Трасса длиною в жизнь

Я приехал к половине третьего и долго наблюдал, как Виктор копошится под капотом своего железного зверя. Никогда я не увлекался гонками, а вот теперь неожиданно обнаружил, что меня привлекают эти стремительные формы, скрывающие в себе мощь и скорость в одно и то же время. Впрочем, куда больше меня привлекал темноволосый парень, мельтешивший вокруг гоночного автомобиля в одних только перепачканных маслом свободных штанах. Заметил он меня, когда я успел основательно насытить свой не совсем духовный голод, разглядывая его подтянутый торс и то и дело попадавшиеся мне на глаза босые пятки. Он кивнул мне и потянулся за тряпкой через капот, чтобы вытереть масло с ладоней, а я едва не взвыл, наблюдая за этим плавным движением по-звериному гибкого тела. — Разве у вас нет автомеханика? — спросил я, глядя, как он вытирает руки. Пальцы у него были неожиданно аккуратные. Впрочем, почему неожиданно? У таких мужчин обычно всё одинаково хорошо. Виктор усмехнулся. — Вообще — есть, — сказал он, — но я сам люблю покопаться в содержимом своей малышки. Меня это успокаивает. — Малышки, — я поднял брови. — Да, — ещё одна усмешка, и чуть склоняется вперёд голова, он будто готовится защищать свои слова, — многие считают, что автомобиль — мужское начало, а мне хватает тестостерона вокруг. — Главное, чтобы это помогало вам побеждать. — Это точно, — Виктор усмехнулся и отбросил тряпку, — вы подождёте, пока я переоденусь? — Само собой. — Потом можно посидеть в кафе при входе, туда пускают только своих, так что шумно не будет. Я кивнул и вслед за Виктором побрёл к выходу из гаража. Он был прав на все сто, с тестостероном у него всё было в порядке и без того, чтобы давать героические имена своему члену или окружать себя его компенсаторами. Я не смог бы назвать его бруталом, но от одного вида его бугристой, хоть и узкой спины, определённо ныло под ложечкой. И ещё кое-где тоже основательно ныло. — У вас сейчас много поклонниц? — спросил я, когда мы уже выруливали к раздевалке. — Что? А… Наверное, я не считаю. А почему вы спросили? — Вы выглядите как человек, привыкший к вниманию. Виктор хмыкнул. — Издержки профессии. Войдёте или подождёте меня на этаже? Я поколебался, затем уверенно загнал соблазн поглубже внутрь и твёрдо сказал: — Я подожду. Виктор спорить не стал. *** Два дня я Максима не видел. Да. Его звали Максим. Я об этом узнал чуть позже, но не буду забегать вперёд. Два дня у меня начинались с утренней пробежки, потому что нога уже пришла в норму, и я выбегал из дома около шести, чтобы до занятий успеть навернуть по району пару кругов, а вот на третий мне не повезло. Пошёл дождь, что меня, конечно, не особо волновало, но в итоге я навернулся прямо в лужу и оказался в грязи от пяток до макушки. Обычно я переодевался в школьной раздевалке, чтобы не тратить время — тем более после уроков форма всё равно была нужна — а в тот раз выходило, что за формой всё равно придётся бежать домой. Времени к тому же было уже почти восемь, так что к тому моменту, когда я доскакал до квартиры, забросил грязные тряпки в стиральную машину, немного отмылся и откопал себе свежие спортивные штаны в нашем обычном домашнем беспорядке, была уже почти половина. Утрамбовав всё необходимое в сумку, я рванул по лестнице вниз и… вылетев из подъезда, заранее заорал матом, едва успев заметить, что несусь прямиком на него. Заорать я успел, но вместо того, чтобы рвануть куда-то с моего пути, он повернулся и захлопал глазищами, я же разогнался так, что затормозить уже не мог и снова врезался в него. Сумка полетела в лужу, рассыпая чистую одежду и учебники. Я выругался ещё раз, даже не пытаясь встать. Копчик ныл, а штаны снова были в грязи, так что первый урок мне явно не светил. — Что б ты сдох, — бросил я в сторону пытающегося подняться на ноги парня, — как тормоз, чес слово. — Прости, — он всё-таки встал и бросился было собирать мои учебники, но замер на полпути и с опаской посмотрел на меня. — Да уж давай, исправь свою ошибку, — брякнул я, не сразу сообразив, что именно вызвало его ступор. Он торопливо собрал мои вещи и вручил сумку мне. Я же только теперь встал и направился обратно к дому. — Чтоб когда вернусь, тебя здесь не было, — бросил я через плечо. Третьего купания за день я бы не пережил абсолютно точно. Естественно, я опоздал. Получил к тому же выговор и испорченное настроение. Будучи выгнанным с первого урока литературы, я решил на второй уже не ходить, а там уже и отсиживать остальные три настроение у меня пропало. Я вышел из школы и, устроившись с тыльной стороны