Глава 1. Драконы и феи
7 января 2016 г., 13:50
«Отдай мне своё сердце», — прошептал колдун, и в глазах его вспыхнул дьявольский огонь.
Далеко-далеко, за морями-океанами и высокими горами, за мифической Соколиной страной существует иной мир, населенный волшебными существами. Особенно среди них выделялись соседние народы, феи и драконы. Поляны фей, богатые цветами и зеленью, простирались перед огненными пустынями драконов. Семена растений летели с прохладным ветром с лугов на безжизненную пустыню, а горячий сухой воздух выжигал плодородную почву. Пустыня пыталась захватить луга, как луга пытались поглотить пустыню. Долгие века эти два народа враждовали друг с другом, пока однажды Великая Мать, опечаленная ссорой своих детей, не примирила пустыню и цветущий луг, повелев драконам и феям любить друг друга, чтобы сохранять мир.***
Огненная пустыня с самого рассвета пестрела, будто лоскутное одеяло, телами бронзовых, коричневых, зеленых, голубых драконов. Приближался торжественный праздник Рождения, когда из недр Вулкана появлялись на свет юные, молодые дракончики. Николас, предводитель драконов, первым ощутил, как дрожит Вулкан, как волнуется с самой полуночи земля. Он поднялся на вулкан вместе со своими соплеменниками, встал на большую терассу перед жерлом. Он поднял клиновидную голову к ослепляющему солнцу и издал неожиданно мелодичный тонкий звук. Его приветственную песню подхватили и другие драконы, захлопав крыльями. Все они пели удивительно слаженно, одним громким голосом. Пустыня волновалась, будто огромное море. Внутри Вулкана загрохотало, воздух накалился, драконы разом смолкли и стали ждать. Николас обернул себя крыльями, стал уменьшаться в размерах. И вот, на место огромного черного дракона встал человек с темной кожей. Он повел плечами, привыкая к человеческому телу, отряхнул от сажи и пыли жилет из толстой кожи и праздничную зеленую рубаху, потопал ногами, сбивая со штанов из той же кожи, что и жилет, грязь. Что поделать, как дракон он любил поваляться в пыли, чтобы очистить драконью чешую от омертвевших чешуек. Но человеческая форма была удобнее для процесса Рождения. Принимать новорожденных было сподручнее такими руками, чем когтистыми лапами. Острые когти и грубые лапы могли поранить нежную чешую младенцев. Вулкан, наконец, густо задымил и изверг волну лавы смешанную с большими камнями, где островки черного перемежались с пульсирующими ярко-красными прожилками. Николас позвал людей, что поднялись на Вулкан вместе с ним, чтобы найти новых членов их Крыла. Большие камни у ног людей-драконов начали раскрываться. То были не камни, а крохотные дракончики. Ник осторожно поднял одного, слепо копошившегося в горячей лаве и осколках камней. — Тише, маленький, тише, — он помог светлому дракончику с витиеватым рисунком из чешуек и мягкими пока пластинами хребта расправить полупрозрачные крылышки. Малыш чихнул, выпустив немного дыма с искорками. Вождь подошел к краю и поднял малыша на вытянутых руках. Его спутники сделали то же самое. — Братья! — обратился он к волнующемуся Крылу. — Сегодня в наш мир пришли новые жители! Все драконы как по команде подняли головы и запели приветствие для молодняка. Малыш на руках Ника завозил лапками с тонкими коготками, радостно зашумел. В ответ ему оживились остальные малыши. Мужчины осторожно начали спускаться с драгоценной ношей на руках. Теперь молодняк следовало отнести в Гнездо и дать им имена. Ник знал, что своего подопечного он назовёт Клинтоном, в честь лучшего друга из Соколиной Страны, который нашел свою любовь в мире людей.***
