Дети, Мерлин их подери!

— Зашибенски, — тихо выдохнула Джо, сначала, окидывая взглядом себя, затем отражения Лили и Беллы. Они, и в-правду, выглядели очень красиво в своих новых платьях, с прическами и макияжем, старательно нарисованным слизеринкой. Беллатрикс, в своем лазурном, воздушном платье, и с двумя синими прядками, спадающими на чистый, детский лобик, была похожа на мягкую, нежную морскую волну. Образ довершали сережки с маленькими небесными камушками и серебристая цепочка. Лили, словно сказочная фея, а темно-зеленое, нефритовое платье с переливающимися на свету кристаликами, огненно-рыжие волосы, собранные в высокую прическу, золотистые тени и земляничный блеск смотрелись гармонично и мило, добавляя девчушке некое изящество. Джоанна, в своем дымчато-сером платье с пышной юбкой, кожаной куртке с заклепками, в ботинках из драконей кожи, с изящными, кошачьими стрелками и темными тенями на глазах, была, точно дикий, черный лебедь: дерзкой и изящной одновременно. Когда же первый восторг прошел, блондинка бросила беглый взгляд на часы, висящие в выручай-комнате и спохватилась: — Черт! — она ударила себя по лбу и закусила нижнюю губу. — Пошлите резче, девчат, парни нас заждались. Еще минута, и нас точно четвертуют. Малышки быстро закивали и сжимая в своих ладошках руки Джоанны, выбежали из комнаты. Парни, уже готовые, должны были ждать их у дверей Главного зала. Джоанна выгнала их из комнаты часа три назад, говоря при этом, что ей абсолютно наплевать, где они буду переодеваться, и что они, как мужчины, должны уступить им комнату. Никто из парней не захотел спорить с Хэдсворд, впрочем, спорить с этой сумасшедшей себе дороже. Глядишь, еще и аваду в догонку пошлет, не постесняется и мнения ни у кого не спросит. — А я читала в книге, что каждая уважающая себя женщина должна хоть на немного, но опоздать, — неожиданно сказала Белла, крепко держась за руку подруги и пытаясь быстро перебирать ножками, чтобы поспеть за бегущей слизеринкой. — Стоп! — резко остановилась Джо и посмотрела на Блэк. Девочка густо покраснела, ей показалось, что она сморозила какую-то глупость. Лили немного не впопад хихикнула. — А ведь правда! Мы, черт возьми, девушки. Уважающие себя, опять же. Подумаешь, простояли там полтора часа, это их проблемы, — она пожала плечами и усмехнулась. — Ладно, девчат, пойдем медленнее, я реально выдохлась. Малышки быстро закивали, ибо сами уже с трудом волочили ноги. Несмотря на то, что наш « прекрасный пол » замедлил шаг и перестал нестись по коридорам старинной школы, словно взбесившийся золотой снитч, девушки дошли до Главного зала меньше чем за пять минут. Перед входом в помещение стояли ребята. Они, вероятно, ждали Лили, Беллу и Джо. Красивые, нарядные, в праздничных мантиях. Рудольфус то и дело бросал взгляд на золотые, наручные часы, а Питер что-то взволнованно ему говорил. Девчата переглянулись между собой и хитро улыбнулись. — Мальчики… — томно пролепетала Хэдсворд, когда они подошли поближе к парням. — Давно нас ждете? — в тон ей проговорила Беллатрикс. — Да, Мерлин вас поддер… — сначала, Рудольфус по своей привычке, хотел сделать им выговор, но только он поднял свои глаза… Белла была настолько красивой и привлекательной. Но, учитывая тот факт, что сейчас ей было шесть лет, мысль эта была немного неуместна, и Руд это понимал. Но, о черт, за эти месяца он кардинально поменял свои взгляды на жизнь, на дружбу, на Гриффиндорцев, на Беллатрикс. В свои шесть лет она нравилась парню куда больше, чем в 16. И сейчас речь идет даже не о внешности… Просто… Эта маленькая, шестилетняя девочка была настолько открытой, веселой, настоящей, она привносила краски в жизнь Лейстренжа. Милая девчушка с шоколадными глазами, забавными кудряшками и просто умопомрачительными ямочками на щека совсем не походила на настоящую Беллатрикс: холодную, изящную красавицу, с пустотой в душе и каменным сердцем. Что будет, когда учителя наконец-то сварят нужное, оборотное зелье?.. Рудольфус не знал, но он надеялся, что слизеринская принцесса изменится, и что в душе останется не отчужденной, фарфоровой леди, а открытой и позитивной девушкой. Такой, ради которой Лейстренж готов был меняться, стать лучше… — Ты что-то сказал, Руди? — хихикнула Эванс, наблюдая за меняющимся выражением лица парня. Выглядело это весьма комично: он открывал и закрывал рот, глаза его были выпучены, а по подбородку стекала слюнка, которой он собирался брызгаться, устраивая девочкам разнос. — Я…? А. Да. Нет. То-есть. Черт, — выругался брюнет, хватаясь за голову, тем самым взъерошивая старательно приглаженные волосы цвета вороного крыла. — Вы… вы прекрасно выглядите. Может пойдем уже в Главный зал? Девушки вновь переглянулись, хихикая. — Всенепременно, Руд, — серьезно кивнула блондинка. — Такому парню мы не в силах отказать.

***

— Пригласи ее. — Что? — встрепенулся Рудольфус, поднимая взгляд на Питера. Тот выжидающе глядел на брюнета. — Пит, меня сочтут главным педофилом Хогвартса, ты шутишь? — Руд усмехнулся реплике друга. — Руд, ты как всегда все преувеличиваешь. Вот кому ты нужен? Никто даже не обратит внимание, — Петтигрю подошел к столику, на котором расположились бокалы с пуншем, взял два бокала и вновь подошел к другу. — Спасибо, Питер. Теперь, я ощущаю себя не только педофилом, но и еще пустым местом. Ты умеешь поддержать. Гриффиндорец ничего не ответив, отпил небольшой глоток пунша, и о чем-то задумался. Точнее, о ком-то. Весь этот вечер Джо не выходила у него из головы. — Питер Кристеан Петтигрю, — важным голосом произнес Рудольфус, отставляя бокал в сторону. В его глаза загорелись дьявольские огоньки, присущие только Рудольфусу Лейстренжу — их Пит мог узнать из тысячи. И что задумал этот шут?.. — У меня есть к тебе предложение, — брюнет сузил глаза. — Я приглашу Беллу, если ты пригласишь Джоанну. — Стоп, что?! Нет, Руд! Ты с ума сошел? — Я абсолютно здоров, меня мама проверяла. Думаешь, я не видел, как ты смотришь на мамашу Хэдсворд? И не надо отнекиваться, Пит. Я все знаю. — Она не согласится, Руд! — Почему ты так думаешь? — Ну… дай-ка подумать… я законченный социофоб-неудачник с внешностью корабельной крысы. Конечно, я мечта любой девчонки! — Пит, у тебя нормальная внешность. И ты не неудачник. Зануда, но не неудачник. Все, закроем тему. Твое последнее слово? — Я тебя ненавижу, — пробурчал блондин. — Вот и чудненько.