Трасса длиною в жизнь

— Как думаете, я псих? Я прокашлялся. — Не в моей компетенции делать такие выводы. Да и… пока ничего криминального я не вижу. — Мне бы тогда поумнеть… Вот в тот самый момент понять, наконец, что я в этой истории лишний. У Макса всё отлично, и у меня тогда ещё могло быть… Но… я уже говорил, что я очень упрям? — Это профессиональное. — Скорее наоборот. Профессия — производное. *** Меня тогда крыло дня три. Ян старательно подливал масла в огонь вместо того, чтобы отучить меня от этой вредной привычки по имени Макс. Впрочем, Ян не виноват. Я всегда и во всём был виноват сам. Я не уберёг Макса и теперь получил по заслугам. Но тогда я думал о другом. Я думал о том, что как идиот таскаюсь за ним хвостиком, в то время как у него всё — абсолютно всё! — хорошо. И пока я буду чинить свою недобитую бэху, Руслан подарит ему грёбаный Астон Мартин. Это была не моя лига. Нужно было из неё выходить, но… Именно это не давало мне покоя. Чем он лучше меня? Я не видел ни одного преимущества. Ну, да. У него были бабки. Бабки, которые наверняка давал ему папаша. У меня бабок не было — но, чтоб его, я не мог поверить, что Макс повёлся на бабки! На дорогие тачки и айфон. Это же был мой Макс. И у моего отца всё ещё жил его кот. Кот, кстати, стал моментом, который мучил меня все эти три дня, потому что он оказался отличным поводом для звонка, который я не должен был делать. И не делал. Я чинил машину и готовился снова повторить свой удачный заезд у Зелёного Джека. План был прост. Здесь Макс мне был не нужен. По-тихому выигрывая гонки по две штуки баксов за заезд, я мог насобирать оставшиеся тридцать штук дня за три. Всё, что для этого требовалось — починить тачку и прокачать немного на разгон. С последним возникли неожиданные проблемы, потому что кое-что из нужных запчастей достать я пока не мог. В итоге вынужденное безделье сводило с ума. Работа тоже — потому что работать за полторы штуки баксов целый месяц, зная, что могу выиграть за ночь в десять раз больше, я не мог. И как только Ян умудрялся возиться с грязной посудой, имея под рукой такой заработок? Я бы его спросил, но он продолжал ходить надувшись, а у меня не было идей, как его успокоить, да и сам я продолжал думать о Максе. Я всё же взялся за единственное дело, которое немного отвлекало меня и продвигало к примирению с Яном — стал чинить его Тойоту. И всё равно телефон в кармане брошенной в углу рубашки вызывал в руках зуд. На третий день, когда раздался звонок, я подпрыгнул так, будто мне звонил президент. Вариантов было немного — скорее всего Ян оттаял и теперь собирался мириться. И это было хорошо. Очень хорошо. Мог ещё звонить отец — и это в принципе тоже было неплохо, потому что с ним можно было поговорить о той нелепой ситуации, в которую я попал. Мозг тем не менее категорически отказывался рассматривать эти очевидные варианты и заявлял, что это должен — просто обязан! — быть Макс. Впрочем, может быть, это был и не мозг… Одним словом, торопливо выбравшись из-под машины и вытерев руки, я не вставая со своей каталки, подъехал к рубашке и успел схватить трубку за секунду до того, как она перестала звонить. Тут же со злостью уставился на экранчик, высветивший пропущенный вызов с номера Макса. Я сдался. Набрал его номер и стал ждать. Макс ответил не сразу. Как будто за ту секунду, что прошла с его звонка, успел чем-то себя занять. — Да, — голос его звучал настороженно, будто к нему пришли с повесткой в суд. — Это я, Макс. Тишина. С обеих сторон. В голове дурацкие мысли про Басика, призванные спасти меня от конфуза. — Вить, я хотел извиниться. Я выдохнул и только потом понял, что дышу в трубку. — Вить? — Да… — Я тебе нагрубил, это было неправильно. Я закрыл глаза. — Зато доступно. — Всё-таки я хочу объяснить. Может, встретимся?.. Сегодня. Через час. Или вечером. Когда ты свободен? Я посмотрел на часы. До конца смены было прилично, и нервировать Яна вечерним отсутствием лишний раз не хотелось. — Давай через час, — предложил я. — Где? Макс помолчал. — В тех кафешках, где я обедаю, лучше не стоит. Там много знакомых, так что предлагай ты. «А я вообще не обедаю в кафешках…» — хотел сказать я, но передумал. — Давай на углу от моей мастерской. В Шоколаднице. — Ок. Скоро буду. Я повесил трубку и тупо посмотрел на мобильный. И что это было, хотел бы я знать? *** Макс был уже на месте, когда я пришёл. Сидел в уголке у окна, кутаясь в свитер крупной