Через год. Черный дракон мягко спланировал к краю Гнезда и сел на выступ, подняв тучу пыли. Ему навстречу выбежал человек в темных доспехах с белой нижней рубашкой. Ник превратился и поздоровался: — Здравствуй, Фил. — Ник, опять прилетел будоражить детей своими рассказами? — засмеялся Фил, но развернулся и отправился внутрь Гнезда. Ник поспешил за ним. — Мария прислала весточку, — Николас мягко улыбнулся, думая о жене-фее. Та отсутствовала уже давно, готовясь к Рождению в Лугах. Фил кивнул, понимая вожака без слов. Его фея Мэй тоже готовилась к Рождению, хотя и оставалась дома. Что ж, теперь и ему предстояло оставить помощников с молодняком и отправиться в Луга. Рождение фей было таким же важным событием, как и рождение драконов. — Через две луны, — подтвердил Ник. — Я хотел бы взять с собой Клинта и еще нескольких молодых. Нам понадобится помощь. Как будто услышав, ему под ноги буквально выкатился мальчишка. Годовалый Клинт был уже почти взрослым, через полгода ему проходить обряд мужества и становиться мужчиной, но он оставался всё таким же сорванцом, принесшим много хлопот взрослым. Клинт поднялся на ноги и улыбнулся Нику, потирая расцарапанную щеку. — Привет! — паренек отряхнулся и показал кому-то за спиной кулак. За углом послышался смех. — Ты уверен, что стоит брать его? — скептически сказал Фил. — Он распугает всех своим видом. — Что? О чём вы говорите, — смутился мальчик, пригладив вихры. — Скоро Рождение фей, — пояснил вождь. — Я хотел бы взять тебя с собой. — Смотреть на девчонок? Не хочу. — Тебе не нравятся девчонки? — Мэй говорит, что я грязнуля и требует, чтобы я мылся после того, как счищу с себя облезающую чешую и мазал трещины маслом. А я не грязнуля! Она не понимает, что грязь успокаивает зуд. Я не хочу жениться, и не стану, когда вырасту! — Поосторожней со словами, юноша, — Фил наклонился и внимательно посмотрел на мальчика. — Ты никогда не знаешь, кто слышит тебя. Тем более что Мэй права, тебе необходимо мыться. В трещины твоей шкуры может попасть инфекция.***
В Лугу фей было очень красиво. Клинт боялся ступить в сочную траву и помять её. Ник крепко держал его за руку и уверенно вёл через изумрудное поле. За ними шли несколько соплеменников. Они могли полететь сразу к месту Рождения, но это было запрещено. Огромные драконы могли не заметить и поранить маленьких фей. — Драконы появляются из застывшей лавы вулкана, — объяснял Ник по дороге. — Мы дети союза Великой Матери и Огня. Огонь стихия жаркая, необузданная, иногда жестокая и беспощадная, иногда ласковая и податливая. А феи рождаются из бутонов цветов. Они дети союза Великой Матери и Земли. Земля это уверенность, стабильность, она может дать жизнь, она же примет её в конце. — Почему мы здесь? Я не слышал, чтобы драконы приходили на Рождение фей, — Клинт поднял взгляд от множества оттенков зеленого и посмотрел на вождя. — Рождение для наших народов является тайным и тщательно охраняемым ритуалом. Новорожденные очень слабы и беспомощны, они пугливы. Любое постороннее вмешательство кого-то кроме соплеменников может обернуться трагедией. Но, когда особенные цветы фей только начали подниматься из земли, злой колдун Локи, чья ледяная пустыня находится далеко отсюда, наслал на них град и бурю. Много красивых цветов пострадало. Поэтому мы вызвались охранять Поляну до Рождения. Феи боятся, что Локи попробует атаковать еще раз. — Пусть только появится! — вскрикнул Клинт, размахивая кулаками. — Я убью его на месте. — Успокойся, герой… — Ник с веселой усмешкой растрепал волосы молодого дракона. — Но почему Локи нападает на фей? — допытывался мальчишка у вожака. — Мэй рассказывала нам, что когда-то давно драконы и феи враждовали из-за того, что наши земли пытались поглотить друг друга. — Ты помнишь, чем закончилась эта война? — Дракон подружился с феей. Но они не могли быть друзьями. — И выбрали смерть, чем воевать против того, кого ты любишь. Они принесли клятвы Великой Матери. А потом собрали свои народы и убили друг друга на глазах у всех. Фея напоила дракона соком болиголова — единственным ядом, который может убить дракона. А дракон, приняв из её рук яд, мучаясь от страшной боли, убивающей его, сжег фею своим огнём. «И приняла она его дар с улыбкою, какой улыбаются только близким друзьям». Наши народы поспорили из-за земли. Какие цели преследует Локи — никто не знает. Он злой маг, ему нравятся раздоры и войны. Он наслаждается видом бойни, упивается каждой минутой лицезрения страданий. Чем ближе к Поляне они подходили, тем чаще мимо них пролетали маленькие, величиной с ладонь, феи. Они переговаривались между собой в полете, но из-за размера их голоса искажались и превращались в надоедливый писк. Перед лицом Ника неожиданно зависла одна из фей и что-то пропищала. — Милая, я не понимаю тебя, — мягко сказал он. Фея взмахнула рукой, её окружила блестящая пыльца, и через мгновение она стала такой же, как Ник, только чуть ниже. Едва встав на ноги, женщина обняла Ника. — Здравствуй, Мария, — обнял её в ответ вождь драконов. — Ох, Ник, как я рада видеть тебя! Рождение вот-вот начнется, но феи слишком напуганы. О, Великая Мать! Локи погубил все хризантемы! Есть несколько цветов, побитых градом, и мы не знаем, появятся ли из них феи. А если они не раскроются, то что делать с ними? — Это горе для всех нас, любовь моя. Я привёл самых лучших и сильных драконов, они будут кружить возле поляны и следить за небом. А молодых поставим возле цветов на случай, если Локи придумает, как подобраться к вам, минуя небо. Стива — одного из братьев Клинта, что появился вместе с ним, — Мария поставила рядом с пышным кустом роз. Молодой дракон серьёзно отнёсся к своему посту: он вытянулся в струну, как на параде, и не спускал глаз с единственной цветущей розы на кусте среди буйной зелени. Остальные несколько цветов завяли и выглядели очень печально. — Эта роза спряталась в глубине куста, — объяснила стоящая рядом с ним Мэй. — После бури, когда град сбил листья, она смогла подтянуться выше. Бедное дитя, все её сестры погибли. — Но ведь есть еще феи, родившиеся из роз? — с волнением спросил мальчик. — Я родилась из розы, — снисходительно улыбнулась она. — Но дело не в этом. Как ты видишь, это куст. Все его части связаны. Засохшие листья падают сами. Но умершие цветы… Они гниют и отравляют куст. Этой малышке лучше родиться как можно скорее, прежде чем яд достигнет её. — Так, может, можно срезать эти цветы? — Нет, мы не можем тревожить цветы до Рождения. Клинт присел перед маленьким поникшим цветком, настолько крохотным, что он был едва заметен в густой траве. Белая закрытая головка с зелеными пятнышками клонилась к земле, как от тяжести, на листочках блестели капли росы. — Это подснежник, — объяснила ему Мария. — Они обычно появляются ближе к весне, но этот вырос сейчас. Подснежник получил свое название за способность пробиваться из земли и зацветать с первыми теплыми весенними лучами солнца, когда чуть подтает снег. Но этот, как странно, продержался до середины весны, до Рождения. — Из него тоже появится фея? — Нет. Подснежники слишком маленькие для фей. Поторопись, Рождение начинается. Встань рядом со своим другом у маргариток. Молодой дракон поднялся с колен. Он неосторожно поранил палец о сухую травинку, капелька крови из раны упала на покачнувшийся от ветра подснежник. Взрослые драконы отошли дальше от Поляны Рождений, превратились в свои привычные формы и поднялись в воздух. Рождение фей тоже сопровождалось красивой песней, медленной, нежной мелодией. Первой распустилась алая роза. Стив с замиранием сердца следил, как открываются лепестки, как из бутона появляются сначала тонкие ручки, цепляющиеся за края, а затем маленькая рыженькая головка. — Добро пожаловать в мир, дитя! — тихо проворковала Мэй, подставив накрытые ритуальным покрывалом из тонкого шелка ладони, чтобы новорожденная фея не поранилась. Стив