Идеальное сочетание

      Часть первая. Альфы — Я понимаю всю...мм... необычность ситуации, господин ректор, но это уже седьмой случай за этот семестр, — немного запинаясь, промямлил Сеймур Споук - один из древнейших профессоров университета.       Несмотря на то, как старательно он изображал покорность и уважение к старшему по должности, в его блёклых глазах плескался лишь укор и раздражение. Впрочем, это вовсе не волновало красивого омегу, с кажущейся расслабленностью откинувшегося на спинку дорогого кожаного кресла.       Флориан Марено занял должность ректора одного из самых престижных университетов страны прекрасно зная, как сложно будет завоевать доверие альф, которые составляли основную массу всех преподавателей данного учебного заведения. Естественно, профессор Сеймур, также приобщался к сильной половине человечества, хоть и был весьма щуплым её представителем. — Вы во всём правы, профессор, - согласился омега, добавив в голос немного трагизма. — Возможно, всё это время я выбирал неправильные методы пресечения таких вот инцидентов. Но, — Флориан подался вперёд, облокачиваясь изящным локотком на гладкую поверхность массивного письменного стола, — могу я быть откровенным? — чуть понизив голос, продолжил он. — Да. Да, конечно, — болванчиком закивал Сеймур, меняясь в лице, заставляя тем самым ректора мысленно усмехнуться. — С тех пор, как мой муж нас покинул, с Лэнсом стало так сложно, — горестно вздохнул Марено. — А сколько раз он убегал из дома, заставляя искать себя по несколько дней. Ах, Сэймур, если бы вы только знали, как сложно найти верный подход, будучи совсем без поддержки.       Омега, опустив голову, кротко взглянул на профессора из-под бровей. Эффект получился, как говорится, что надо. Старец растёкся лужицей, при этом умудрившись приосаниться, и в следующую секунду костлявая шершавая ладонь накрыла руку Флориана. — Могу только представить, - проникновенно, как ему самому казалось, проговорил Споук, сильнее сжимая узловатые пальцы. —Если... Если вам когда-нибудь станет совсем тяжело, господин ректор, вы всегда можете надеяться на мою поддержку. "Неужто есть ещё порох в пороховнице? " — иронично подумал Флориан, осторожно высвобождая кисть, якобы чтобы убрать выбившуюся из прически прядь волос. — Спасибо, Сеймур. Я очень признателен вам за понимание, — подвёл итог Марено, уже порядком утомившийся от этого спектакля. — Ну что же, не будем откладывать разбор полётов, — бодро обозначил он свои планы, потянувшись к кнопке селектора. — Марти, вызови ко мне сына. — Прямо сейчас, господин ректор? — раздалось в ответ. — Да. И приготовь, пожалуйста, кофе к его приходу. Два. Один как обычно, а второй с палочкой ванили. — Будет исполнено. — Спасибо, Марти, — поблагодарил омега, отпуская кнопку. — Так какая у вас сейчас группа, профессор? — как бы невзначай спросил он у притихшего альфы, который, по всей видимости, ещё лелеял в душе надежду на более конкретный ответ на своё двусмысленное предложение. — Третьекурсники. Юристы... — О, образцовая группа. Там ещё учится наша спортивная звёздочка, верно? — уточнил Флориан. — Вы о Натанаэле Ривзе? — Точно, — щёлкнул пальцами мужчина, — о нём. Как его успеваемость? — Прекрасная, как и всегда, — с вернувшимся раздражением ответил Споук, интерес к которому со стороны красивого одинокого омеги исчез так же неожиданно, как и появился. — Ну и чудесно, профессор. Чудесно. — Марено задумчиво постучал изящным указательным пальчиком по губам. — Я могу идти, господин ректор? — сквозь зубы проскрежетал забытый вновь альфа. — Да. Ещё раз спасибо за ваше беспокойство, — дежурно улыбнулся омега, игнорируя явный негатив в свой адрес.       