Дети, Мерлин их подери!

Хогвартс накануне Рождества выглядел просто потрясающе! Все вокруг сияло и искрилось, переливалось всеми цветами радуги, манило своей красотой. На каменных, вековых стенах развешаны красивые, резные украшения, мишура, гирлянды. По воздуху парили зажженные свечи в богато украшенных, золотых подсвечниках. В самых неожиданных местах и в самые неожиданные моменты над головами парочек вырисовывались венки из омелы, заставляя их щеки покрываться смущенным румянцем и соединять свои уста в поцелуе. В главном зале стояли четыре пушистых красавицы, трепетно украшенные профессором Флитвиком и парочкой добровольцев. Стрелки часов приближались к девяти, но наши герои все еще мирно посапывали в своих теплых постельках. К слову, Выручай-комната тоже пленила своей красотой. Даа, наше трио нянек постаралось на славу. Еще бы, всю ночь украшали, спать легли только к пяти часам. Ну так вот… На стенах были развешаны плакатики с надписями « Счастливого Рождества », в зеленых, черных, красных и золотистых цветах, словно объединяя в себе два факультета — Гриффиндор и Слизерин. Над ними пестрели яркие лампочки-гирлянды, блестящие и игриво перемигивающиеся, точно звезды на небесном своде. В углу комнаты стояла высокая, под потолок, пушистая ель, украшенная разными затейливыми игрушками, шариками, звездочками, фигурками дракончиков, грифонов и прочей всякой магической шушеры, карточками из шоколадных лягушек. Вокруг елочки, хаотично лежали разных размеров коробки, опять же, цвета двух факультетов. В воздухе витал просто потрясающий, очаровывающий аромат ели, мандаринов, стоящих на журнальном столике, и чем-то таким… не понятным, но по-домашнему родным и теплым. Первым проснулся Северус. Минут десять он лежал и тупо пялился в потолок, не понимая, где он, что он, зачем он. Ну, думаю, это чувство знакомо каждому. Но только стоило мальчику повернуться вправо и увидеть елку с подарками… Лицо будущего слизеринца засияло от счастья! Он быстренько спрыгнул с кровати на пол и кинулся к зеленой красавице. Она была такой чудесной, милой и приветливой! Сев улыбнулся елочке и дотронулся крохотными, бледными пальчиками до одной из пушистых веток, словно приветствую зеленую гостью. Сердце мальчика билось с бешенной скоростью, а в животе по-приятному заныло. Он не разу в жизни не видел ничего подобного… Обычно, в его семье не праздновали Рождество. Папа как всегда напивался до потери сознания, а потом, очнувшись, избивал его и Эйлин. Впрочем, все как обычно, но иногда сердобольные соседи дарили малышу Снейпу что-нибудь из одежды, ставшей малой для их детей. А сейчас! Все так манило, искрилось красками, сияло! В один момент Северус почувствовал, как по его щеке бежит крохотная, одинокая слеза, которую он поспешил тут же смахнуть. Ведь… мужчины не плачут, да? Но, просто, в сердце маленького мальчика поселилось такое волшебное чувство. Чувство, что он кому-то нужен! Налюбовавшись елочкой, Сев подошел к столику и пару раз подкинув в воздухе, принялся чистить золотисто-оранжевый мандарин, разбрызгивая при этом, капли кисло-сладкого сока. Рассосав на языке одну крохотную дольку, Снейп тут же отложил оставшуюся часть мандаринки. Точно! Нужно же разбудить ребят. С первого раза малышню растолкать не получилось… Сириус и Джеймс послали его куда подальше. Ремус начал что-то невнятно бормотать и рычать. Барти даже не удосужившись открыть глаза, пробормотал что-то типа: « Если вы, судаль, не плеклатите так по-хамски себя вести, я буду вынужден влезать вам по пелвое число ». Как-то так… Регулус просто натянул одеяло на самую макушку. Белла кинула в бедного мальчика подушкой, за которой последовал плюшевый олень (именно) Лили. Это в конец вывело маленького зельевара. Она встал на кровать Джеймса и гневно сказал: — Ну че вы такие тупые?! Там же подарки! « Подарки » — это слово подействовало на ребят, словно взмах волшебной палочки. Они на удивление синхронно поскидывали с себя одеялки и повскакивали со своих кроватей. Северус, довольный своей работой, ухмыльнулся и решил доесть свою мандаринку. Которую, к слову, уже успел спереть Регулус. Услышав голоса детишек, которые и не пытались говорить тихо, проснулся Питер. Он приподнялся на локтях и еще сонным взглядом серых глаз окинул Выручай-комнату и малышню, что чуть ли не роняя слюни, смотрела на гору подарков. На губах гриффиндорца появилась улыбка. Ему приятно и забавно наблюдать за малышами, за их радостными лицами, беззаботными, искренними улыбками, будто это были его родные дети… Удивительно, что за все месяцы, проведенные вместе, они настолько сильно сблизились… Они были словно одна семья! Даа. Очень и очень странная семья, но все же. Они вместе смеялись и радовались, грустили и плакали, поддерживали друг друга, иногда ссорились, но тут же мирились. А ведь, если бы не зелье Фрэнка Лонгботома, но все было бы совершенно по-другому, точнее сказать, по-старому. Слизеринцы и гриффиндорцы ненавидят друг друга, постоянно враждуют и устраивают друг другу подлянки. И судьба абсолютно каждого из наших героев ужасна. Итог один: смерть… Глупая, внезапная, ужасная смерть. А Питер поклялся лично поблагодарить Фрэнка за его « маленький » промах. Ведь если-бы не это чертово зелье, он бы не встретил ЕЕ… Ту, которая заставляет его сердце биться в сто крат быстрее. Ту, которая перевернула его жизнь с ног на голову. Ту, которая научила его быть смелым, не бояться своих чувств, высказывать свое мнение, быть личностью. Кто-бы мог подумать, что он, Питер Петтигрю, гриффиндорец, Мародер, будет без ума от одной вредной, борзой слизеринки. Забавно…