My dear Lilith

Глава 5. Лютик. Неблагодарность.

      

Как все мы знаем, если человек становится к тебе равнодушен, ты еще больше к нему тянешься, хотя умом понимаешь, что все рушится.

      

©Лорна Мартин. Женщина на грани нервного срыва

      …крови…Всё в крови. Когда Эри вошла в помещение, дверь резко захлопнулась сама по себе. Следующее что девочка почувствовала — резкая боль. Она расходилась от живота по всему телу. В глазах потемнело. Ноги подкосились и хрупкое тело упало вперёд, ударившись головой об бетонный пол. «Что произошло?» — не понимала. Слёзы тонкими дорожками капали со щёк, перемешиваясь с кровью. Организм активировал защитный механизм. Гул в голове. Вот её хватают за взлохмаченные волосы и тащат-тащат.       Русоволосая Комори почувствовала нечто неладное ещё до того как пришла в это место. Записка о назначенной встречи от Аризу сразу насторожила. Ведь маленькая леди не смогла вспомнить ни одного случая, когда рыжая так приглашала её куда-либо. Несносной хулиганке обязательно надо было ворваться, словно ураган и будить, и торопить…        Спокойной жизни от неё не было. Не было ни одного дня, не наполненного позитивным источником энергии. А тут такое? Столь странное поведение. Явно не в стиле Янки. Идеальным решением стало бы игнорирование самого существования записки. Но…       Эри же самая умная! Её научили постоять за себя. Да что там говорить, если она небольшой компании подростков может надрать зады и не вспотеть?! Ну что могло пойти не так? Ответ очень прост: подготовленные противники. И она, как самая, похоже, рыжая, угодила в ловушку!       Видимо, учи не учи, если мозгов не прибавилось, то толку от уроков рыжей дебоширы… Она могла догадаться. Нет. Комори просто не могла не догадаться. Но она, говоря начистоту, самым что ни на есть дурацким способом облажалась. И долго ждать не пришлось. Села в лужу. Причём даже не изящно. Аризу потом ещё и от себя добавит. Что б неповадно было больше так подставляться. _________________________________________________________       Слуги выполняли приказ своего господина. Мужчины с самой незапоминающейся внешностью, какую только можно было бы вообразить. Одетые в чёрные рясы священников. Они тащили мелкую смертную девку/ребёнка по полу. С её затылка кровь стекала за шиворот одежды. Вся её одежда была в грязи и пыли.        Неужто эта та женщина, которую искал их господин столетиями и тысячелетиями? Но… как то, что жаждет их господин, может быть настолько мерзким? Нет! Им, никому недопустимо так думать. Воля господина Самаэля — Закон. Не им, всего лишь каким-то шавкам, обдумывать и осуждать приказы.       Их путь лежал в подземное помещение мерзкой человеческой халупы. По своей воле демоны ни за что бы, ни переступили бы порог этого сарая. Брезговали. Как и всей человеческой расой в целом. Недостойные, жалкие людишки…       Войдя в расширенное магией помещение, слуги первым делом пали ниц. На колени перед тем, кому они служат. Прохлада подземелья демонов совсем не смущала. Вот был бы анекдот: демон, который боится холода! Смех, да и только.       - Покажи нам лицо жалкой смертной, — велел мелким прислужникам Самаэль.        Мелодичный мужской, немного с хрипотцой, голос отражался от голых поверхностей. Несомненно, глас его был холоден, как самая глубинная вода в озере Коцит. Однако еле улавливаемое ощущение чего-то волнительного, сокровенного, торжественного мелкие демоны прекрасно слышали.        Ложные монахи были заворожены атмосферой момента. Ради этого они как будто и рождались. Не было у них иной цели, чем угодить своему мастеру. Они незамедлительно исполнили приказание, явив испачканное девичье лицо мастеру. Короткие бледно-рыжие пряди заскользили по смуглым щекам.        Герцог Самаэль — демон, однажды отвергнутый прекрасной, с тем же несносной стервой. Госпожа Лилит. Как долго шатен к ней так обращался? Ни одно столетие старательно добивался скупого расположения распутной женщины, умасливал её слух слащавыми речами. Кареглазый, откровенно с блёклой внешностью. Самый обыкновенный. Сиятельный герцог за такие слова имел вредную привычку вырывать языки недругам.        