My dear Lilith

Глава 7. Обыкновенный чертополох. Мизантропия.

      

Встретить бы кого-нибудь разумного для разнообразия!

      

© Льюис Кэрролл

      

      «Идти по тёмному коридору за своим будущим возможным мучителем, зная свою участь? Могу-умею-практикую». — Цинично прокомментировала сложившуюся ситуацию. «К чему это сейчас было? Так вот. Я проявляю верх с одной стороны благоразумия, с другой же верх тупизны. Как ещё назвать то, что зная конечный результат, всё же иду в логово того, кого не боюсь, но знаю об опасности природы этого индивида?» — Ёрничала, ведя диалог с самой собой (что в принципе, попахивает шизофренией), и одновременно стараясь держать дистанцию от манерного вампира.       Спустя, по моим скромным подсчётам, ещё шесть поворотов и большое количество зашторенных окон, картин, столиков и прочей декорации, брюнет соизволил резко и без предупреждения остановиться перед одной из многочисленных дверей. Она никаким образом не выделялась из числа своих собратьев: мягкая обивка цвета индиго, деревянные вставки, образующие своеобразные узор — не в счёт, учитывая пафосно оформленных всего внутреннего убранства особняка.       Расстояние между мной и Рейджи составляло моих, почти семенящих, по старой привычке, десять шагов. Врезаться в спину педанта мне не грозило, поскольку, как только лжеджентельмен затормозил, то и я встала памятником себе любимой. Даже не бросив мимолётный взгляд на меня, брюнет, предварительно открыв дверь, галантно пригласил меня в свою обитель. «Небось, здешнего зла. Ага». — Прохожу мимо вампира.       Молча входя в его комнату и немного отходя от двери, не мешая, может быть по глупости или любопытству, брюнету перекрыть один из немногих ходов к отступлению. Открыто, широко раскрыв глаза, оглядываю помещение, обустроенное и занятое моим мастером. «Что ж, довольно чопорно и аккуратно, всё в стиле Рейджи», — остаюсь довольна своими наблюдениями. «Действительно, чего ещё можно было ожидать, не горы хлама в самом же деле». — Хмыкнула в ответ несостоявшейся шутки. Проигнорировав моё существование, брюнет прошествовал мимо меня вглубь комнаты.       - Садитесь, юная леди. — Величественно произнёс хозяин этой комнаты заскучавшей и не знающей, куда себя девать мне, при этом скупым жестом показав на одиноко стоящее кресло с обивкой блёклого, но изящного изумрудного цвета.       «Поправочка, — тут же исправилась — одиноко стоящее кресло посреди резного, деревянного стульчика и диванчика изумрудно-зелёной расцветкой».       - Я сделаю вам чай. — Сообщил, решившей присесть и отдохнуть от всех напастей сегодняшнего дня, мне, и, смотря сверху вниз на меня, будто рассматривает сквозь стекляшку телескопа очередной микроорганизм в суперсовременном микроскопе.       «Жуть». — Хотела было передёрнуть плечами от отвратительного сравнения, но не стала, со всем комфортом плюхнувшись и разместившись в кресле, предвкушая очередную подставу и заварушку от лица вампира.       - То есть, Рейджи, вы пригласили меня к себе выпить чай? — задала провокационный вопрос.       «И к чему такой широкий выбор вообще нужен? Разве, что только кровати не хватает для полного комплекта. Непонятно». — Цокнула языком от раздражающей меня нехватки информации. Сам же брюнет только недовольно зыркнул своими глазами вишнёвого цвета, нахмурил тонкие брови и одновременно заухмылялся, выставляя на показ длинные и острые клыки. «Что за реакция такая непонятная?»       - Не берите слишком много на себя, в этом доме, для нас вы — всего лишь жертва. И для вашего статусы вы слишком много себе позволяете. Возмутительно. — Выдав этакую тираду пафосным тоном, заставляя меня по-глупому хлопать глазами, всё-таки пошёл заваривать свой чай, ради предлога которого меня, собственно, и позвал.       «Или что он там собирался делать?» — делаю глубокий выдох, давая выход напряжению из тела и расслабляясь.       «Не брать много на себя, значит? Хм-м-м. — Глубокомысленно изрекла я, более не обращая внимания на внешние раздражители, полностью погружаясь в свои раздумья. — Всего лишь жертва — так этот чопорный парень сказал. Он такой смешной. В самом деле, почти каждое его слово пропитано тонной пафоса, презрения и чопорности. Не только ко мне, конечно. Но неужели он, тот, который просто не мог не понять в силу своего ума (о котором можно было сделать выводу по его ранним действиям), недопонимает одну-единственную истину, что плавает на поверхности? Или…неужели. Все они не понимают эту истину? Действительно… А ведь их поведение говорит об их недалёкости. Они так относятся, кхм, к своей еде. То есть к тому, с помощью…ну как бы сказать… ладно, пропитания, благодаря которому их ножки всё ещё могут топтать землицу. Они ненавидят свою еду? То есть они фактически признаются, что им надоело жить, что ли? Или нет? Но действительность указывает на то, что все вампиры семейства Сакамаки зависят от тех самых презираемых ими жертвенными невестами. Постойте…или они просто не давали себе шанс становится зависимыми?! Ну, тот зал кукол Канато вполне может подойти в качестве аргумента».       Мои великие думы прерывает внезапно появившийся в моём поле зрения брюнетистого вампира, который умудрился изящно и величественно нести большой по размерам посеребрённый поднос с соответствующей атрибутикой сегодняшнего чаепития. Вместе с выныриваем из раздумий в реальный мир, начинаю воспринимать приятный цветочный, ненавязчивый аромат, который так и дразнил мой нос. «Никогда не разбиралась в сортах чая, но это же не повод отказывать себе в такой маленькой радости как распитие сего напитка. В самом деле, все спокойно пьют и пьют, да такой ерундой и не маются. К чему вообще вылезла подобная мысль?»       В полной тишине брюнет, как подобает, по правилам, начал подготавливать маленький стол, стоящий в центре всего разнообразия сидений, к чаепитию. Неотрывно и внимательно слежу за его каждым действием Рейджи в ожидании счастливого мгновения, но с каждым последующим шагом сервировки настроение всё ухудшалось и ухудшалось. «В самом же деле, каким бы он не был бы плохим вампиром, он в самом дележе просто не мог забыть про печеньки, верно?»       И когда последний виновник моего совместного времяпровождения с Рейджи на его территории, был поставлен передо мной на искусно расписанном блюдечке, а печенья так и не было предоставлено, то я расстроилась, предаваясь унынию на полном серьёзе. «Да ладно? Теперь даже не хочу начинать дебаты и споры с этим плохим вампиром. Всё настроение испортил, манерный кровопийца…тьфу!»       - Неужели ты, наконец, осознала, какое твоё место в этом доме. — С самодовольным видом произносит вампир, что разместился на диване, закинув ногу на ногу, разрушив ставшую вдруг, благодаря мне, неуютную тишину брюнет.       «С чего бы это он сделал подобный вывод? Совсем же не логично…» — вяло протекли мысли.       - Рейджи, может вы действительно, что-то забыли? — предположила, смотря на злодея глазами полной нескрываемой надежды, что только похоже ещё сильней убедило его в своей версии происходящего, но сейчас мне действительно всё равно на его злорадные речи, говорящую саму за себя мимику и жесты, полные превосходства.       «Если нет печенья, то время было потрачено зазря. Полмира за печеньку, ага». — Совсем раскисла я, собственными силами загнав себя в депрессию. А ухмылка, будто сорванная с лица маска, постепенно исчезла с лица вампира, плотно сжавшись в недовольную линию. Брюнет, скорее всего, по привычке нахмурил брови, давая сигнал о его мнении на эту ситуацию.       - Что за чушь. — Сухо обронил вишнёвоглазый, скорчив безразличную мину, — прошу вас к чаю. — И как бы подавая пример, брюнет сам начал попивать чаёк, элегантно держа фарфор за ручку, несколько оттопырив мизинец.       Пристально, неотрывно так наблюдая за моими дальнейшими действиями. «Чего это педант ждёт от меня? И почему так отчётливо запахло подвохом?» — в который раз устало выдохнула, потерев переносицу. Сосредоточиваю взгляд на коварного вампира.       - Я, конечно, глубоко извиняюсь, но в данный момент настроение распивать чаи как-то пропало. Извиняй, я, пожалуй, пойду. — Медленно проговаривая слова, смотрю Рейджи прямо в глаза.       И тут тюкнуло по голове понимание, что влипла, причём сильно, ввиду того, что отрывать брюнета от развлечения никто из младших братьев явно не спешит и поскольку в его глазах цвета гнилой вишни змейкой проскользнула настоящая, не прикрытая ничем, ярость. Да и атмосфера в комнате порядком изменилась. Такое ощущение, будто комфортная для человека, комнатная температура за секунду ушла в минус.       - Что же, похоже, мне самому придётся это сделать. — Проговорив это с интонацией жутко уставшего великомученика, вампир аккуратно и элегантно поставил чашечку на стол.       А я, быстро смекнув, что дело пахнет жареным, рывком вскочила с кресла, и начала осторожными шагами обходить столь мягкий и комфортный предмет интерьера, который, впрочем, недолго послужил мне барьером и щитом. Не успела я и оглянутся в попытке найти ближайший путь к отступлению, будь то даже окном, а брюнет уже стоит позади меня с этой зловредной чашкой чая, что предназначалась мне, в руке. Другой же рукой Рейджи сначала резко развернул меня к себе лицом, а потом эту же руку положил мне на затылок, болезненно сжимая не то что пряди, но и голову.       «Так, что за ситуация такая? Не понимаю, к чему так важно выпить этот напиток? Может, Рейджи подсыпал туда отраву? Кстати, о птичках…почему подобное предположение не появилось несколько раньше, а, не когда уже почти поздно? Из-за печенья расстроилась, ну, что за растяпа!»       - Знаешь, я не люблю, когда подобное ничтожество, вроде тебя, смеет нарушать мои приказы, — начал повествовать Рейджи повелительным голосом, как только почувствовал, что ситуация находиться под его контролем, а моё внимание полностью сосредоточено на нём, — знаешь, что находится в этой фарфоровой чашке? — задал брюнет вопрос больше похожий на риторический.       - Откуда мне это знать, Рейджи? Ты меня не посвящал в свои планы на счёт меня. — Уверенно смотрю в его глаза, пряча глубоко внутри налёт усталости и сбрасывая начинающую прогрессировать депрессии.       Мой затылок болезненно стиснули, причиняя больше боли, чем было.       - Заткнись, жалкая девчонка. И просто выпей это уже. — Рейджи предпринял попытку влить эту отраву в меня, в чём я уже и не сомневалась, не брезгуя применением грубой силы.       Как бы не шло моё сопротивление, как я не била его руками и ногами, рискуя вывернуть себе шею, все мои движения вампир блокировал, не особо напрягаясь, более сосредоточившись на своей первостепенной задаче, и плотно прижимая моё тело к своему. А головой вертеть и не получалось.       Тут надобно бы задуматься об истинном отчаянии, но обращать внимание на подобную чушь было некогда, когда мои зубы грозились быть выбитыми с любезной помощью одного противного существа. В конечном итоге, я скрепя сердцем, разомкнула рот. Брюнет начал неторопливо, растягивая момент, вливал жидкость мне в рот, упиваясь своим мнимым всевластием, а закончив, отпустил моё тельце и отошёл на некоторое расстояние от меня, с любопытством учёного рассматривая результат своего действия.       Я же и не думала падать на такой почти родной пол, лишившись принудительной опоры. Хоть болезненные ощущения (нет — боль) уже начали потоками распространяться по всему телу.       «Ух, хороший же у него „человеческий“ яд. По аналогии крысиного, ага, чтобы выводить по его мнению вредителей». — Таким темпом, отвлекая себя от распространяющейся боли, я и направилась практически ровной походкой по направлению к двери.       Выпрыгнуть из окна и остаться в живых в подобном состоянии мне не светило. «А что? Не оставаться же здесь, рядом с этим нехорошим вампиром. Пусть у меня прокачан навык терпения боли, зато у второго существа в этой комнате явно прокачан навык садиста. Ага, восьмидесятого уровня, как минимум».       И когда, спасительная дверь оставалась в пару шагах от меня — брюнет вполне ожидаемо, преградил мне путь, просто схватив меня за руку и жёстко дёрнув на себя. Что было плохо в данной ситуации. Чтобы я ни говорила, а мой разум достаточно сильно помутился от усиливающейся с каждой секундой боли. И смотря в глаза полные торжественного злорадства, во мне закипала дикая злость, которая притупляла боль в теле благодаря вырабатываемому адреналину, и всё такое. «Ни кто, ни когда, не смеет обращаться со мной подобным образом». — Зло проскрежетала, вспоминая то, чему меня научили.       - Что за жалкое зрелище, — а сколько в голосе не скрытого удовольствия, одновременно с презрением от мучений жертвы, просто не передать, — этот урок тобой усвоен. Запомни, раз и навсегда — ты наша собственность, твоя…       - Кровь и тело принадлежат вам. Пха! — хриплым, от адской боли, голосом, дерзко перебила я вампира, не собираясь более слушать осторченевшие, неоднократно повторяющиеся, слова.       «Достало то, что все говорят об одном и том же. Других тем для разговора нет, что ли? Ах, да считают себя выше людишек. Что за самоуверенные индюки. Да люди слабей по многим показателем, будь то сила, скорость, ум или время, отведённое для жизни. С этим даже не спорю, но надо же знать хоть подобие меры!» — застряла триада в горле, грозясь в любую секунду вылиться на черноволосую голову вконец оборзевшего вампира.       - Что за наглая девчонка. Перебивать не вежливо. — Брюнет фыркнул, сделав замечание и сильно, но как-то пренебрежительно, сжал мои руки.       - Значит, все ваши действия прямо переполнены вежливостью? И да, я уже устала повторять, сначала одному, потом вот тебе: всё тобой вышеперечисленное принадлежит мне и только мне. Уж точно не вам или же вашим братьям, — практически прямым текстом послала я отравителя, просипев.       - Похоже, я переоценил твои умственные способности, ты глупа. Как только ты переступила порог церкви, твоя кровь уже принадлежала нам. Полностью и без остатка. — Прочеканил каждое своё слово брюнет, смотря мне в глаза, зрачок в зрачок.       «Хах, наслаждаешься моей беспомощностью». — Брюнет был уже полностью уверен в своей победе, точнее он уже празднует её, наплевав на то, что никого и никогда нельзя недооценивать.       - Запомни, мне плевать на твою боль, ты ещё жива только благодаря своей крови. — Брюнет уже не смотрит мне в глаза, а голодным взором рассматривает моё тело, выбирая место, где его клыки проделают лишние дырки в коже, пренебрежительно и незаинтересованно ведя со мной диалог, как на автомате       - Ты врёшь, — спокойно заявляю вишнёвоглазому, уже даже не веря в россказни рыжего про быструю насыщаемость моей кровью.       Рейджи же от такого выпада снова стал смотреть на меня сверху вниз с высоты своего роста, глядя зрачок в зрачок и ещё так изящно-вопросительно приподнял бровь.       - Это был приказ, неизвестного мне, того человека. — Особой интонацией выделяя нужное слово. Голосом перешла на шёпот. «Таким темпом я свалюсь ему под ноги. Это не есть хорошо. Больно…как же больно…»       - Тебе не следовало упоминать это, глупая человечишка, если твоя кровь была бы отвратительна на вкус, — брюнет замолчал, решив сделать попытку меня заинтриговать, сделав небольшую театральную паузу, но мне как-то не до этого, — ты уже сейчас же красовалась в коллекции моего младшего брата. Теперь заткнись и не мешай!       Вампир с неким остервенением впился в основании моей шеи, которая и без него была основательно искусана. «Из неё приятней пить, что ли?» — напоследок возмутилась, из последних сил ударив вампира по плечу, а потом и по голове. Эти жалкие, даже с моей точки зрения, потуги, были мастерски проигнорированы Рейджи. «И да, под спиной я снова чувствую твёрдую поверхность, то есть стену, которая, видимо, всем кровососам словно мёдом обмазана. Других причин, почему выбор брюнета пал на стену, а не тот мягкий диванчик, у меня нет». — Посетовала на непрактичность применения мебели.       Важным для меня это было не особо долго. Поскольку потеряла сознание. На этот раз обморок пришёл ко мне гораздо раньше, чем когда-либо. Моё сознание провалилось в распростёртые объятия тьмы.       _____________________________________________________       Приглашая к себе на чай вторую жертвенную невесту, Рейджи уже предвкушал, как эта нахалка будет корчиться в муках и страданиях. Как она будет умолять помочь ей. Как он сломает её. Да, она будет страдать. Будь его воля, эта жертвенная невеста давным-давно бы уже стала частью коллекции кукол младшего брата. Но приказ того человека всё портил. В который раз.       Но не признать наличие подобия мозга у русоволосой он не мог. До этой персоны, конечно, были и другие, которые посмели думать, что смогут ими управлять. Именно так. Дальше жалкой попытки войти в доверие к кому-либо из братьев, дело не шло. По причине смерти жертв-идиоток.       Эта же жертва не пыталась втереться в доверие. Да. Вот в чём её отличие от остальных жертв. Именно так он, Рейджи, увидел наличие интеллекта у данной персоны. Тот факт, что она собирается, здесь просто обустроиться и имеет надежду жить с ними параллельно, по минимуму пересекаясь с вампирами, и бесил его.       