из любопытства вытянул шею, чтобы рассмотреть малышку поближе. Укутанная в шелковую ткань крохотная фея что-то пропищала тонким, почти неслышным голоском, и зашлась в плаче. — О, прости! Прости! — отошел он на шаг. — Я не хотел тебя пугать! Мэй попыталась закрыть её, чтобы крошка не видела Стива, но та заплакала пуще прежнего, выпутала ручки, потянулась всем телом к дракону. — О, — коротко выдохнула Мэй, протягивая ему плачущую фею. — Только держи осторожно, — ревниво произнесла она. Фея, едва оказалась на руках Стива, коротко всхлипнула и затихла, успокоившись рядом с ним. Парень дрожал всем телом, боясь сделать что-то не так, но замер, когда его взгляд встретился с взглядом огромных влажных глаз. В его груди разлилось тепло, в голове успокоился шум, оставив только мягкую пустоту, пустив по кругу одну мысль, что он не хочет отпускать это чудо из своих рук. — Привет, меня зовут Стив, — тихо сказал он. Малышка что-то пропищала, пришлось поднести её ближе к уху, чтобы разобрать в писке: «Таша». — Мэй! — к отошедшей от розового куста фее подбежала Мария. Та лишь остановила старшую фею, приложив палец к губам, призывая к молчанию. Мария внимательно смотрит на увлеченных друг другом юного дракона и новорожденную фею и видит то, на что залюбовалась Мэй. Запечатление. Обретение Пары, узы, которые связали этих двоих, которые связали её саму и Ника, связавшие Мэй и Фила. Обычно, это приходит в более позднем возрасте, когда драконы проходят обряд, становясь взрослыми, и приходят в луга фей. Но здесь и сейчас узы связали более молодую пару, и это вызывало если не опасение, то удивление точно. История войны фей и драконов, которую рассказывают маленьким детям в школах, имеет трагичную развязку, но несет в себе нечто большее, чем горе. Она несет надежду, потому что фея и дракон стали не просто друзьями. Они были первыми, кто получил величайший дар и принес его своим народам — любовь. Поэтому им было не страшно предавать друг друга смерти, они не боялись, что убив соперника, другой не позволит убить себя. Они не могли допустить, чтобы милый друг погиб в битве, сраженный рукой его сородича. Они хотели рассказать всему миру о своей любви. Так драконы и феи закончили войну, поняв, что нет в их вражде ничего, что было бы сильнее любви. В память об отдавших свои жизни возлюбленных стал проходить Праздник Влюбленных, на котором венчались полюбившие друг друга драконы и феи. Но дар любви еще полдела. Гораздо ценнее и страшнее был другой дар — возможность найти свою истинную пару, дарованную самой судьбой и самой Великой Матерью то ли в награду, то ли в наказание. Потому что без пары ты пуст, как без крыльев. Без пары ты не ощущаешь себя живым. Но когда ты находишь своего единственного, то мир становится другим, будто приобретая новые краски. Только что на глазах изумленных Марии и Мэй произошло Запечатление Стива и крохотной Таши. Счастливы они, не познавшие пустоты одиночества. Около кустиков фиалок раздался потрясенный вздох, и Мария поспешила туда, уже не зная чего ждать. — Она говорит, что её зовут Джейн и что ей нравятся мои волосы! — раздался громкий голос еще одного молодого дракона по имени Тор. Он отличался большой силой и хорошо усваивал уроки стратегии и правила ведения боя, поэтому Николас поставил его возле многочисленных фиалок. Еще одно Запечатление! Поразительно, два Запечатления в одни день! Рождение уже подходило к концу, все выжившие феи отдыхали в специальных колыбельках, кроме Джейн и Таши, которые испуганно заплакали, когда другие феи попытались забрать их у драконов. — Они обязательно вернутся, — утешала-уговаривала их Мария. — Они очень устали, как и вы, им нужен отдых. Стив был готов возразить, что совсем не устал и с удовольствием еще останется с Ташей, и Тор горячо поддержал бы его, если бы