Дверь за разочарованным мужчиной захлопнулась весьма звучно, но Фло даже не вздрогнул, предаваясь мыслям о сыне. Слова о муже-альфе были правдой. Он погиб в результате автокатастрофы. Так банально, но от того не менее горько и больно было его семье. Пережить потерю оказалось не просто сложно - невозможно. Для омеги он был Истинной парой, любимым мужчиной, защитником. Зак Марено для Флориана был половиной мира. Вторую же олицетворял сын.       Лэнсу было шестнадцать, когда, вернувшись с ночной тусовки, он застал папу-омегу, рыдающего на полу в коридоре. Вокруг валялись осколки разбитого телефона, а тонкие руки дрожали, никак не справляясь со шнуровкой на ботинках.       Юноша не задавал вопросов. Сцепив зубы, он помог отцу надеть верхнюю одежду и, поддерживая, довёл до своего мотоцикла. Флориан тогда не то чтобы не удивился опасному транспортному средству, казалось, он его даже не заметил, на автомате отвечая на вопросы об адресе больницы.       Те сорок минут, что они пробирались почти через весь город, петляя в пробках между машинами, отпечатались в памяти омеги слившимися в полосы огнями ещё не проснувшегося города, нервной дрожью напряжённой спины под мокрой щекой и взволнованным стуком сердца единственного теперь родного существа.       В больнице всё получилось как-то скомкано. Услышанное ранее по телефонной связи вдруг обрело визуальный образ, дополнилось ощущением холодных пальцев, которые никак не хотели сжаться в ответ.       Реальность происходящего накрыла и оглушила, вырвав из привычного течения жизни на неопределённый срок. Несколько бумаг на подпись, ровные голоса врачей, звонки различным бюро... Лэнс, ставший в одночасье главным - и единственным - альфой в семье, взял решение всех организационных вопросов на себя.       Спустя час или чуть более, они уже возвращались обратно. Солнце к тому времени уже взошло, машин же, наоборот, поубавилось. Омега, постепенно начавший осознавать происходящее, посильнее обнял сына, подсознательно отмечая широкий, совсем взрослый разворот плеч, уверенность, с которой Лэнс управляет мотоциклом, и зрелое, осмысленное выражение его глаз, отразившееся в зеркале заднего вида.       Перемигивание лампочки на селекторе вырвало Флориана из воспоминаний. Мотнув головой и выпрямившись, он ответил: — Марти? — Мистер Марено, господин ректор. — Пусть войдёт.       В тот же миг дверь открылась, впуская высокого альфу с небольшим подносом. — Ваш кофе, ректор, — учтиво кивнул он, ставя перед омегой ароматный капучино с шоколадной крошкой. Сам же подхватил горький напиток с ванилью и опустился в кресло напротив.       Флориан не спешил начинать разговор, наслаждаясь первыми обжигающе горячими глотками. Лэнс, очевидно, поддерживал настроение отца, сохраняя на лице выражение спокойствия. Он вообще выглядел бы весьма представительно и достойно сына ректора престижного университета, благо манеры были привиты, спину держать умел, длинные сильные пальцы красиво обхватывали чашку. Да и альфьей мощью от младшего Марено веяло за версту. Вот только свежие ссадины на скулах, сбитые костяшки рук да татуировки, драконами расползшиеся по мощным плечам, специально выставленным на обозрение, несколько затрудняли рассмотреть фундамент из хорошего воспитания.       Любуясь сегодняшними "украшения" Лэнса, Фло гадал, а есть ли смысл снова начинать набивший оскомину разговор. Как ректор он был обязан это сделать, но как отец, омега прекрасно понимал причины постоянных стычек сына с другими студентами. — Кто на этот раз? — начал омега. — С параллели, — прозвучал отстранённый ответ. — И из-за?.. — Глаза, ресницы, волосы - полный набор, — усмехнулся Лэнс, отставляя пустую чашку и складывая руки на груди. — Их было трое, а я всего один, — продолжил он, жалобно исказив голос, но вот в глазах малиновыми искрами кидались демонята. — Сначала пытался бежать, но куда там! Они загнали меня