Трасса длиною в жизнь

В середине вечера что-то в нашем перемирии пошло не так. Макс попросился за руль, и когда мы поменялись местами, сделал по треку несколько кругов. — Нравится? — спросил я, когда он затормозил. Макс серьёзно кивнул и больше уже ничего не говорил. Он выбрался из машины и побрёл в сторону офиса. Я окликнул его, и он послушно остановился. — Тебя не пустят, погоди, я припаркуюсь, и можем вместе пройтись по городу. Макс снова кивнул и остался стоять там же, где и стоял. Я отвёл машину в гараж, наскоро принял душ и вернулся к нему. Он стоял всё так же, глядел на небо и щурился на заходящее солнце. — Пошли, — я взял его за руку, и Макс пошёл за мной, подозрительно напоминая бездушную куклу. Мы миновали офис, и на сей раз никакого любопытства в его взгляде не было, а в такси, которое везло нас в гостиницу, он всё время смотрел в окно. Я не выдержал, когда мы стояли на светофоре. — Макс, что происходит? Я тебя обидел? Макс покачал головой и, не поворачиваясь ко мне, сказал: — Я мог бы здесь жить. Я ничего не ответил. Только потёр веки и отвернулся к собственному окну. За ужином разговор снова не клеился. Я всё смотрел на него — такого близкого и такого чужого. Я его не узнавал. Совсем. Может быть от того, что никогда не видел Максима, вскрывающего панцири крабам специальным прибором. Ему подходил ресторан, где мы сидели, и этот прибор, и этот краб. Он был в своей стихии — на все сто. И при этом он отсутствовал, будто здесь было только его тело. Кукла. Такая же, как и все в его агентстве. Я не выдержал и, бросив салфетку на стол, встал. Макс посмотрел на меня с лёгким недоумением и поднялся. — Мы уходим? — Да, — я бросил следом за салфеткой деньги и, взяв его под локоть, потащил к выходу. И тут тоже никакого сопротивления я не дождался. Мы поднялись на лифте на свой этаж. — Раздевайся, — бросил я, едва дверь за нашими спинами захлопнулась. И Макс, не сходя с места, принялся расстёгивать смокинг — он с собой взял полный набор одежды на все случаи жизни и, не дожидаясь особой необходимости, сразу же пустил её в ход, в то время как я ещё даже не начинал разбирать чемоданы. Когда он аккуратно снял и повесил на стул пиджак, а следом принялся резкими рваными движениями развязывать галстук, я не выдержал. Подошёл к нему и, взявшись за плечи, рванул лицом к себе. — Что ты делаешь, а? — Что? — Макс смотрел с искренним недоумением, в которое я не верил ни на грамм. — Вот это, — я дёрнул его за галстук, и тот слетел на пол, наконец, развязавшись. — Нужно быстрее или медленнее? Ты просто не уточнял. — Бля, Макс, если ты решил меня взбесить, то тебе это удалось! — Не матерись, — сказал он тихо, закрыл глаза и отвернулся. А я просто не знал, что с ним делать. Бить, насиловать, упрашивать, умолять? Развернулся и направился к ванной со словами: — Я первый в душ. Когда я вышел, он ждал меня в одних брюках. Вернее, не ждал — просто стоял и смотрел в темноту ночи за окном, повернувшись ко мне своей узкой красивой спиной, сейчас чуть ссутуленной от того, что он держал руки в карманах. — Иди, — сказал я тихо, успев порядком успокоиться. Макс кивнул и, не глядя на меня, пошёл в ванную. Меня охватило странное чувство, что если я не услежу за ним — он исчезнет. Так же, как исчезал уже много раз. Я чувствовал, что он становится моей манией, но поделать ничего не мог. И я, как дурак, стоял у двери, пока он принимал душ, а потом с трудом удержал себя от того, чтобы поймать его за плечи и отвести в постель. Он и так спокойно подошёл к кровати без моей помощи и остановился только чтобы спросить: — С какой стороны? — Ты знаешь, — сказал я, не пытаясь приблизиться. Макс поколебался секунду и, скинув полотенце на пол, нырнул под одеяло с правой стороны. Я устроился на другой половине и какое-то время лежал молча глядя в потолок. — Макс, ты спишь? — не выдержал я в конце концов. — Нет. Я повернулся к нему. Нас разделяла пара сантиметров, но мне казалось, что мы находимся в разных вселенных. И снова хотелось спросить так много, а я всё не знал с чего начать. Да и не хотел я говорить, если честно. Ничего не хотел знать. Хотел просто преодолеть эти сантиметры, превратившиеся в километры, и коснуться его плеча. И я сделал это. Сам не заметил, как. Прошёлся пальцами по его спине, и он не вздрогнул. Я придвинулся ближе, и тут же услышал его голос: — Агентство обещает, что сопровождающий подарит клиенту море страсти в дороге, но… — Макс, заткнись. Он замолчал. — Ты так со всеми клиентами говоришь? Максим ответил не сразу. — Нет. — Я не буду спрашивать, за что ты меня так ненавидишь, потому что иначе мы до утра будем копаться в прошлом. Просто скажи — зачем тебе это? Я всё пытаюсь понять… Пытаюсь осознать… Поверить… И не могу. Макс перевернулся на спину, посмотрел в потолок и пожал плечами. — А может, я так хочу? Сказал безо всякой злости, а на меня это подействовало, как удар тока. Я отдёрнул руку и, перевернувшись на другой бок, спиной к нему, попытался уснуть. Это получалось из рук вон плохо, и Макс, ворочавшийся у меня за спиной всю ночь, ничуть не помогал. В конце концов наступило утро — а я всё ещё не знал, спал я вообще или нет. Прозвенел будильник, возвещавший о том, что уже семь. Я встал и стал одеваться. Уже отыскав в раскрытом чемодане свежую футболку, я увидел, что Макс внимательно наблюдает за мной, но едва наши взгляды встретились, он опустил веки и чуть отвернул лицо, делая вид, что спит. Я натянул футболку и опустился на кровать рядом с ним. Провёл пальцами по щеке и, поймав за затылок, чуть приподнял его голову, а затем поцеловал. Макс ответил — видимо, от неожиданности. Притворяться было уже бесполезно, и он открыл глаза, а я усмехнулся ему в губы. — Поедешь на трек? — Как скажешь. — Значит, поедешь. Я буду ждать тебя в холле. Я встал и, взяв сумку, спустился вниз. Макс появился минут через пять — ещё заспанный, но явно уже успевший принять душ и причесаться. Машина уже стояла у входа, и минут через пятнадцать мы были на треке. Макс всю дорогу норовил завалиться набок и уснуть, и у меня уже не было никаких сил ни злиться на него, ни чего-то требовать. — Зря я тебя поднял, — сказал я, помогая ему выбраться из машины. — Я не спал, — пробормотал он, а потом, видимо, не выдержал и спросил, — ты всегда так рано встаешь? — Да. Привык тренироваться с утра. — А как же эти… вечеринки. — И после вечеринок. Всегда в восемь начинаю заезд. Макс поёжился, всем своим видом показывая, что к подобному не привык. Я усмехнулся и не стал ничего спрашивать, не желая опять поссориться. Утро выходило настолько мирным и тихим, что я почти мог поверить, что мы с ним снова вместе. Я провёл его в ту часть офиса, откуда можно было смотреть на трек и, оставив там, попросил никуда не уходить. — Понаблюдаешь за мной? Макс кивнул так же сонно. Я быстро спустился в гараж, переоделся и вывел машину. Сделал свои обычные десять кругов — особо геройствовать не хотелось, но, поразмыслив, я сделал ещё парочку, «прислушиваясь» к трассе. Нужно было бы ещё пройти её пешком, но это было лучше делать с самого утра, когда все остальные участники точно ещё спали. На каждом кругу, проезжая мимо офиса, я не мог сдержать улыбку. Макс стоял там — совсем, как я мечтал. Прислонившись немного лениво плечом к стеклу, но не отводя глаз от меня. Я поманил его рукой. Он огляделся и исчез, а через минуту появился у трибун. — Прокатишься? — спросил я. Макс колебался. — Давай, садись. Макс не удержался и, шмыгнув к машине мимо меня, уселся за руль. Я забрался с другой стороны и, наблюдая, как он примеривается к рулю, погладил его по предплечью, чтобы немного успокоить. — Очень давно толком не водил, — признался он. — Вчера всё было отлично. — Да ну… Уверен, эта тачка может больше. Я усмехнулся. Макс явно вживался в роль. — Новая трасса. Не лихачь. Я сам пока не рискую поднимать больше трёхсот. Макс сосредоточенно кивнул и завёл мотор. Вначале он действительно ехал осторожно, но с каждым кругом всё больше входил в раж и в конце концов погнал почти на полную. Я впервые видел так близко, как он водит — короткий вечерний заезд не в счёт, мы оба были не очень-то настроены уже на скорость. А сейчас он будто сливался с автомобилем, полностью погружался в ощущение дороги, и мне вдруг стало стыдно за то, что эта машина моя, а не его. Это была его мечта, но я ничего не мог сделать, чтобы её воплотить. После шестого круга, приближаясь к старту, я заметил машину Яра у белой линии. Макс затормозил. Усмехнулся, глядя на Яра, сигналившего нам рукой. Вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул, и Макс, прищурившись, стал отслеживать, когда Яр даст команду на старт. На счёт ноль мы рванули с места. Макс шёл