крыльца, закурил, разглядывая светившее на небе по осеннему неяркое солнышко. Сидел я так, по-видимому, довольно долго, потому что в конце концов за дверями школы зазвенел своим сорванным голосом допотопный звонок, и на улицу потянулись другие пацаны. На первой перемене курить шли только самые потерянные. Те, кому уже было реально надо. Курили бегом и тут же неслись обратно, чтобы успеть зажевать. Я не сильно удивился, увидев, что среди компашки, показавшейся в дверях, в первых рядах нёсся Пашка. Давно было ясно, что серьёзным спортсменом ему не быть, потому что единственное, что он начал делать раньше меня — это курить. Тому, что следом вынесло Белобрысого, Тёму и Серёгу, я тоже не удивился. Куда более странным было то, что последние двое почти вынесли под руки Максима. Максим брыкался и извивался, глаза его были полны ужаса, но весом он был наверное раза в полтора меньше любого из пацанов, а уж вдвоём они могли из него верёвки вить. Весёлый гогот прервался, когда ребята свернули за угол, и Пашка едва не столкнулся лбом со мной. — Норрис. А ты чё тут делаешь? Я затянулся и отбросил окурок. Судя по горке на асфальте — далеко не первый, хотя сам я и не замечал, как успевал раскуривать одну за другой. — Стою. Курю. А это чё? Пашка загоготал, и хохот его подхватили все трое. Все трое, кроме, естественно, Максима. — А это Спидозный. Мы его сейчас лечить будем. Я посмотрел на Максима, на секунду встретился взглядом с его глазами цвета весенней листвы, а в следующий миг он отвёл взгляд. Почему-то стало противно, и тут же я сам разозлился на себя за эту слабость. — А я посмотрю? — спросил я. — Да можешь поучаствовать. Максима швырнули на землю. Я как-то очень хорошо запомнил, как ударились об асфальт его голые коленки в дырявых джинсах. Там, где камень порвал кожу, моментально выступили красные капли. — Рот открыл, — потребовал Пашка на правах инициатора. Максим стиснул зубы. — Норрис, помоги ему, а? Прицокнул языком. Я тогда любил не столько насилие, сколько блеснуть своими навыками, потому, шагнув вперёд, нажал ему на челюсть давно изученным приёмом, и зубы тут же разомкнулись. Откуда не возьмись взявшийся Белобрысый с охапкой грязных листьев в руках затолкал их в открывшийся рот. — А ну жуй лекарство, педик, — прикрикнул Пашка. Максим противиться не стал. Я с непонятным мне самому ужасом смотрел, как он прожёвывает грязные листья и, видимо, глотает их. Мне стало тошно. И опять же я сам не мог понять почему. Я посмотрел на часы. — Лана, пацаны, мне на химию надо попасть. — Ага, — Пашка только кивнул, полностью поглощённый своим развлечением. Я свернул за угол, с трудом сдерживая желание побежать, бегом рванул к входу в школу. Впервые в жизни мне больше хотелось оказаться на уроке, чем в курилке, и я готов был выслушать любые упрёки от учителей, только бы не находиться сейчас там, рядом с Пашкой. Остаток дня у меня перед глазами стояло бледное лицо Максима и его с трудом, против воли, сжимающиеся челюсти. Шесть уроков я отсидел и задержался в столовой, почему-то опасаясь выйти из школы и увидеть там Пашку, ждущего меня на тренировку. И всё же Пашку я увидел — иначе, наверное, не пошёл бы в тот день вообще никуда. — У меня формы нет, — сказал я мрачно. — Забежим, мою запасную возьмём, — Пашка жил в соседнем доме от нашей секции, — а с твоей чё? — Мокрое всё. Забей. Мне стало легче. Мне всегда было с Пашкой легко. С ним можно было не думать, и это расслабляло, так что, не прекращая ржать, мы добрели до его дома, а потом и до подвальчика, где занимались тхэквондо; и о Максиме я вспомнил только когда Пашка свернул к себе домой, а я направился к себе. Почему-то снова стало паршиво. Ужасно захотелось зайти и извиниться, а ещё забрать свой суппорт, сказав, что он мне вдруг понадобился позарез. Собственно, я и сам не знал, чего от него хочу. Может быть просто посмотреть на него и убедиться, что он ещё жив. Но адреса у меня не было. Я знал почти всех парней во дворе, кроме него, и хотя кто-то другой наверняка знал и его имя, и этаж, на котором он живёт, спросить я стеснялся — он же был «Спидозным», а мне не хотелось, чтобы так думали и обо мне. Утром я специально вышел из дома попозже. Полчаса крутился под носом у отца, который только и ждал, когда я свалю. Спросил, что помогает от отравлений и, получив в награду долгий задумчивый взгляд и пачку имодиума, всё-таки поплёлся вниз, всячески притормаживая и морально приготовившись к тому, что сейчас снова сяду в лужу. Я почти угадал. Максим сидел под дверью. Правда, на сей раз он был во всём чёрном, но волосы всё так же были