в тупик, окружили и запугали. Мне ничего не оставалось, кроме как свернуться в клубочек и перетерпеть. — А кожа на кулаках сама сбилась? — сочувственно поджал губы ректор. — Я на них полз, — выдало это чудо с придыханием. — О как, — не смог сдержать улыбку Флориан. — А твой дружок Трена тем временем вплетал розовые бантики в свой ирокез? — А ты откуда знаешь? — вполне реалистично удивился Лэнс. — А если серьёзно, пап, ты правда хочешь об этом поговорить? — уже без иронии продолжил альфа. — Нет, Лэнс, я совершенно не хочу об этом говорить, — вздохнул Марено-старший, — но и смотреть на твои приключения сквозь пальцы мне не позволяет долг. Если бы Зак был жив... — Но он НЕ жив, господин ректор. — Получилось довольно холодно. — И даже "ЕСЛИ БЫ", то что бы это изменило конкретно в этом вопросе? — Уверен, он бы нашёл правильные слова, правильные примеры, — искренне ответил Фло. — Ни слова, ни примеры не изменят мою внешность. И да, я знаю, что практически к каждому можно из-за чего-то прицепиться. Но как реагировать - личное дело каждого. И я не стану отводить глаза, смущённо хлопая ресницами, как все они того ждут. — Это слова мальчишки, — укорил омега. — Возможно, — после небольшой паузы упрямо вздёрнул подбородок Лэнс, — но этот мальчишка неплохо справлялся со своими взрослыми обязанностями последние четыре года.       Ректор не нашёл, что ответить. Воспользовавшись его замешательством, альфа бесшумно поднялся с кресла и покинул кабинет.       Слова, брошенные сыном на последок не шокировали Флориана, ведь он и сам частенько думал о подобном.       Кончина мужа вывела мужчину из строя на долгие полгода. И если поначалу Лэнс старался отвлечься, пропадая со своей рок-группой на бесконечных репетициях, то, заметив, как единственный теперь родитель страдает и исчезает на глазах, стал проводить всё свободное от учёбы время дома.       Летели недели, месяцы, гитара заросла пылью в кладовке, ребята из группы приноравливались играть с новым музыкантом, а юный Марено укрепился в мысли о том, что на неопределённый срок он стал опорой своей маленькой семьи.       Много позже Флориан выбрался из затяжной депрессии, сменил работу, воспользовавшись связями Зака и оправдывая себя необходимостью в одиночку поднимать сына. Ему казалось, ещё не поздно вернуть Лэнсу свободу и беззаботность, но альфа вошёл в период активного роста, начал мужать, раскрываться. И вместе с тем ярче обозначились прочие особенности его внешности. Причина сначала комплексов, а на сегодняшний день - потасовок - заключалась в чертах, унаследованных от папы-омеги.       Высокий рост, сильные узкие бёдра, только подчёркивающие ширину плеч, хорошо очерченные челюстные линии и высокие скулы... странно контрастировали с ярко-малиновой шевелюрой и такого же цвета взором. Глаза вообще заслуживали особого внимания. Никакой тебе глубокой посадки или брутального прищура. Они чем-то напоминали кошачьи - с красиво изогнутой линией разреза и немного раскосые. Да ресницы, будь они неладны, длинные, густые - любой омега позавидует!       Подростком Лэнс как-то не задумывался о своей внешности. Цвет волос был редким для альфы, но всё же встречался, а в остальном парень мало чем отличался от сверстников - долговязых с ещё детскими, не заострившимися лицами.       Всё началось одновременно с первыми увлечениями слабым полом. Альфы соревновались в привлечении к себе внимания омег. Каждый стремился показать, насколько крутым самцом является, убирая конкурентов всеми возможными способами, будь то хитрость, угрозы, унижение соперников или демонстрация силы.       