строгий Ник не объяснил им, что Рождение отнимает у фей много сил, и что сейчас им нужно хорошо поспать. — Сюда! Эй, кто-нибудь! Скорее сюда! — с края поляны закричал Клинт. Он почти лежал на земле, чуть в стороне от «особых» цветов. После того, как все маргаритки распустились, и старшие феи забрали новорожденных, Клинт решил еще раз посмотреть на подснежник. Но когда он нашел свой цветок, то увидел, что тот чуть раскрылся и между лепестками виднеется крохотная тонкая ручка. Мария сказала, что феи не рождаются из подснежников, но сейчас происходило именно это. Его кровь исчезла с лепестков, будто впиталась в них, в алые прожилки. Новая фея с трудом пробиралась наружу, и в какой-то момент Клинт потянулся помочь ей, но его рука жестко была перехвачена другой. — Нет! Не смей! — прошипела шепотом Мария. — Она сама должна проложить себе путь сюда. — Ну же, давай! — крикнул он. Мальчик был весь напряжен, как струна. Крошка из подснежника, наконец, выпутала вторую руку и подтянулась вперед. Лепестки раздвинулись, показалась рыжая голова. Фея тонко вскрикнула и почти упала в траву, но Клинт успел подставить сложенные чашечкой ладони и поймать её. — О, Великая Мать, быть этого не может! Клинт даже не обратил внимания на то, кто воскликнул это, весь он был поглощен крошкой-феей, что была в его ладонях. Она подтянулась на тонких руках, упала и вновь попыталась встать. Все феи плакали, когда рождались, но эта подняла головку и прямо взглянула вверх, готовая встретить любую опасность. Её алые, как кровь, волосы, забавно топорщились в стороны. Пареньку захотелось пригладить их, но он с громким «Ой!» отдернул палец, когда ощутил, как острые зубки укусили его. — Не кусайся! — проворчал он, копируя интонации Мэй. — А ты не угрожай мне! — пропищала фея. — Так, давай её сюда, — сказала Мария, протягивая ладони с покрывалом к малышке. — Вот ведь, какая вредная девчонка! — фыркнул Клинт, отдавая Марии фею. После этого, после знаменательного дня Рождения, и началась наша история.***
Связанные узами драконы не могли долго находиться вдали от своих фей, поэтому время до обряда мужества проводили на краю огненной пустыни, там, где желтый песок сливается с сочной травой. Туда приходили и подросшие феи, чтобы потренироваться в полетах, едва окрепли их крылья. — Мне нравятся твои волосы, — повторяла Джейн, запуская пальчики в волосы Тора. — Они будто впитали в себя свет солнца. Ах, если бы солнечные лучи можно было бы превратить в нити и соткать из них полотно, то оно не было бы и вполовину так красиво, как твои волосы! Тор смущался, жарко краснел и дарил ей разнообразные фигурки из стекла. Если определенный вид песка сильно нагреть драконьим пламенем, то получалась густая масса, которой умелые руки придавали разные формы, создавая удивительные по красоте фигуры. — Смотри, я сделал это для тебя, — протянул он очередной подарок, завернутый в бумагу. Джейн развернула сверток и увидела прекрасного дракона с маленькой феей на плече. Чешуйки на драконе, узор крыльев феи, пряди волос и мелкие детали вроде черт лица или глаз были выполнены с поразительной точностью и аккуратностью. — О! — воскликнула Джейн. — Это мы? — Да, ты и я, — сказал Тор. — Тебе нравится? — Очень нравится, Тор! Ты просто волшебник, — восхитилась девушка и поцеловала дракона в щеку. В это время чуть дальше от них расположились Стив и Таша, которую ему больше нравилось называть полным именем «Наташа». И, в отличие от сестры Джейн, Наташа была больше обеспокоена ритуалом мужества, предстоящим её дракону. — И что ты должен будешь делать? — она мяла в руках тонкий платок, пропитанный специальным лекарством. Недавно Стив обжегся, когда был в человеческой форме, и она помогала ему перевязывать рану. — Я и мои братья пойдём в Темный лес, и будем жить там до следующей