид, что не слышишь! Смотри! — Парень протянул вверх вторую руку, на уровне глаз очкастого, в которой держал связку с пучеглазыми и зелеными тропическими лягушками. Существа были ещё живыми и удивленно моргали большими желтыми глазами.  — Фу, положи обратно на прилавок. — Зашипел высокий и поморщился. — Мне и одной хватит, — он постучал пальцами по стеклянной банке, в которой сидела обычная лягушка — талисман дня.  — Как знаешь! — Темноволосый ускакал обратно к прилавку, а Шинтаро устало потер переносицу. Из-за этого шумного парня, на них все глазели и перешептывались, что естественно раздражало.  — Шин-чан, давай купим какую-нибудь фиговинку на память, а?  — Нет и заткнись. Я из-за твоей болтовни невнимателен и могу не увидеть его.  — Кого? -удивился Казунари и остановился у лавки с сушеными вонючими травами. — Того парнишку, с которым ты вчера милую беседочку завел? Пфххх.        Мидорима изогнул брови и фыркнул.  — Нет. Я помог ему дотащить его главаря. Он еще ранен был. Надо было первую помощь оказать что-ли…  — Неужели у Шин-чана растаяло сердце?  — Нет, придурок. — Лекарь всё же не выдержал и отвесил товарищу подзатыльник.  — Ай… Хм… — Оторвавшись от прилавка и потерев ушибленный затылок, парень задумчиво пожевал губу, вспоминая зачем они вообще пришли на рынок. — Аааа… Ты про своего друга-коротышку что-ли?  — Ты только при нем его так не назови…  — Ой, да ладно! Не убьет же он меня.  — Посмотрим.  — О! Смотри! Булочки!       Мидорима, в который раз за утро, закатил глаза и пошел следом за своим буйным помощником, не забывая поглядывать по сторонам. Рыночная площадь — не самое подходящее место для назначения встречи.  — Мидорима! Шинтаро резко поворачивается на голос и недовольно цокает языком — вчерашний блондин сейчас бежит к нему и машет рукой, с улыбкой на лице. А позади него тащится худенький парнишка, едва поспевающий и извиняющийся перед прохожими, которым наступил на ноги.  — Такао, далеко не уходи. — Зеленоволосый махает рукой напарнику и тот, жуя, кивает.  — Наконец-то мы тебя нашли!  — Ты что-то хотел от меня… мм… Кисе? — Мидорима смотрит на прибежавших сверху вниз.  — Ах, да! — Рёта, запыхавшись, просит немного подождать.       Сакурай, утирая пот со лба, переводит взгляд на лекаря. Парень и в правду высокий, как описывал Кисе, в каком-то длинном и ярком халате-кимоно с одним длинным рукавом на левой руке. Волосы были насыщенно зеленого цвета и на переносице сидели аккуратные очки, которые были явно сделаны на заказ. Значит, весьма не бедный человек, решил про себя юнга.  — У нашего капитана рана гноиться начала, — выпалил Кисе и вздернул голову, глядя в глаза врача. — Помоги, пожалуйста! Он упрямый, как мертвец! — Парень отчаянно хлопает себя по коленям. — И мне нужно, чтобы он извинился! — Горячо добавил блондин и вздрогнул от смеха парня в широкой шляпе.  — Апхахах! Шин-чан, где ты таких забавных подцепил? — Брюнет смахивал с ресниц слезы смеха и бегал глазами по заморышам.       Мидорима лишь раздраженно пожал плечами и оглянулся по сторонам.  — Что за везучий у вас капитан… И сейчас я не смогу вам помочь, я жду старого знакомого. Мы договорились о встрече. Но если вы проявите терпение, то я помогу вашему капитану.       Кисе чуть не вскипел от злости. Что за лекарь будет откладывать помощь из-за встречи?! «А не послать ли его… „ Додумать блондин не успевает — перед носом мелькает ладонь в бинтах, касается лба и злость тут же исчезает.  — Будешь буянить, я откажусь вообще помогать.       Кисе скрипит зубами, кивает и на всякий случай оглядывается в поисках капитана. Мидорима же поджимает тонкие губы, хмурит брови и, наконец, видит того кого ждал на рынке два часа — низкий парень в кожаной накидке, с сундучком под боком, и раскосыми яркими глазами. Такао тоже его замечает — косится на лекаря — и улыбнувшись, машет рукой.  — Рад, что вы меня дождались, — говорит Сейджуро, дойдя до компании, и кивает головой в знак приветствия.       Кисе и Сакурай внимательно разглядывают его, кивают в ответ.  — Акаши, зачем ты назначил встречу на рынке? О слежке совсем не волнуешься? — сквозь зубы цедит лекарь и дает затрещину напарнику, который закрывал себе рот рукой, дабы громко не расхохотаться. — К чему такой негатив, Шинтаро? — спокойно отреагировав на упрёк, Акаши поправляет свой капюшон и постукивает кончиками пальцев по сундучку. — Слежку теперь можно остановить и это очень хорошо, что мы именно здесь.       Мидорима никогда не любил эти недосказанности друга, но лишь сдержанно промолчал, впившись ногтями в свои ладони.  — Эй, — откуда-то сверху раздался хрипловатый голос и на каменную кладку что-то капнуло.       Пятеро тут же подняли взоры наверх и увидели на рассохшейся крыше ларька, у которого все стояли, синеволосого парня с корзиной в одной руке и с сочным яблоком, капающим своим соком на на лоб Мидоримы, в другой.  — Будете моей командой?       