К Марено даже приглядываться не нужно было, чтобы найти, за что зацепиться. На первые нападки он отреагировал довольно компромиссно, как всегда учили его родители. Лэнс коротко постригся, не желая быть втянутым в конфликты, основанные на примитивных инстинктах. Но это только усугубило ситуацию: глаза стали выделяться ещё сильнее, а миллиметровый "ёжик" волос казался практически розовым.       Некоторое время альфа ещё терпел, в одиночку переживая далеко не безобидные подколки одноклассников и цепляясь за принципы, привитые ему с детства. Но всему приходит конец... или начало - как посмотреть. И в итоге Марено-младший нашёл свою линию поведения, которая незаметно для него самого, но очень заметно для Флориана, поменяла интересы, цели, внешность и даже окружение Лэнса.       И сейчас это окружение в лице единственного надёжного, хоть и не с виду, друга встречало парня у ворот Университета. — Как прошло? — равнодушно произнёс среднего роста альфа с лазурным ирокезом. — Как по сценарию, — пожал Марено плечами, отмахнувшись от протянутой сигареты. — Про меня спрашивал? — А вот это уже прозвучало с неподдельным интересом. — Только о тебе и говорили. — А если правду? — Монро, — с рычащими нотками начал Лэнс, - сколько можно подкатывать к моему отцу? — Да что такого? Он сам со мной флиртует. — Он от скуки. Ты его умиляешь, — оскалился парень, направившись в сторону остановки.       Трена на это заявление только фыркнул. Кого-кого, а уж его назвать милым язык бы не повернулся. Да, он не был таким высоким, как шагающий рядом альфа, но это с лихвой компенсировалось агрессивным внешним видом. Как и Лэнс, Монро предпочитал максимально открытые майки и футболки, не скрывающие татуировок. Ими у панка была украшена мощная шея, ключицы, верхняя часть спины, после чего чёрная вязь растительно-индейской тематики обрывалась, чтобы вновь появиться чуть ниже локтей и рукавами спуститься до основания больших пальцев.       Трена имел весьма правильные черты лица, не слишком тяжёлый, но мужественный подбородок и прямой нос, каким-то чудом ещё ни разу не поломанный в драке. Причёску не менял уже пару лет, щеголяя ровной широкой полосой ирокеза посередине головы на фоне выбритых боковых зон. Иногда альфа ленился укладывать волосы и небрежно зачёсывал их назад, приобретая при этом некий хулиганский лоск.       В плане пирсинга Монро ограничился незамкнутым кольцом септума в носу, лабретом под нижней губой и десятимиллиметровыми плагами в ушах. Впрочем, ни что в его внешности не впечатляло окружающих так, как взгляд. Этакая гангстерская классика - форма сглаженного параллелограмма в окружении коротких тёмных ресниц, практически наполовину скрытая верхним веком радужка, цвет которой напоминает красный янтарь с запечатанными в нём искрами пламени. Эти глаза, да под чёрными бровями с изломом нередко пресекали конфликт ещё в зародыше. А ещё они прекрасно гармонировали с его запахом. Рёзким, но тягучим. Тяжёлым, но притягательным. Дурманящим. — Гляньте, парни! Трена собственной персоной! — раздалось вдруг за спиной парней. — А я-то думал, кто сахар сжёг? — Как обычно, Лэнс, — хлопнул Монро друга по плечу и развернулся лицом к говорившему. — Каждому своё, Олли. Не всем цветами благоухать, — оскалился альфа, глядя, как перекосило лысого качка от сокращённого варианта собственного имени. — Да и омегам... Конкретному омеге иногда хочется чего пожёстче. Ведь ты именно поэтому пожаловал в Мой район, да, Ол? — С-с-сука, — прошипел Оливер, жестами отправляя двоих своих прихлебателей окружить Трену. — Тут я бы поспорил, — будто специально распалял соперника Монро. — Кобель я ещё тот, спроси у Мика, когда сегодня доползёшь до дома...       Дальнейшего разговора Лэнс не слышал, уже практически дойдя до остановки. Нужный автобус подошёл минуты через три. Отъезжая, Марено в окно наблюдал привычную картину: фоном которой были лежавшие в отключке шестёрки, композиционным центром же - некий "Олли", тщетно пытающийся закрыться от точных ударов Монро. Исход был ясен с самого начала, иначе Лэнс ни за что не оставил бы друга одного.       