Лёд

Дорога была длинна. Днем клетку с заключенными жарило солнце, ночью продувал холодный ветер. Чем ближе к северу они были, тем невыносимее был холод. На чужбине ночью пленные спали в сырой темнице, а днем работали во дворе замка – кололи дрова, таскали бревна, камни, носили воду. Прошло около двух недель. Джон всеми силами старался выжить в суровых условиях. Оставшиеся из его боевых товарищей изредка вспоминали о короле и, желая хоть как-то развлечься и победить страх, навеянный мрачными слухами о его жестокости, рассказывали про него похабные истории. Джон слушал их в пол-уха, не веря и половине. По ночам ему все еще снились ледяные глаза, и к ужасу, внушаемому их пронзительным взглядом, примешивалось еще что-то, отчего в глаза эти хотелось смотреть снова и снова. Однажды, работая во дворе, Джон увидел неподалеку от себя короля. Вскоре от него прибежал слуга. - Его величество желает видеть тебя, - сказал тот. Джон не понял ни слова. Тогда слуга схватил его за шиворот и потащил к королю. Перед ним он принудил его упасть на колени. Джон был восхищен – темные кудри короля припорошил снег, худое бледное лицо было спокойно и надменно, а глаза – пронзительны, как в тех снах. Четко очерченные губы тронула едва заметная улыбка. Сказав что-то, король изящно взмахнул рукой и ушел. А Джона отвели в замок. Он долго отмокал в ванной, потом его, обильно намылив, сильно и долго терли щетками. И, наконец, дав ему новую благоухающую одежду, оставили перед резными дубовыми дверьми. Джон стоял по стойке «смирно», пальцы его слегка дрожали, а сердце бешено колотилось. Что с ним теперь будет? Убьют ли его сразу? Или сначала он будет исполнять роль любовника? А может, король решит позабавиться с ним более жестоким образом? Дверь открылась. На пороге стоял еще один слуга, который и проводил Джона в комнату. Хотя комнатой это трудно было назвать, скорее, это была зала. Посередине ее стоял огромный стол, слева от него во тьме скрывалась громадная кровать, над ней – балдахин из тяжелой темной ткани. Справа же от стола был камин, отделанный мрамором и гранитом. Среди всего этого мощного великолепия стройная фигура короля несколько терялась. Он сидел за столом и с кем-то разговаривал. Джон не привлек его внимания. Велев ему сидеть в углу и ждать, слуга скрылся за дверьми. Джон прислушивался к разговору, тщетно пытаясь хоть что-то понять. Одно слово – шерлок - было несколько раз повторено собеседником короля при обращении к нему. «Может, это его имя», - подумал Джон. Разговор длился еще около получаса. Наконец, Джон остался наедине с королем. - Подойди ко мне, - велел тот на южном языке. Джон повиновался. Король пару секунд как будто рассматривал его, а потом вдруг сорвал с него рубашку и впился в шею, больно кусаясь. Джон попробовал сопротивляться, но в живот ему тут же уперлось что-то острое и холодное. Проведя по шее языком до подбородка, король поцеловал пленника в губы, повалил его на пол, содрал с него штаны, скинул свой халат и резко вошел в Джона. Тот вскрикнул от боли и стал извиваться. Движения были грубыми и сильными. Джон упирался носом в ковер и пытался как-нибудь так извернуться, чтобы сбросить с себя короля, но ему это не удавалось. После очередной такой попытки ему в кисть вонзился нож, и Ватсон потерял сознание от боли.