И каково было наслаждения пребывать в фаворитах у самой сестры повелителя Ада! А после посмел просить руки у более родовитой, чем он, пассии. Невиданное нахальство! Однако одетое на тоненький пальчик украшение, грело самолюбие. Обручальное кольцо. Самаэль забыл — или сделал вид — о ветрености госпожи. Вскоре, он со своей скандальной помолвкой, был забыт. «Надоел», — так легкомысленно отмахнулась от него та, с кем он был не прочь провести вечность.        Гад Асмодей тогда только самодовольно усмехнулся, мол: «На что ты рассчитывал, неудачник?» Хотя положа сердце на руку, сам был тем ещё горемыкой. Вечный, нескончаемо отвергаемый поклонник всё той же Лилит (роковая женщина, двумя словами).       Обиделся ли безупречный, сиятельный, идеальный герцог Самаэль? Это ещё мягко сказано! Именно его зачарованный меч оставил вечный след на её лице. Нападение на прародителя — кошмарнейшее из ужаснейших преступлений. Казнь без суда и следствия. И он погиб бы, если бы не пройдоха Асмодей.       Жажда мести лишила шатена сна, мешала думать, заставляла подрываться с месте и… Остудил его пыл всё тот же Асмодей. Крайне недовольный Асмодей. За все века знакомства брюнет не корчил такую рожу. Услышав весть от сообщника, невыносимо медленно заживающие раны напомнили о себе вновь жгущим адским пламенем боли. Сколько прошло времени? Два года. Всего ничего. Оскорбившая его женщина сыграла свадьбу с братом. Не с королём. Тот, кто вытащил из-под меча кареглазого лживую суку.       Он шёл на поправку. Строил и вынашивал планы годами. По чуть-чуть сходил с ума от невозможности выместить злобу за все его неудачи: «Ли-лит», — шипел Самаэль каждый раз. Но ему не суждено было свершить месть. Виновница его дум совершенно бездарно умерла от болезни — эндцайт.       Асмодей рыдал. Самаэль не знал, что делать. Более не было другой цели в жизни, чем …отомстить? «Зачем?» — единожды споткнувшись в своём рассуждении, разум герцога упал в пучины безумия. Даже если Лилит не возродится, он готов продать вечность за новую личину для первородной.       И раз уж так пошло, зачем ему сама эта распутная женщина? Он сам может воспитать идеальную для себя женщину. В её жилах должна течь кровь прародителей. Демонессу или вампиршу великий герцог-законопреступник возле себя не потерпит. Всё же мести идеальней не придумать. Он, пожалуй, поспособствует её возрождению. Лишь для того, чтобы убить проклятую тысячу раз бывшую любовницу. После рождения ему дочери — его идеальной жены, естественно. «Где же я видел подходящие руны?» Посвящать Асмодея в свой план полностью шатен не посчитал необходимым.        И вот, пройдя сквозь само время, герцог подошёл к предпоследней части плана. Осталось только одно…       - Так-так-так, — раздалось со стороны входа, — неужели моя нимфа, моя госпожа снова осветит этот мрачный мир, рядом со мной, — окрылено пропел Асмодей.       … не провалить план из-за всяких идиотов.       Законопреступник величаво-утомлённо прикрыл лицо ладонью. Кто бы знал, сколько нервов и сил он убил только на то, чтобы терпеть шумного пособника рядом с собой. За его шутовским поведением крайне трудно заметить графский титул и многовековую кровавую историю.        - Это, что ещё такое?! — визгнул брюнет, в гневе расшвыривая прислужников.       Тело Аризу, оставшееся без поддержки с глухим стуком упало на пол. Герцог знал такое состояние своего подельника. Брюнет широкими шагами подошёл к шатену, гневно сверкая глазами. Ещё бы граф уже предвкушал сладость встречи. А тут… ничего нельзя доверить!       - Это снова твои игры? Зачем тебе понадобилась эта рыжая деваха?! — визгливо кричал зеленоглазый, размахивая руками.       - Успокойся, — приказал шатен. На фоне назревающего скандала слуги засеменили к выходу, оставаясь коленопреклоненными. Их задание ещё не окончено.       