скручены в узел за спиной. — Эй, — окликнул я его. Максим дёрнулся и, сев на асфальт, пополз прочь. Я продолжал удивляться его какой-то… чудаковатости, что ли. Ну прёт на тебя такой баран как я. Что можно придумать глупее, чем ползти от него чуть ли не карачках? Если уж драпать, то в полный рост и бегом. А если принимать бой, то стоять на месте и смотреть твёрдо, даже если откровенно знаешь, что тебе наваляют. В общем я только покачал головой. — Вот, — протянул я ему. Он проследил взглядом за моей рукой, достававшей из кармана имодиум, и как-то обмяк. — Это я так, на всякий случай. — Для профилактики? — спросил он устало. — Ну… и это тоже. Максим уже немного взял себя в руки. Встал и теперь отряхивал штаны. Надо сказать, чёрное ему хоть и шло заметно меньше, но тоже смотрелось комильфо. Как с картинки. Узкие такие брючки на узких бёдрах и опять водолазка, такая же узкая, только ещё и покороче, так что при некоторых движениях между ней и брюками мелькала полоска белой кожи. Он закончил отряхиваться и замер. — Послушай, Норрис… Я поморщился. Кликуху эту придумал мой долбоёб Пашка, когда я пять раз из пяти кинул его на маты. У любого отмороженного придурка хватало мозгов называть меня только по имени, потому что Пашка — это Пашка. А за козла и врезать могу. И вот этот красавчик, как оказалось, мозгов не имел совсем. — Слушай, Спидозный, — перебил я его, — я на тебя полдня тратить не собираюсь. Бери колёса и гони мой суппорт. — Твоё — что? — растерялся он. — Суппорт. Ну, давай, вспоминай. Ты мне его на днях вернуть хотел. Максим продолжал стоять и молча хлопать глазами. — У меня нет, — сказал он растерянно и отступил на шаг назад. — А у кого есть? — я, напротив, шагнул вперёд. — Я не выкидывал! Он дома, я же не знал… Ты сказал… Он умолк, что-то увидев в моих глазах. — Адрес, — сказал я ровно тоном, которому очень трудно возразить. — Я вынесу, — попытался отмазаться он, — подожди тут. Отмазаться не получилось. Едва он шмыгнул в подъезд, я набрал код и рванул за ним. Нагнал его на третьем этаже, ковыряющим ключом в замке. Едва завидев меня, он отпрыгнул и вжался спиной в стену. Я поднял брови и остановился. — Нашёл, — сказал я спокойно. И тут произошло то, чего я не мог понять, потому что передо мной, как никак, был мальчишка — пусть и какой-то странный, со смазливой мордашкой и длинными, как у девчонки, волосами. Максим сполз по стене вниз, уронил лицо на колени и заплакал. Плакал он громко и навзрыд, а я стоял, смотрел и не мог понять, что должен делать. В конце концов я развернулся и молча пошёл по лестнице вниз. «Да ну его к чёрту, этот суппорт», — подумал я. И опять на душе было гадко, как в сортире. Хотя что я сделал, я не понимал. *** Я слушал внимательно, не пытаясь делать вид, что записываю. Когда Виктор замолк, я глотнул кофе, показывая, что размышляю, хотя всё, в принципе, было ясно и так. — У вас комплекс вины. Это действительно иногда мешает взрослому человеку выполнять свою работу на все сто. Но вы должны понимать, что вы давно уже не тот мальчишка, который травил в школе аутсайдеров. Уверен, этот Максим сейчас такой же самостоятельный и успешный человек, как и вы. — Уверены? — Виктор посмотрел на меня с презрением и усмехнулся. — Ничего вы не поняли, доктор. Думаете, можно узнать человека, задав ему пару вопросов. — Нет, — я спокойно покачал головой, — я как раз думаю, что чтобы разобраться в чужой душе, требуется очень много времени. Это ваш шеф считает, что я чудотворец. Это не так. Я не могу вас вылечить. Я лишь могу помочь вам разобраться в себе. Виктор долго смотрел на меня, а затем кивнул. — Вы правы, — сказал он, — это мне не помешает. — Простите, я сейчас нарушу правила, но я должен спросить. Вы уверены, что ваша проблема растёт из школьных лет? Хотя в журналах популяризируется мнение, что все проблемы надо искать в глубоком детстве, на самом деле это не всегда и не совсем так. Многие комплексы мы приобретаем, уже создавая собственную семью. — О, нет, доктор… Дело не в комплексах. Но будьте уверены, корень моей проблемы там. А если и нет… Значит я не умею рассказывать правильно. Чтобы вы поняли, я должен вам объяснить, как всё это началось. Я кивнул и посмотрел на часы. — Да, уже поздно, — подтвердил он. — Я должен попытаться выспаться. Вы не посоветуете мне ничего на этот счёт? — Я пропишу таблетки, но не стоит злоупотреблять. С вашей профессией, мне кажется, использование любых психотропных препаратов может обернуться неожиданными последствиями. Виктор кивнул. — Я всё понимаю. Просто иногда мне кажется, что я всё такой же дурак.