зимы. Фил, наш учитель, объяснил, что лес полон опасностей и лишений, которые закалят наш дух и тело. — Вы будете совсем одни? Это ужасно. — Наташа, представь, каким сильным я вернусь. Я больше не буду таким маленьким драконом, за которым присматривают учителя. Я стану настоящим драконом, полноправным мужчиной, членом Крыла. Николас — наш вожак — сказал, что после мы сможем выбрать для себя любое занятие. Мы с братьями уже решили, что станем воинами и будем в составе боевого Крыла охранять наши земли от вторжения тьмы. — Моя сестра Джейн обучается у звездочетов. Говорят, что она делает успехи, что ей нравится изучать звездный мир. Другая моя сестра, Бетти, учится у лекарей, но ей мало той науки, что преподают феи, она еще ходит к мудрым троллям. А самая маленькая Колибри даже не может подняться в воздух из-за слабых крыльев. Бетти говорит, что тролли смогут ей помочь, но тогда она будет принадлежать им, а не нам. У них уже есть такие братья. Она познакомилась с оборотнем по имени Брюс, который превращается не в волка, а в какого-то другого зверя, и даже не в полнолуние, а едва заходит солнце. Тролли не смогли превратить его в волка, но сделали так, что он может спокойно спать ночью и превращаться только когда зол или сам хочет этого. Теперь они работают над контролем этого существа. Мария считает, что мы не должны вмешиваться в природу. Если Колибри родилась слабой, то значит, так надо. — Она умрет? — Я не хочу этого. Она первая, кто появился из подснежника, Мария следит за ней, боится, что она может быть какой-то уловкой Локи. Если она родилась из белого цветка, то у неё должны быть белые волосы, но они красные, как кровь. И она постоянно молчит, ни с кем не разговаривает. — Она не может говорить? — Может, но когда ты рассказываешь ей о чём-то, она лишь внимательно слушает, иногда вставляет свои глупые комментарии. — Глупые? — переспросил Стив. — Ей кажется, что они остроумные и смешные, но это не так, поэтому мы даже их не слушаем. А что? Почему ты спрашиваешь о ней? — вздрогнула Наташа, недоверчиво посмотрев на дракона. — Она нравится тебе? — ревниво спросила она. Стив поспешил её успокоить, протянул руки вперед, чтобы обнять свою фею. — Нет-нет. Колибри симпатичная, но ты мне нравишься больше. Мой брат Клинт, помнишь его, он был рядом с ней в Рождение. Это его кровь окрасила её волосы. Николас считает, что они связаны узами, как ты и я, — вдруг покраснел он. Казалось, что Наташу удовлетворил этот ответ. — Тогда почему Клинт не приходит сюда? — Думаю, что он стесняется.***
Колибри всегда сидит под деревом, наблюдая, как её сестры кружат в воздухе на небольшой высоте. Несколько раз она пыталась взлететь, но не получилось даже оторваться от земли, настолько малы и слабы отростки, торчащие из спины, которые у других фей развились в крылья. Её имя означает маленькую птичку, которая быстро летает. Она не может летать. Она первая фея, которая появилась из подснежника и она никогда не сможет летать. Хуже и не представить. По сути, если не обращать внимания на крылья, то она мало чем отличается от своих сестер. Строение тела, способность уменьшаться, манипуляции с волшебной пыльцой, которые Мария называла магией. Возможно, Колибри отличалась тем, что не понимала значения слов, которыми всё вокруг называлось. Магия, создающая предметы? Контролируемые галлюцинации. Уменьшение и возвращение истинных размеров телу? Всего лишь масса ядер переходит в энергетические частицы. Затем эти частицы выходят за пределы атома и располагаются вокруг его орбиты. Таким образом, рост уменьшается, а сила остается прежней. Этот процесс находится под полным контролем, поскольку магическая пыльца связывается с импульсами мозга, образуя вокруг особое «уменьшающее поле». А сама магическая пыльца не что иное, как совокупность неких сил, природу