Такао своим резким и несдержанным хохотом напугал полуслепого и глухого продавца булочек, Мидорима с потерянным видом глядел на надгрызаное яблоко, проводя правой рукой по своему лбу, а Акаши лишь улыбнулся краешком губ, вновь натягивая капюшон на глаза. Кисе и Сакурай удивленно переглянулись.  — К-капитан! — Рё приглядевшись, ужаснулся. Несмотря на рану Аомине грыз яблоко, и мякоть, вперемешку с кровью и слюной, просачивалась через плохо зажившую рану.  — Нэ? — Дайки бросил фрукт куда-то за спину и ловко спрыгнул к ним. — Рана перестала болеть, а я есть хочу. — В-вы…ничего не чувствуете? — Осторожно спросил юнга, впившись пальцами в замершего Кисе. Тот тоже с ужасом смотрел, как из почерневшего разреза бежала кровь и мякоть.  — Чего? — Капитан вытер скулу рукой, шикнул и вновь уставился на троих — лекаря, его помощника и неизвестного ему парня с сундуком.  — Так вы будете в моей команде? Вопрос пирата все пропустили мимо ушей и наблюдали за Мидоримой.  — Акаши, прошу подождать. Такао, найди место где можно разложится. А вы, — Мидорима указал на Сакурая и Кисе. — Хватайте его и тащите за мной!       Пираты кивнули головами и кинулись на своего капитана, крепко хватая его по бокам. Корзина с грохотом упала на дорогу и Аомине, грязно выругавшись, попытался вырваться, но парни, крепко держа, тащили за собой.  — Капитан, потише ведите себя, пожалуйста. — Зашептал Рё кивая куда-то в бок, -Там солдаты.       Голос у парнишки был непривычно холодный и резкий, что Аомине сразу притих и позволил вести себя. Такао, звучно стуча гэта, шел впереди сквозь толпу, то и дело что-то говоря, и сам же смеялся над своими словами. Акаши тоже пошел с ними, подобрав и брошенную корзину.  — Шин-чан в последнее время очень добреет! — Хохотал брюнет, незаметно скользя глазами по всем проулкам, буквально изучая каждую деталь темных и неприметных углов. Так это группка дошла до главных ворот и уже пересекла их.  — Шин-чан, я нашел. — Такао остановился посреди тропинки, указал рукой в сторону камней и сам сиганул туда, скидывая по пути со спины свою ношу. На каменистой местности появились: небольшой столик уставленный десятками наполненных колбочек, склянок и разными устрашающими инструментами, напоминающие орудия пыток.  — Готово! — Пропел Такао и уселся на колени около столика, становясь серьезным, что аж мурашки пробирали.  — Молодец, — сухо похвалил лекарь и присел рядом.  — Держите этого парня ещё крепче. Мне нужно будет обработать прорез и извлечь гной. Если бы сразу обратились ко мне, то возможно можно было избежать шрама.  — Будет шрам? — Встрял Аомине и лекарь удивился его огоньку в глазах.  — Да, теперь точно останется шрам…  — Это замечательно. — Ухмыльнулся пират сразу вспоминая королевскую саблю и раба, который оставил этим оружием шрам.  — Чокнутый пират, — хмыкнул Мидорима и усевшись ровно, размял шею. — Мы, наверное, вступим к тебе в команду. Думаю, в море есть много интересного, что мне стоит изучить.       Такао опять не сдержал смешка и поднявшись с колен, закатал роскошный рукав на левой руке лекаря. Вся в белых тонких бинтах. Брюнет, скривив губы, начал аккуратно разматывать бинты на пальцах и как только освободил руку до запястья, обрезал размотаный клок и сел обратно.  — Уже не делаешь ошибки своей рукой, да? — Мидорима поморщился от неприятного шепота Акаши, который сидел на своем сундучке и поглядывал в их сторону.  — Прошу всех помолчать и не мешать мне.       Все наблюдали, как Шинтаро обрабатывал разрез разными растворами. От последнего раствора на ране даже вздыбилась белая пена. Как оказалось, Аомине не чувствовал боли от прикосновения к ране, но чувствовал касания. Лекаря это удивило и насторожило. Когда оставалось наложить повязку, Такао подскочил на месте, яростно вдыхая воздух.  — Шин-чан! Это его запах ауры, прицепившийся к тебе! Это на нём что-то злое! Я кое-как смог уничтожить! — Брюнет продолжал что-то горячо говорить, как ребенок с отчаянием в голосе.  — Что это означает? — спросил Аомине, нащупывая повязку на скуле. Юнга и блондин отпустили своего капитана и вновь переключились на лекаря. Тот тяжело вздохнул, приказал Такао успокоиться и собирать всё, и поправил очки, готовясь к рассказу. Раз он будет в их команде, то следует рассказать.  — Я был священником у себя на родине и учился мастерству знахарей. Однажды мне пришлось изгонять нечисть, которая меня ранила и я получил вот это. — Парень указал на свою руку.       Ребята ничего необычного не заметили и в непонятках переглянулись.  — Кожа на моей руке стала очень чувствительной, но прочна, как металл. Ею удобно изучать больного и я почти сразу могу понять, чем болен человек. Что-то вроде неожиданного просветления… — Пояснил Шинтаро, после на мгновение задумался, но вскоре продолжил.  — А Такао… как же это на вашем… Что-то вроде чертенка. Один из тех нечистей, которые могут принимать вид человека. Я случайно спас его жизнь и теперь он на вечной службе у меня. Так же он чутко чувствует других демонов, а вчера почувствовал некое касание порчи. Проклятье было рядом, но будто оставило на мне лишь свой ‚запах‘. Он это чувствует. Ты очень сильно проклят, Аомине.