Она делает видимость послушания, это да. Или пытается быть ласковой, или заботливой как с Субару. Было довольно любопытно наблюдать за этой сценой с помощью фамильяра. При этом она не пыталась разжалобить самого младшего из Сакамаки или войти в доверие. Она хотела стать нужной? Что за глупость.       Как бы это не выглядело. Рейджи сразу появился бы там и свёл на нет тот спектакль, если, конечно, она преследовала цель воспользоваться мягкотелостью, в подобных случаях, Субару. Но нет… Русоволосая и не искренне говорила, лукавила, но злой лжи тоже не чувствовалось. Её глаза от начала и до конца выражали искренность, однако мимике явно не хватало выразительности. Впрочем, Рейджи не было до этого никакого дела.       Иногда она ведёт себя так, как будто становится вовсе ручной зверюшкой. Особенно с тройняшками, искренне, что даже отвратно светилась от счастья, восхищаясь тем или иным качеством или способностью детей Корделии.       Самого ненавистного существа на свете для Рейджи, на его же удивления и досаду, девка боялась, словно огня, в любой момент, готовясь защищаться или убежать. Хотя вряд ли, что кроме него и самого старшего Сакамаки кто-нибудь это заметили.       Русоволосая жертва совсем неплохо, как для человека владела своими чувствами и телом, не позволяя себе большей наглости, чем ей позволяли. Или как сейчас, когда она знает исход разговора, но всё равно идёт вслед за ним, даже практично соблюдая дистанцию, не внедряясь в его личное пространство. Но всё-таки, такая женщина, как она не может не знать исхода, ибо такова её природа.       Рейджи не верил в родство двух жертвенных невест. Слишком разные они были, как внутренне, так и внешне. Особенно внутри: у Эри были и есть и железный стержень, и принципы, и взгляд на жизнь уже взрослого человека, что делало её интересной и привлекательной игрушкой для вампиров.У Юи тоже был стержень, но основанный на вере и собственной глупости, наивный взгляд ребёнка на жизнь — её стержень был схож по консистенции с желе, она была идеальной жертвой, но быстро наскучившей Рейджи.       Конечно, самым точным и верным показателем стала кровь. Кровь высшего сорта. Кровь, которая утоляла жажду, а не разжигала её вновь и вновь. У кровных родственников просто не может быть такой разной крови по определению.       И он искренне, насколько мог, желал ей смерти. За мнимое подчинение, за такую манящую своим запахом и вкусом кровь, за утоление жажды, за невозможность убить её по своей прихоти. Практически только за то, что она смеет жить и не умолять его оставить её в живых. Есть только одно «но» — убивать эту жертву никак нельзя. Однако, не убивая физически тоже можно убить. Как же им подобного не знать?       Именно поэтому он решил воспользоваться таким удобным, во всех смыслах, случае. Сегодня новая жертвенная невеста взвоет и сломается. А то безобразие, которое соблазнительно подчёркивало фигурку жертвы и лишь по ошибке называлось одеждой, ещё больше распаляло брюнета. Эта жертва будила своим поведением и внешним видом и так недремлющего хищника.       И именно поэтому, когда она вошла в его комнату и, не скрывая своего интереса, начала рассматривать его покои. Уже тогда Рейджи охватило желание сломать шею, которая дразнила и соблазняла вампира, но он сдержал этот порыв, решив, что времени для пыток и опытов над кареглазой предостаточно. Позволив ей присесть ей в предложенное кресло, Рейджи снова на долю секунды потерял самообладание. Она не была полной дурой — частично, но признаёт своё место в этом доме, об этом говорит её поведение, однако намёков явно не понимает.       Слишком прямолинейна. Весь её самоконтроль так и не смог скрыть эту черту характера русоволосой Комори. Ещё пыталась разговорить, чтобы он произнёс вслух то, что им двоим итак понятно, чтобы он отвлёкся и забыл, зачем она вообще пришла к нему в покои. Усталость этой жертве явно не к лицу, она становиться более открытой. И просто отвратительно тем самым вызывает ещё больший интерес у Рейджи и его братьев. Что же ещё выкинет в следующим момент эта девка?       И готовясь к триумфальному чаепитию, отслеживая краем сознания эмоции своей жертвы, он понял одно. Наглая девчонка и не думала испытывать страх. Даже в подобной напряжённой ситуации она не проявляет ни капли паники и не пытается судорожно подобрать то, что сможет ей помочь. Умиротворение — это то, что она испытывает в данный момент? И гнев внутри него заиграл новыми красками, застилая красным глаза.       