вязки, будто был простужен. Не хотелось мне думать, что это так, потому что тогда его внезапный звонок мог бы оказаться простым проявлением лихорадки. Заметив меня, он кивнул, и мне показалось, что уголки его губ чуть поползли вверх — впрочем, это могло быть очередным самообманом. И всё же взгляд его был мягким. Таким, от какого я успел отвыкнуть. — Только не бери у них Брауни, они откровенно непропеченные. Я пожал плечами и попросил у подошедшей официантки кофе. — Не ем сладкое. — Неужели всё ещё режим? — Макс поднял брови. — Теперь уже скорее привычка. Макс опустил взгляд. — Да… Могу понять. Мы молча сидели, ожидая, когда нам принесут заказ. Мне не хотелось торопить события, хватало того, что Макс был рядом. И всё-таки он заговорил. — Руслан уехал в Италию. На неделю. Я отвернулся и постарался успокоить проснувшуюся злость. Почему-то меня бесило одно это имя — Руслан. — Вить… Я хочу объяснить. Я поднял на него взгляд, не зная, что сказать, чтобы не разозлить его, но и Макс молчал. — Говори, — я постарался сделать так, чтобы мой голос прозвучал мягко. Макс вздохнул и закрыл глаза, погружаясь куда-то вглубь себя. — Понимаешь… Мне тогда было очень трудно. Очень. Я не хочу тебе описывать, что я… Чёрт. Я просто чувствовал себя лягушкой, попавшей под машину. Один в один. И… У меня никого не было. Совсем. Я думал, свихнусь, но так было нельзя. Полгода, наверное, просто лежал и не хотел вставать. Мать наняла этого, — Макс качнул головой и теперь я заметил за соседним столиком уже знакомый шкаф, — Серёга он. А мне от одного имени было тошно. И вступительные экзамены я просрал. А я ведь хотел сдать досрочно, но тогда боялся, что поступлю без тебя. А потом… — Макс пожал плечами. — Я и правда хотел просто забыть. Даже таблетки пил. От них всё было как в тумане. Но так было нельзя больше. У меня… слёзы кончились. Знаю, как это звучит. Пацан и про слёзы. А они правда высохли тогда. И на второй год уже я поступил. Общаться сначала ни с кем не мог. В общем, это не важно всё… Вить. Просто понимаешь, я тогда на этом выехал. Я просто заставил себя не думать больше. Отрезать. И тебя, и их. Я тебя не винил никогда. Просто… — Макс закусил губу. — А потом уже в универе появился Русик. Понимаешь, с ним было спокойно. На этих словах я почувствовал, как кольнуло сердце, потому что я не ошибся. Нашёлся тот, кто мог защитить его лучше меня. — Он меня когда обнимает, я знаю, что никто не посмеет к нам подойти. Прости, что я это говорю. Но я же всегда об этом мечтал, понимаешь, Вить? Чтобы не прятаться. И чтобы не бояться. Макс замолчал. Я смотрел на его внезапно помолодевшее лицо. На то, как он закусывает губу… — Понимаю, — сказал я тихо. — Ты меня тоже прости, но я одного понять не могу. Меня ты бросил за что? Или ты думаешь, что я бы тебя не защитил? Я заметил, что ногти сами впились в ладони и попытался разжать пальцы, но не смог. — Да при чём тут… Вить… — Макс выдохнул. — Витя… Ну как… Я не знаю. Вить. — Не знаешь, зачем? — Вить… — он снова вздохнул и опустил веки, — ты сам представь, а? Или нет, не представляй. Не хочу, чтобы ты знал, каково это. Я просто не мог на тебя смотреть. Не мог смотреть и понимать, что ты видел всё это. Видел, как меня… — Макс быстро замотал головой, — я же таким дерьмом себя чувствовал. — А меня ты не хотел спросить, чего я хочу? Не выдержав, я поймал его руку и крепко сжал, а Макс стремительно обмяк. — Витюш… Я вздрогнул. Пальцы разжались сами собой. — Это не важно всё, — сказал Максим мягко, открывая глаза и глядя на меня как-то просительно, — понимаешь… Я всё равно теперь с ним. Я откинулся на спинку стула и едва ли не залпом осушил чашку кофе. Кипяток обжёг язык, но именно это и было мне нужно. — Ты думаешь, от того, что я понял, мне стало легче? Макс молчал. — Думаешь, я могу от тебя отказаться теперь? И снова тишина. Я покачал головой. В глубине души я и сам знал, что теперь-то как раз должен бы вылечиться. Отказаться. Забыть. Но хотя нарыв наконец лопнул, мучившая меня жажда никуда не делась. Я хотел его до безумия. Хотел — и сам не мог понять, чего именно хочу от него. *** — Может быть, если бы он просто отказал мне. Если бы сразу отказался со мной говорить. Если бы, если бы, если бы… Хрень это всё. Потому что я бы не успокоился, даже если бы он приставил пистолет к моему виску. От него уже ничего не зависело. Я хотел его, и ни он, ни Руслан, ни даже Ян не смогли бы меня остановить.