неплохо. Он, правда, осторожничал, но я и сам сказал ему не лихачить. Яра же явно не волновало, чужой это трек или свой. Он гнал по полной, как будто мы уже дрались за титул чемпиона. Макс пару раз вырывался вперёд, но в целом отставал и явно начинал злиться. Я хотел его успокоить, но не знал как, и в итоге десятый круг мы закончили секунды на четыре позже Яра, который тут же выскочил из машины довольный донельзя и, подскочив к нашему авто, распахнул дверцу и проорал: — Готовь задницу, малыш, сегодня ты мой. Далее последовала немая сцена. Яр пялился на Макса, пытаясь понять, какого хрена тот делает за рулём моей машины. Макс пялился на Яра, явно решив, что тот всерьёз покушается на его задницу. Я просто держался за лоб и пытался вспомнить хоть одно подходящее случаю слово. Потом Макс выскочил из машины пулей и помчался к дверям офиса. Я всё-таки вспомнил два слова: — Бля, Яр, я тебя ёбну, — и, вылетев из машины, помчался за ним. Нагнал я его уже в холле, успокоившегося и снова замкнувшегося в себе. — Ты его не понял, — выдохнул я с разбегу. — Я вообще ничего не понял, — сказал Макс спокойно, хотя чувствовалось, что и он всё ещё тяжело дышит. — Макс, забей на него. Просто не обращай внимания. Он мой друг. Он… — Долбоёб, — подсказал Макс. Я промолчал, а он прошёлся пятернёй по волосам. — Всё нормально, Витя, я просто психанул. Ничего было не в порядке, но оправдываться я не хотел. К горлу снова подступала злость, и пока она не накрыла меня с головой, я потащил его к выходу. Остаток дня прошёл бездарно. Мы могли бы посмотреть город, но вместо этого часа два сидели в номере, не глядя друг на друга. Потом я не выдержал и пошёл гулять один, а когда вернулся, Макс сидел в уголке с планшетом в руках. Я опустился напротив него на корточки и спросил: — Что там? Макс прикусил губу, а затем признался: — Экзюпери, «Планета людей». Я читал только «Маленького принца», поэтому решил не позориться. Макс снова покусал губу и добавил. — Я разобрал твой чемодан. Ты не против? — Нет. Спасибо. Мы снова замолчали, теперь уже глядя друг на друга. — Макс, пошли куда-нибудь. Максим кивнул и отложил книгу — как мне показалось, вполне искренне. — Что надеть? Я посмотрел на него с недоумением. — Ну, куда мы идём, на приём, на вечеринку? — Бля, Макс, не беси, — я помолчал и добавил, — куда хочешь, туда и пойдём. Макс встал и постоял, размышляя о чём-то, а потом слабо улыбнулся, подошёл и обнял меня. У меня сердце замерло в груди, и я осторожно стиснул его в руках. — У тебя совсем не получается быть плохим, — прошептал он. — Дурак, — я прижался щекой к его виску. Мы постояли так, а потом он отстранился, взял меня за руку и потянул к двери. Мы немного прошлись по городу — как оказалось, он тут не был никогда, и я смог показать ему те немногие места, где успел побывать сам. А потом мы зашли поужинать в какой-то ресторан. Играла медленная музыка, и на открытой площадке лениво танцевало несколько пар. Мы заказали по салату, и в ожидании заказа я снова стал смотреть на него — теперь он уже не выглядел таким чужим. Я взял его за руку, и он тут же накрыл мою кисть другой рукой. — Как думаешь, — спросил я тихо, — нас здесь не забьют камнями, если заметят, что мы целуемся? — Я думаю, здесь давно уже всем всё равно. Едва он договорил, я поймал его губы и мягко поцеловал. Потом отстранился и, встав, потянул его за руку. — Пошли, — я шагнул к танцполу. — Витя… — в голосе Макса звенел металл, но я его не заметил и вытащил Макса в самый центр. Положил руки на талию и чуть погладил по спине. На нас в самом деле никто не смотрел — напротив, демонстративно отводили взгляды, только две девушки за одним из столиков негромко захихикали. Макс был бледный, как мел и дрожал, но я и этого не заметил, списав на обычный мандраж. Я успел сделать всего два шага. Он честно попытался положить руки мне на плечи, а потом не выдержал и рванул в сторону, в темноту. — Макс! — крикнул я ему в след, начиная понимать, что что-то всё-таки не так. Рванулся следом, но если он успел выскочить на улицу, то мне дорогу тут же перегородил охранник. — Простите, сэр, вы не расплатились. Он произнёс эту фразу сначала по-итальянски, так что я ничего не понял, потом по-английски, и я стал судорожно шарить в карманах в поисках денег. А Макс тем временем исчез за поворотом, и когда я наконец вырвался наружу, его уже не было.