Собеседник замолк, обиженно и упрямо поджимая губы. Насупился. Свёл тёмные тонкие брови ко лбу. Брюнет жаждал объяснений. Желательно, немедленных. Уже миллион и миллиард раз проверена и перепроверена информация о сосуде. Всё оговорено. Что за финт ушами в последнее мгновение? Непонятно.       - Нами всё продумано. Это тело — подружка сосуда, она потребуется для самой важной части ритуала — жертвоприношения. С её исчезновением не возникнет никаких проблем. Очень проблематично с твоей стороны было забыть о жертве. Но мы милостиво выполнили часть работы вместо тебя. Можешь отблагодарить нас и угомонись, Асмодей, — остудил пыл беспокойного брюнета.       И так каждый раз приходилось оправдывать свои действия, если те шли в отклонении от запланированного. Но они, как бы, равны между собой. Приходилось соответствовать. Законопреступник в ответ ставил требования не меньше. И, конечно же, намеренно придирался к брюнету. В отместку.       - Да неужели, — фыркнул в сторону пристыженный зеленоглазый, — такому чёрствому сухарю, как ты, не понять всю чувственность момента. Подумаешь, забыл. Сила жертвоприношения слишком уж переоценена. Из нас двоих, тебе полагается быть мнительным, а мне наслаждаться предстоящим моментом. Так что, не ворчи, окей? Наше сотрудничество продлиться после пробуждения госпожи ещё девять месяцев, я готов чуть-чуть тебя потерпеть. И ты потерпи. Хотя всё же лучше бы тебе отказаться от жертвы, нехорошие у меня предчувствие, — последнее Асмодей пробормотал себе под нос. Не хотел, чтобы он был услышан, хоть и привык доверять своей интуиции.       Самаэль услышал. И громко-прегромко рассмеялся. В истерии обхватывая дрожащие от смеха плечи и сгибаясь пополам. Брюнет махнул рукой и на партнёра, и на нехорошее предчувствие. Не они сегодня главные гости. Врезать герцогу зеленоглазый после, ещё успеет.       - Ну-ну, друг, мы надеемся, что ты в предвкушении пробуждения своей госпожи, — отсмеявшись, мужчина опрокинулся на спинку трона. — В ином случае, мы не сможем тебе простить испуг.       - Ой-ой-ой, кто бы говорил. Сам, небось, не спал нормально последние месяцы. Всё готовился, всё срывал не утихающий гнев на бесполезных смертных, срывал с них шкуру, — не унимался граф.       - Мы снова слышим в твоём голосе осуждение? — риторический вопрос. Асмодей с усмешкой отрицательно покачал головой.       Им обоим откровенно плевать на всё, кроме Лилит. Человеческая раса не исключение, всего лишь иногда полезный расходный материал. Как, например, сейчас. Консервативный герцог не собирался отступать от предписанного ни в чём. А то, что вымещает злость… должна же быть ещё польза от мешков с кровью? Не всем же идти на корм вампиров, да оборотней. Пусть приносят пользу лично ему.       Шорох с пола. У Аризу кружилась голова. Как такое вообще могло произойти? Что вообще случилось? Рыжая попыталась прощупать пространство вокруг себя. Простое движение отозвалось ещё большим гулом в голове и болезненными импульсами по всему телу.       Демоны с равнодушием смотрели на попытки девчонки сделать хоть что-то. После такого зрелища ещё кто-то смеет заявлять, что люди не жалкие существа? Даже Асмодей соглашался с мнением, что человеческий род на удивление убог. От кого только зародилась эта раса? Даже интерес сугубо научный. Хотелось посмотреть на родителя всех людей, возможно, поржать над ним. Бог? Какой Бог? Глупости всё это. Многих демонов человечки обожествляли, особенно на Востоке и в Новом мире. Таких божеств они и сами знали, некоторых лично. Единого Бога, представленного в библии и иже с ним — не признавали. Истинные демоны, что тут говорить.       - Смертная, расскажи что-нибудь, — решил позабавиться Асмодей. — Скука смертная, а ты смертная, тебе и заниматься развлечением, — довольный получившимся каламбуром, брюнет смачно зевнул, потягиваясь.       - Не позорь нас. Хочешь выглядеть убого, делай это не в нашем присутствии, — раздражённо дёрнул щекой шатен. И так век за веком терпеть этого шута рядом с собой…       - Да, ладно тебе. Разве не всё равно? Это же одна из так презираемых тобой мешков с кровью. Может что-то изменилось, а я и не знал? — лукаво усмехнулся зеленоглазый, стоя сбоку от кресла, немного опираясь на спинку.       - Как же ты нас раздражаешь, — выдохнул через силу Самаэль. Только стальной самоконтроль не позволил прибить наглого недосообщника.       - Не беспокойся, это взаимно. И связала же нелёгкая. Как же хорошо, что ты оказался полезным. Иначе я терзался бы от осознания того, что спас выродка, посмевшего себе столь многое по отношению к нашей госпоже…       - Довольно, — процедил сквозь зубы шатен, — мы сказали: «Довольно». Надеюсь, ты нас услышал. Иначе, сам знаешь. Теперь у нас нет необходимости дальше действовать сообща. Только в память нашему многовековому сотрудничеству, ты всё ещё остаёшься в доле. Мы — благородный герцог и привыкли платить по счетам.       Янки кое-как приподняла корпус и с ощутимым наслаждением опёрлась спиной об дверной косяк. Шипя и кряхтя на каждое движение, всё давалось ей слишком тяжело. Открыть глаза стало целым мучением. Разобрать, что говорят боссы её похитителей не представлялось возможным. Гул в ушах жёстко мешал разобраться в происходящем хотя бы из диалога.       - Хватит этого пафоса, тошнит уже от него, — отмахнулся от откровенно пустой угрозы граф. Ему ли бояться? Ой, вряд ли. Бедный наивный-наивный сумасшедший. Ничего не видит за пеленой своей мести. Ну, не брюнету жаловаться.       Глухой стук тела о ступени известил демонов о приближении главной виновницы праздника. Медленные удары сердца щекотали демонам слух. Ярко выраженный аромат крови первородной, не перебитый человеческой оболочкой, ударил в ноздри.       Слуги, притащившие ценный сосуд, как нечто дрянное, были в миг уничтожены. Тела прислуги рассыпались в прах, даже страх или удивление не успели пробраться им в глаза. Сомнений не осталось, ни у одного из них. Это она. Лилит. Та, возвращению которой они поспособствовали. Каждый для себя и ради себя. Несомненно, сегодняшняя ночь воистину волшебна.       - Пожалуй, пора начинать, — танцующей походкой подошёл брюнет к русоволосой.       Нежно обращаясь, словно с хрустальной статуэткой, тот приковал Эри к кандалам, висящих с потолка в центре комнаты. Самаэль на это только насмешливо — скептически хмыкнул в кулак. Так, практически, с пониманием. Зеленоглазый всё не мог налюбоваться будущим лицом Лилит. Ещё не девушка, но уже не ребёнок. Просто прелесть.       - Что вам нужно?! — вместо крика, прокряхтела рыжеволосая. Мир всё также расплывался перед глазами. Но что дело — дрянь, понятно. Гением для этого быть не нужно.       - Как думаешь, стоит ли тратить драгоценное время на ответы на вопросы, ммм, Арузу, кажется? Ха-ха-ха! — отсмеялся в сторону Асмодей, настолько комичную (сердитую) рожу сделал шатен.       - Ещё чего не хватало. Чтобы мы отвечали на вопросы какого-то мешка с кровью. Надо будет, мы её усмирим, не беспокойся и спокойно занимайся приготовлениями. Мы отдохнём, — откинул голову герцог на спинку кресла.       - О, как, — деланно удивлённо протянул зеленоглазый. Его задача составляла в соединении рун. Поэтому он небрежными движениями срывал ненужные тряпки с любимой. Магические знаки нужно наносить на тело.       - Неужели у тебя даже не возникает желания прикоснутся к её новому телу? — специально провоцировал граф подельника, зная о его необузданном гневе.        - Жаждешь, чтобы мы разорвали этот сосуд на части? Хочешь прождать ещё несколько тысячелетий? Нет, — сам дал ответы на свои вопросы. — Тогда заткнись, Асмодей. Сделай всё в лучшем виде.       - Тогда стесняюсь спросить, как ты будешь заделывать себе будущую жену, если сейчас из себя весь такой неприступный, — бурчал под нос брюнет, с трепетом прикасаясь кистью к молочной коже. Сдерживать дрожь от сладостного волнение для него сейчас сложнее всего.       - Отвечайте! Вы хоть знаете, кто мои родители! — ухватилась Янки за последнюю соломинку в попытке запугать похитителей.       