Начав сервировать, как подобает стол для чаепития, Рейджи чувствовал на себе выжидающий взгляд карих глаз. Она наблюдала, но снова без опаски, с любопытством, будто чего-то ожидая. И увидев, какое выражение лица та состроила в конце, его посетило удивление, смешанное с недоумением, уменьшая желание сломать эту жертву как можно скорее и увеличивая желание копнуть глубже, дабы удовлетворить своё любопытство. И только потом использовать по максимуму.       Дело было в том, что эта странная женщина расстроилась без причины, буквально на ровном месте. Пропало всё то ощущение лёгкости вокруг жертвы, всё выражало в ней обиду на что-то, на него. И Рейджи мог лишь позлорадствовать и порадоваться внутри себя для него радостной перемене настроения глупого пакета с кровью. Впрочем, довольная ухмылка не повременила проявить себя на всеобщее обозрение. Да, Рейджи был чертовски доволен.       После Эри порадовала его своим бесполезным, но ярым сопротивлением и Рейджи признал, что будь он обычным человеком, то ему самому не поздоровилось бы, такую силу прикладывала на вид хрупкая и не умеющая постоять за себя женщина; своей злостью, что плескалась в светлых карих глазах, отчего они стали казаться куда прекрасней; своим мягким, неподатливым и напряжённым телом, что соприкасалось с его, вызывая неоднозначные желания.       Хоть Рейджи никуда не торопился со своим планом, негодницу стоило проучить. Он готов был выбить ровные, белые зубки жертвы, лишь бы опробовать разработанный им яд именно на ней. Он был уверен, что русоволосая не понимает того, какие желания его преследуют, стоит только русоволосой только дать о себе упоминание. Поэтому сегодня он был непреклонен.       Её попытка ретироваться восхитила видавшего виды вампира. Ровной походкой идти к своей цели — двери — даже после этой отравы, его творения, что он составлял с особой любовью. Истинное наслаждение и чувство триумфа достигло его после крушения неидеального плана жертвы. Но Эри снова поразила его, своей выносливостью, невыносимостью, граничащей с наглостью и сдержанностью, она всё ещё держала свои чувства под контролем. Больше Рейджи не пытался сдерживаться, окружённым прекраснейшим ароматом и впился в тонкую кожу. Прекраснейшее ощущение.       И после того как жертва потеряла сознание, он почти сразу остановился. Так слишком не интересно, гораздо приятнее ощущать живое, физическое и моральное сопротивление. Тело жертвы было положено на диван одним небрежным движением. Одно тело для него не имело никакого значения. Пусть ломается, так будет даже интересней.       Сам же он сел в кресло напротив, заняв место хозяина покоев. Рейджи хотел ликовать, но не получалось, не смотря на всю радость и триумф. Ведь эта человеческая женщина так ни разу не то, чтобы умолять прекратить сие действие, даже не вскрикнула от боли! Да, что там! Жалостливого попискивания и слёз так же не было. Всё, чего он добился от этой жертвы такой приятный, полный злости взгляд, активного сопротивления, да обвинение его во лжи. Брюнет редко когда был искренен, но злится на человеческую девку не переставал. Подобное высказать вслух! Ещё ему в лицо! Да, до подобного состояния его редко, кто мог довести. И то по причине смертности тех немногих. Всё же исключая одно совершенно бесполезное для этого мира существо.       Он всё продумал — это его творение было поистине творением садиста, которое увеличивало количество ощущения боли во многие разы, да, что там говорить — ей должно было дышать даже больно! И подобный провал своего творения заставлял злиться ещё и на самого себя, а не только на человеческую девку.       Казалось, что злится ещё больше не возможно, но один факт всё же заставлял его это делать. А именно подлинное, не секундное, восхищение, которое до сих пор продолжавшее его терзать. И перед кем? Она должна была корчиться в муках, умолять его, подчиниться ему, а не яростно перечить ему. Хоть это тоже было приятно. Его цель изначально была иной. Брюнет перевёл свой взгляд на сегодняшнюю, такую непокорную жертву. Она выглядела такой жалкой, всё её тело было в грязных укусах и синяках. Она просто слабая человеческая девка. Но это не меняет сладостный вкус её протеста. И крови. Как бонус.