Да и договорённость у них была - в разборки друг друга не лезть. Поначалу попробовали объединиться, но это не привело ни к чему хорошему. Только количество недоброжелателей у каждого из них выросло. Да и слушок одно время ходил, якобы Трена покорён прекрасными очами Марено и вступается за честь своего принца.       Уже на подходе к дому альфа получил сообщение от панка с предложением оттянуться вечером. Пятница, все дела. Обычно Лэнс отвечал согласием, чаще даже с особым энтузиазмом, но сегодня, двадцать первого августа две тысячи шестнадцатого года была четвёртая годовщина со дня смерти его отца, и они с Флорианом по традиции проводили этот день вместе.       Думая об этом, парень устыдился своего недавнего поведения в кабинете ректора. В конце концов, омега был прав - он обязан отчитывать студентов за неподобающее поведение в пределах учебного заведения.       Отправив Монро отрицательный ответ без особого объяснения причин и написав папе скомканное извинение, Лэнс поднялся на свой этаж и, найдя ключи, зашёл в их общую с Фло квартиру. Август в этом году выдался невозможно жарким, и прохлада помещения заставляла облегчённо вздохнуть. "В душ, в душ" - набатом отзывалось в красноволосой голове.       Обычно альфы, достигшие совершеннолетия, съезжали от родителей. Если позволял достаток, естественно. У этой семьи все возможности для раздельного проживания были, как и приличный счёт в банке, но младший Марено не чувствовал особого рвения покинуть отчий дом, не видел в этом смысла. А вот причин остаться было достаточно.       Во-первых, Флориан нуждался в том, чтобы о ком-то заботиться. Работа не смогла бы полностью его удовлетворить, а найти себе партнёра или, на худой конец, любовника он был не готов.       Во-вторых, Лэнс готовил весьма посредственно, а сидеть на полуфабрикатах не привык.       В-третьих... В-третьих, альфа просто не хотел и сам возвращаться в пустой дом, очаг в котором никто не поддерживает. Ведь в свои двадцать он всё ещё не встретил омегу, с которым хотелось бы разделить что-то лично и более того - показать настоящего себя.       Даже Монро - лучшему друг, второму после Фло близкому человеку - Марено не показывался, что называется, без шелухи.       Ведь все эти шмотки с люверсами и сетчатыми вставками (чёрная борцовка полетела в корзину для белья), джинсы с продуманными потёртостями и цепями на шлёвках (кожаный ремень с клёпками звякнул массивной пряжкой, вжикнула молния, хлопковая вещь опустилась на стиральную машинку, задев её с характерным металлическим звуком), кожаные митенки, которые летом просто абсурдно носить (двойной щелчок кнопок, и перчатки отправились вслед за джинсами) и, наконец, многочисленные кольца и шипы, усеявшие ушные хрящи (несколько минут ушло на то, чтобы снять эти побрякушки), - всего лишь образ, удобная маска, которая порой приятна самому Лэнсу, но с которой он так и не смог стать одним целым.       Правда в том, что дома он носит уютные клетчатые штаны, много читает и поддерживает идеальный порядок в комнате, по обстановке которой и не подумаешь, что её владелец увлекается рок-культурой.       Глядя на дикого альфу, который взрывается при первых комментариях в сторону своей внешности, ни у кого не придёт в голову, что будние вечера он проводит в графических редакторах, полностью отдаваясь творчеству и время от времени поправляя на носу очки в классической тонкой оправе.       А ведь именно о чём-то спокойном и сосредоточенном говорит его запах, так не вяжущийся с публичным образом, но идеально подходящий внутреннему состоянию Лэнса, его волосам различных оттенков малинового и чарующим глазам. Запах тёмного амаранта.