Теория Аккордов

- Каайл! - Чего? - Отозвался – в жопе остался. - Чего?!! - Кааайл! - Иди ты нахер, жиртрест! - Отозвался – в жопе остался! - Завались, чего пристал?! - Кааайл! - … - Молчишь – в жопе торчишь! - Чтооо?!! Я тебе сейчас по роже врежу! - Каайл!.. - А ну иди сюда, урод!.. - Отозвался... Картман явился на остановку автобуса светящимся, как начищенный самовар. Кайл даже подумал, а не прилетали к нему этой ночью снова инопланетяне, но оказалось, что Эрик просто придумал себе новое развлечение. В нем тоже фигурировала жопа, но просто как весьма раздражающее слово. И после каждого повторения своей искрометной шутки Картман умудрялся светиться все ярче. Стэн молча за всем этим наблюдал, а Кенни, псина такая, хихикал. С Кенни вообще было не понятно, чей он на самом деле друг. С другой стороны, не менее непонятно было, какого хрена их другом считается этот жирдяй, вероятно, считающий себя чертовски уморительным. От заслуженного кулака в глаз Картмана спас подъехавший автобус, где он тут же малодушно уселся прямо за водительницей чтобы ему не влетело, трус поганый. Кайл молча показал ему кулак, направляясь на свое место, и еще раз выслушал сообщение, на этот раз шепотом, о том, где именно по мнению Картмана он торчит. Скрипнув зубами, он опустился на место рядом со Стэном в конце автобуса, посылая в сторону неприлично веселого Эрика злобные взгляды. - Да ладно тебе, чувак, забей, - бросил ему Стэн, пожимая плечами. – Это же Картман, перебесится и к обеду успокоится. - Да чего он ко мне опять прицепился-то?! Почему ко мне? Ни к тебе, ни к Кенни! Достал уже, свинина такая! – Кайл и не думал успокаиваться, потому что драный Картман его действительно уже достал. – Тебе легко говорить, он же не до тебя докопался! - Каайл!.. – донеслось с переднего сиденья, от чего Брофловски почти зарычал. - Отвали! – рявкнул он, заслужив оглушительный оклик от водительницы автобуса, по виду до дикого напоминавшей мисс Крабтри. Их схожесть наводила на мысли о том, что таких штампуют на каком-нибудь заводе. Жиртрест расплылся в гаденькой ухмылке, глядя на Кайла, и тот чуть не взвыл, когда у него в голове противным голоском этого ублюдка прозвучало оповещение о том, где же он остался, раз отозвался. Вопреки прогнозам Стэна, Картману его новая забава не наскучила даже к концу уроков, и этот жирный мудила предусмотрительно держался поближе к учителям и другим взрослым, предотвращая неминуемую расправу со стороны взбешенного Кайла. А на последнем уроке ловко сказался больным, потребовал позвонить его наседке-мамочке и она тут же примчалась забирать из школы свое заболевшее чадо. Перед тем, как выйти из класса, Картман обернулся и исподтишка беззвучно позвал Кайла, потом показал на свой необъятный зад и подмигнул. Брофловски тихо зарычал и опомнился только от треска сломавшегося в его пальцах карандаша. После школы Стэн намылился гулять со своей Венди и им было с Кайлом совершенно не по пути. И Кенни тоже куда-то слился, что-то там пробормотав про какие-то дела. Кайл мысленно послал всех к хренам и пошел домой один. Вот и направлялся он домой, когда его резко кто-то схватил за шиворот и дернул в подворотню, мимо которой он как-раз проходил. Сначала Брофловски удивился, но от раздавшегося над ухом «Кааайл!..» глаза его застлала красная пелена и он без раздумий не глядя врезал. Ясное дело, попал – Картман не отличался проворностью, да и, судя по его удивленному виду и восклику, не ожидал такой реакции. - Ты заебал, жиртрест, отвали от меня! – выпалил Кайл, поправляя куртку и с трудом сдерживаясь, чтобы не вмазать обидчику еще раз. - Да ты чего, Кайл? Школа ведь закончилась, тут никого нет! - Да мне похер, мудак! - Ой, ну чего ты, Кайл, обиделся что ли? Вы что, все евреи такие обидчивые? Ну мне же надо поддерживать образ, ты ведь сам говорил, что никто в школе не должен знать. Я просто очень хороший актер! Ты не можешь меня в этом винить. А вот тебе стоило бы у меня поучиться – играешь ты так себе. По тебе все видно, глаза весь день от меня не отрывал. - Ага. Потому что очень хотел надавать тебе по роже, актер ты хренов! Нечего меня посмешищем перед всем классом выставлять! - А я не выставлял. Я шутил. Я же не виноват, что они все смеялись. Я же не виноват, что так шикарно шучу! Эй, Кайл! Ну подожди, Кайл, не уходи!.. Картман поймал своего явно собравшегося просто уйди отсюда собеседника уже перед самым выходом из подворотни, где они беседовали, и затащил его обратно. - Ну прости Кайл, я же не знал, что евреи такие обидчивые… Ладно-ладно, стой, я не это имел в виду! Ну, может я и перегнул немного, зато как натурально смотрюсь, а? Ну что, скажешь, нет? - Натуральнее некуда, - недовольно фыркнул Кайл, хмуро глядя на улыбающегося во все зубы Эрика. – Только можешь как-нибудь поменьше до меня доебываться? Так же натурально, только поменьше! - Это будет уже не натурально. Ты не можешь говорить творцу, как творить! Я творческая личность! Думаешь, легко такие отличные шутки придумывать? А ты просишь, чтобы я смирил свое вдохновение!.. Ладно-ладно, Кайл, я буду поменьше. Ну куда ты вечно рвешься? Опять песок в вагине? Нервный ты какой-то сегодня, сил нет. Кайл только показал обидчику