которых ей еще предстоит определить. Любовь — химическая реакция, смесь гормонов. И нет никакой «истинной пары», «уз» и «вечной любви»! Любви вообще нет, кому, как не Колибри это знать. Душащие её чувства к молодому дракону, которого она видела на одном из совместных праздников, она готова назвать как угодно. Испытывать то, что не испытывают к ней другие, даже маленькую толику — глупо и бессмысленно. Никто не пытался полюбить её, так откуда ей знать. Колибри всё равно, потому что это не то, о чем щебечут, не стесняясь, её сестры. Для них она, как тень в яркий полдень — нечто зловещее, и то, на чём лучше не останавливать взгляд. Неотъемлемая часть фона, как листья на дереве, как облака на небе. Они есть, существуют, но зачем присматриваться к чему-то отдельному, зачем присматриваться вообще, когда есть более яркие и интересные детали. Поэтому Колибри находит утешение и любовь в тайных знаниях. Она любит книги, старые большие фолианты с сухими страницами, которые дает ей лучший и единственный друг. Да, у молодой феи есть друг (хотя, встречаться им приходится тайно), который не считает её уродом, которому не важно её происхождение и то, как относятся к ней другие. Он сказал ей в начале их знакомства: — Никогда не забывай, кто ты такая, ведь мир, конечно, этого не забудет. Сделай происхождение своей силой. Не допускай, чтобы оно превратилось в слабость. Облачись в это, словно в броню, и тогда никто не сможет ранить тебя. Его зеленые глаза светились силой и мудростью, и нежностью, и заботой. Тем, что никогда не доставалось ей от родных сестёр. Все эти магические существа слишком глупые и поверхностные, они смотрят на то, что видят, и не пытаются включить мозги и понять. Они просто не хотят её видеть, им было бы лучше без неё, так? Все эти пляски на лугах, полеты и платья – вот, что их интересует. А он… Он говорит с ней часами, он учит её магии, не такой, как у фей, а гораздо сильнее. Что их фокусы против изменения свойств веществ и превращения одной материи в другую? Однажды она покажет им, однажды они узнают. И молодой дракон, обливший её нектаром на празднике, оскорбивший и рассмеявшийся ей в лицо, будет напуган её мощью. Она помнит, помнит, как гуляла по поляне, обходя танцующие пары, как размышляла об использовании нового заклинания, которому научил её друг, думала, когда им удастся встретиться вновь. Она скользнула взглядом по смеющимся драконам, собравшимся в круг, и решила обойти их по широкой дуге, чтобы не привлекать внимания. Общаться с глупыми существами, почитавшими лишь силу, ей казалось совершенно неприемлемым. Может, ей и не хватало общения со сверстниками и соплеменниками, но она всё же считала себя умнее, чем они. Вдруг, она заметила, как один из драконов что-то шепнул своему другу, указав на неё. Это её и разозлило. Она тень, она для всех пустое место, её еще не считают злым порождением только потому, что она не показала никому того, что может на самом деле. Колибри подняла голову и поспешила пойти дальше. — Эй! — послышалось сзади. Ничего страшного. Так окликают животных, не нужно обращать внимания на явную демонстрацию заниженного интеллекта. — Да подожди ты! — это не ей. Она совершенно никому не нужна на этом празднике жизни. Отмеренное правилами приличия время для неё окончено, и Колибри спешит к своему дому, чтобы забраться в потаенную нишу, зарыться в магию и мудрость книг. — Великая Мать, да как тебя там! — её бесцеремонно хватают за руку, разворачивают. От неожиданности она чуть качается в сторону, почти падает на того, кто догнал её. У молодого дракона в руке были два тонких стакана с нектаром, который тут же оказался на её платье. Пятно расплывается по белому праздничному наряду, по вышитому алой нитью корсету, по пышной короткой юбке, сделанной в форме перевернутого