Всё тело рыжей — один сплошной синяк. Вряд ли их интересует она, а вот, что они делают с Эри? Это изнасилование? Сходка маньяков? Сатанистов? Террористов? Мафия? Что? Что?       - Не вякай, шавка, — беззлобно шикнул брюнет, полностью увлечённый процессом. Он почти закончил, чистыми остались только ноги. Пока что.       - Да как тут не вякать!— крик не успел затихнуть, как горло обожгло абсолютной болью. Она застигла весь мир. Тело Янки, соскользнув вниз, потеряло опору и упало. Слёзы лились не переставая.       - М? Ты ей кусок горла выдрал? Ну и правильно, меньше шуметь будет. А я же предупреждал. Эх, никто не ценит моей доброты, — почти припевал довольный граф.        - Ты закончил? Быстрей закончим этот фарс, быстрее заполучим желаемое. Мы слишком долго ждали этого момента, — поторапливал сообщника отступник.       - Почти. Рисовать на будущем теле Лилит так волнительно. Как же хорошо, что ты её ненавидишь. Тогда вся ненависть в ответ уйдёт к тебе, а оставшаяся любовь ко мне. Всё, готово. Можешь приступать, — нехотя отошёл подальше, чтобы ненароком ничего не испортить.       Самаэль тяжёлым шагом подошёл к сосуду ненавистной женщины. Грубо сжал лицо в тиски. Немного повертел из стороны в сторону. Выискивал схожие черты с лицом предыдущего тела. Не найдя оного, довольно выдохнул и наконец приступил к колдовству.       Древняя магия затрещала, грозясь прорвать ткань пространства. Тело русоволосой изнутри бьёт магией. Это хуже, чем попавшая в тебя молния. Сосуд орал от ментального удара, направленного на высвобождение ненавистной возлюбленной.       Светящиеся блёклым голубым светом руны почернели и обратились в пепел. Казалось, прошла вечность перед тем, как сосуд дёрнулась и посмотрела на мир разноцветными глазами. Левый глаз цвета живого огня, правый — цвета блёклого золота.       - С пробуждением, моя госпожа, — преклонился Асмодей, с неземным обожанием смотря на пробудившуюся первородную.        - Почему вы? — несколько отчаянно прошипела вмиг напрягшаяся Лилит. Она была готова увидеть перед глазами, хоть Карлу с его фамильярами, но не эту назойливую парочку.       - Ждала кого-то другого, стерва? Да ты от радости должна мне ботинки вылизывать, а не рожи строить! — не на шутку разозлился Самаэль.       Герцог готов был дать оплеуху зазнавшейся женщине, как почувствовал на плече предупреждающе сжимающую руку Асмодея. Шатен небрежно скинул её и окинул неудачника презрительным взглядом. Совсем не грациозно плюхнулся в трон.       - Повезло, доблестный рыцарь спас даму в беде, — противно высокомерно почти выплюнул в лицо ненавистной парочке.       - Ну-ну, успокойся, горячий демонический парень, твоё время ещё придёт. Кстати, о демонах. Мы ведь использовали древнюю демоническую магию. Не значит ли это, что Лилит обратилась и только благодаря этому пробуждение удалось? — Асмодей готов был целовать ноги его мании, но научный интерес ему не был чужд. Тем более, когда дело касалось его госпожи. Он просто обязан разузнать абсолютно всё.       - Даже если меня отравят вампирским ядом, у меня будет достаточно сил, чтобы пробудилась прародительская кровь. Такова сила моей магии, — презрительно отозвалась русоволосвя.       Бахвальство Лилит родилось не на пустом месте. Её способности в области магии превосходили всех тех, кто принадлежал её роду за последние три тысячи лет. Это было давно. Прошли века, тысячелетия. Вряд ли найдётся кто-то сильнее в магии, чем прародитель. Искусней? Да. Способный задавить голой мощью? Нет.       Будучи в столь безрадостном положении, она не теряла собственного достоинства. У неё была надежда. И тонна самодовольства. Возвращаясь к иллюзии, умирающей последней. Вера в то, что возлюбленный женщины найдёт её.        А сейчас… сейчас пробуждённой придётся спасаться самой. Она не потерпит возле себя кого-либо другого, кроме него! И тем более не позволит претворить их гнусные планы в жизнь. Что бы эти возомнившие демоны себе не надумали. Она ещё поборется за своё место под луной!       