средний палец, окончательно вознамерившись уйти, но Картман наконец оставил упражнения в высокой словесности и снова поймал его за руку. - Кааайл, ну не бесись. Пошли ко мне, а? Посмотрим телек. У меня мама сегодня на весь день уехала, а еды оставила – завались. Кайл бросил на Эрика все еще очень раздраженный взгляд. - Ну пошли, Кайл. Все равно выбора у тебя нет, ты же знаешь, - голос Картмана стал елейным, как медом намазанный. Кайл фыркнул и сдался. - Пошли, мудак. Но еще одна тупая шутка, и я пойду домой, ясно? – недовольно выдал он, плетясь за Картманом, который уже двинулся в сторону своего дома, все еще не отпуская его руку. - Ясно, Кайл, ясно. Кайл сидел на диване Картмана, опираясь на подлокотник и подперев голову рукой, и размышлял, как он до такого докатился. Жиртрест сидел рядом с довольной рожей, то и дело принимался смеяться над каким-то постановочным ток-шоу и запихивать в себя сырные шарики. Кайл время от времени бросал на него полные тоски взгляды и пытался понять, как же он мог быть таким идиотом на той вечеринке. Нет, в алкоголе точно было что-то подмешано, ну нельзя упиться до такой степени, чтобы проснуться с Картманом в одной постели на утро. Потому что где-то за половину необходимого для этого количества алкоголя в крови наступает смерть. К счастью, в тот раз обошлось. Он проснулся раньше всех и по-тихому просто свалил с этой проклятой вечеринки. После тщательного изучения себя он даже пришел к выводу, что ничего не было. И вроде бы все было в порядке и снова пошло своим чередом, а Кайл забыл этот необъяснимый эпизод своей жизни как дурной сон. За два месяца до. Картман любил обладать преимуществом над кем-то. Особенно, большим преимуществом. Потому что из больших преимуществ можно было извлечь не плохую пользу, если правильно их применить. А у Картмана на этот раз было большое преимущество. Вполне потянет на то, чтобы заставить кое-кого перед всем классом признать, что именно он, Эрик, тут самый красивый и замечательный член общества, не то что остальные, и уже тем более лучше каких-то там жалких евреев. Хотя нет, нет, это, конечно, было весело, но Картман чуял, что из этого дела можно извлечь больше выгоды, а в этом чутье его еще никогда не подводило. И вот он принялся выжидать, зная, что с большими возможностями приходят и большие идеи, как эти возможности применить! Случай представился внезапно и неожиданно. Можно сказать, судьба. Или кто там в голове внезапным выхватывает из потока сознания мысли и нелепо смешивает их в сны? Ночью твое собственное подсознание может сыграть против тебя! Ну, подсознание Эрика было не такое, оно его очень даже любило, но в ту ночь что-то пошло не так. Насмотревшись перед сном горячей порнушки, стянутой из комнаты его мамы, где какая-то шикарная блондинка с таким видом надрачивала член какого-то лоснящегося мужика, словно ничего круче в своей жизни в руках не держала, (Это она еще Картмана не видела! Как мало этим бабам надо, а?) Эрик в самом лучшем расположении духа отправился спать. Чтобы во сне самому стать участником самого настоящего эротического сна. Он лежал на кровати, закрыв глаза, а по его телу блуждают умелые пальчики какой-нибудь наверняка крайне горячей девицы. - Давай, детка, быстрее, вот тут, дааа… - Картмана вполне устраивает такое положение дела – лежишь и командуешь, и ничего делать не надо! - Теперь яйца, о яйцах не забывай!.. - Да заткнись уже, жиртест! Заколебал, сам разберусь, что мне делать, - из сладких объятий наслаждения Эрика вырвал крайне недовольный голос, который не узнать было невозможно. - Кайл?! А ты что тут делаешь?! Пошел вон, это мои сны, мои! Из моей головы! – заголосил он, распахивая глаза и действительно обнаруживая около себя облаченного в одни трусы Кайла. - Что надо то и делаю, хватит орать. Это эротический сон, тупица, что ты тут собрался делать один? – тон Кайла был как всегда недовольным, однако его рука двигалась по члену Картмана все так же умело, вызывая в голове у того полнейший когнитивный диссонанс. - А ты-то что тут делаешь? Где блондинка? Или хотя бы та брюнеточка с татуировкой? - Так что, мне уйти? Заебал, серьезно. Картман на секунду замолчал, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом медленно опустился обратно на кровать, не сводя с Кайла задумчивого взгляда. - Да нет, Кайл, все в порядке. Продолжай, - разрешил он, понимая, что данная картина нравится ему куда больше, чем те же образы с неизвестной блондинкой. Тут было…больше чувства, так сказать! Блондинку-то он не знал, а вот смотреть, как твой член усердно обхаживает этот злосчастный еврей, при этом не меняя недовольного выражения лица, оказалось особым родом удовольствия. Хотя он мог бы и поприветливее быть, это все же сон Картмана. Или изобразить на лице трепещущий восторг от происходящего, как у этих дамочек из фильмов. С другой стороны, так было даже реалистичнее. - Да, продолжай, Кайл, продолжай… - ...Продолжай, вот сюда, да, немного сильнее, теперь покрути… Будильник резанул по ушам противной трелью, мгновенно разрушая сладостные видения и возвращая Эрика обратно в реальность, где он был в кровати один, но с подозрительным пятном на трусах и простыни. - Твою ж мать, а.