подснежника. — Что это значит?! — шипит Колибри. Парень хмурится, краснеет и вместо извинений выпаливает: — А ты куда несешься, неуклюжая дура! — Это ты меня облил, ящерица! Развить обмен ругательствами им не дали собравшиеся соплеменники. — Что случилось? — Мария врывается к ним, хватает девушку за плечо. — Колибри! — Он облил меня! — кричит фея, показывая на испорченный наряд. — Ты сама на меня набросилась! — кричал он в ответ. — Клинт, — навис над парнем вожак драконов, — немедленно извинись перед ней. Ты ведь мужчина. — Ни за что! Она первая начала, она меня толкнула! Хорошо, что у тебя нет крыльев, а то сбивала бы всех в воздухе. — Ты… Ты… — Колибри неожиданно начала задыхаться. — Что, завидуешь, что я нормальный, а ты — уродка? — продолжал парень. — Клинт! — грозно зарычал Николас, разворачивая мальчишку к себе лицом. Что было дальше, Колибри уже не слышала, она оттолкнула Марию и, гордо подняв голову, удалилась в свой маленький домик на окраине, расталкивая тех, кто пытался к ней подойти. Ну, нет, никогда и ни за что она не покажет кому-либо, что её задели слова вздорного глупого мальчишки, которому нравится только разрушать и сжигать. Она часто смотрит на резвящихся беспечных сестер. Хорошо быть тихой и незаметной. Можно проникнуть в самые потаенные уголки и узнать даже тщательно скрываемые секреты. Возможно, Мария и остальные не так уж и не правы, называя её дурным семенем. Но это не её вина. Всё могло быть по-другому, если бы они относились к ней, как ко всем, с самого начала. Но в детстве Колибри кормили последней, она лежала с краю в колыбельке, её дом тоже на окраине. С краю, в углу, в темноте. Её вечно прятали, будто не желая видеть её уродства. Колибри помнит, она никогда не забудет. И злость, что чёрной змеёй свилась в её сердце, никогда не исчезнет. Кстати, о змеях. Обнаженную лодыжку оплетает что-то прохладное и скользкое, но она уже давно не пугается, когда лучший друг подаёт ей о себе весточки. Изумрудная змейка, которую так легко не заметить в траве, быстро и изящно, переливаясь под солнцем, перебирается на руку, сворачивается клубком в ладони. За всё время дружбы у них выработалась система сигналов, и этот означал, что ей нужно спешить домой. — Привет, Лодур! — произнесла она, как только захлопнула за собой дверь. — Добрый день, Колибри, — он выступает из тени, из той тайной ниши, где она хранит его книги. Он сам помог ей с помощью магии спрятать заветное сокровище. Лодур не похож на драконов, троллей и прочих жителей их мира. Он высокий, стройный и бледный молодой мужчина. У него удлиненные черные блестящие волосы, которые завиваются на концах, высокий мудрый лоб и острые, будто из мрамора, скулы. За всё то время, что они знакомы, Колибри не может спросить из какой он расы. Да ей и не интересно. — Вижу, ты делаешь успехи в преобразованиях, — мягко говорит он, указывая на гладкую дыру в столе. Древесина будто сама расступилась, создавая место для колбы. Вокруг дыры была написана цепочка рун. — Спасибо, — искренне улыбнулась она. — Смотри, что я принес для тебя, — Лодур достал из кармана своего зеленого плаща большой кристалл. — Знаешь, что это? — Это… — она осторожно приняла из холодных пальцев такой же холодный камень, внимательно осмотрела его. — Это гагат, верно? — ответила Колибри. — Оберег от козней колдунов и призраков. Также он не даёт обмануть хозяина и успокаивает боль разлуки, — тише закончила она, словно поняв что-то. — Зачем ты принёс его мне? — Я горжусь тобой, — улыбается Лодур. — Ты не теряешь времени зря. А камень — просто пустяк. В последнее время ты ходишь грустная, я просто хотел тебя порадовать. Лодур единственный, кто дарит ей что-то просто так, а не потому что праздник Рождения, или потому что так принято. Лодур единственный, кому не важно, есть у неё крылья или нет.