Но прошло слишком много времени. Лилит зря, ой, как зря, забыла о такой несущественной мелочи! Много чего изменилось в мире демонов. Истинные хозяина давным-давно изгнаны из Ада с позором. Исчез пиетет пред старыми владыками. Ничего не осталось. Кроме презрения. И жажды чистой крови. Охота на первородных давно объявлена открытой!       - Понятненько. Но сейчас ваша магия вам не поможет, — с особым трепетом пропел Асмодей, имея ввидуо недопустимости попытки побега от них. Но запомнил. Самую малость грубоватый голос слегка подрагивал. — Я и герцог обо всё позаботились!       - Думаете ту, что стояла в зарождении демонической расы, сможет удержать столь убогое колдовство? Что это, руны? Ничтожество, — скучающе поддела пленница.        Самаэль дёрнул щекой от раздражения. Именно он занимался большей частью подготовки к встрече с «любимой». Застарелая жажда крови вновь на мгновение застила его глаза. Но кареглазый не был бы собой, если бы не смог вернуть себе мнимое самообладание.       Асмодей же всё не мог налюбоваться на новую личину его Лилит. Тело для того было не важно. Единственная ценность мира, волнующая зеленоглазого — Лилит, Лилит и только Лилит. Сама суть. После свершения мести Самаэля, они станут единым целым навечно. Ничто и никто тогда не сможет разлучить их, когда Асмодей поглотит её истерзанную и сломленную душу. Как-никак, даже сейчас его наваждение не была брюнету по зубам. Скверная порода, эти прародители. Только измором и можно взять. Печально, но без Самаэля не обойтись. Удивительно, учитывая сколько времени прошло.       С самой первой встречи на королевском приёме, когда прекрасный цветок только ещё начал распускаться, Асмодей не мог отвести от неё взгляда. Кто она для него? Идол. Кто он для неё? Раб собственных желаний, фантазий, обожаний. Не видел он прекрасней очей тех, что взирали сквозь разноцветную призму. Не ощущал он волос мягче, чем нежный сиреневый водопад. Не вдыхал запаха прекрасней. Не прикасался к коже бархатней, которую ощущал под пальцами и губами, в приветствии. Брюнет стал полностью одержимым. И это было чертовски правильно для графа. Не существовало иной истины. Будь даже оболочка иной. Его будоражило содержание.       Единственное, что спасло Самаэля от немедленной расправы тогда — веселье его прекрасной леди. Помолвка? Как только этот подонок посмел думать, что их госпожа обратит внимание на обыкновенного демона? Он-то знал, что является простым развлечением для госпожи Лилит. Поэтому без конца и края принимал от неё отказ, слыл вечным поклонником-неудачником. Но они, только он и она, знали о правилах этой игры. Сладостно становилось только от осознания, что никто больше не видит, не знает, не чувствуют их единство. Как блаженно.       Почему же тогда зеленоглазый спас ублюдка Самаэля? Того, кто вновь осмелился на очередную дерзость по отношению к его идолу. Ответ крылся в отношениях между первородными. Близкородственные связи между ними почти, что само собой разумеющееся. Чистота крови для них — высший приоритет. Единственная не устраивающая Асмодея черта в Лилит, это её кровь.       Как же было бы прекрасно предаваться мечте. Хоть с обычной демоницей, вампиршей, другой представительницей адской расы или даже человеком. Тело не важно. Только сладкая, иначе быть не могло, душа его госпожи. Граф слыл демоном старой закалки. И действительно вместо крови, на которую всякие малодушные демоны променяли саму их суть, зеленоглазый питался душами. Вот он, встречайте — настоящий демон! А не эти крово/молокососы.       Но смерть коварна. Болезнь первородных лишила Асмодея лучшего, что могло бы случится с ним в его бессмертной жизни. Жаль, он не успел. Ему не дали требуемого близкого контракта для единения душ. Вот спятивший Самаэль ему и пригодился.       Знал граф весь «коварный» и «идеальный» план безумца. Но не посчитал нужным останавливать шатена. Незачем. У них разные цели. Кареглазый жаждет отмщения и тело. Зеленоглазый — удовлетворения и душу. Из них вышел идеальный дуэт.       Вот и думай теперь, кто кого использовал на самом деле.