Платить по счёту

Детектив Грейсон прислонился к шероховатой шлакобетонной стене и застыл в ожидании, нервно закусив губу и вертя в руках маленький пакетик с ценностями, который успел получить в приёмной. – Дик! – воскликнул Альфонсо, так что ему волей-неволей пришлось выдавить из себя улыбку и с наигранным энтузиазмом пожать парню руку. Ему всегда нравился Альфонсо. – Дик Грейсон, не верю своим глазам! Какого хрена ты забыл в Кост Сити, чел? – Ох, сам не представляю, – отозвался Дик, – слышал, вас тут не напрягают, вот и заглянул посмотреть на здешнюю роскошь. Как поживаешь? – Офигенно, чувак, лучше быть не может. Не хочешь пропустить по стаканчику кофе? У меня обед через двадцать минут, ты же не торопишься? – Прости, но у меня дела сегодня. Личные. Нужно договориться об освобождении под залог… В общем, моего отца. Широкое дружелюбное лицо Альфонсо расчертила улыбка, — чувак, яблоко от долбаной яблони недалеко падает, не так ли? Если он такой же скандалист как ты, то я могу поверить. Скажу тебе вот что, раз ты идёшь к заключённым: ты ни за что не догадаешься, кого ещё притащили сегодня. Ну же, попробуй отгадать. Дик вздохнул: — Думаю, это Брюс Уэйн? — Тебе в приёмной сказали? Вот козлы, всё испортили. Но ты не догадаешься во что он был одет, когда… — Альфонсо, кажется, мы с тобой никогда не говорили о том, кто мой отец. Из холла раздались шаги и в комнату вошёл Брюс, сопровождаемый полицейским. В ту же секунду вежливая улыбка улетучилась с лица Дика. Он резко развернулся к Альфонсо. — Дай-ка мне отчёт об аресте, — выдавил парень сквозь зубы. — И какой козёл додумался нацепить на него ошейник? — Эй-эй! — отозвался Альфонсо, — здесь тебе не Блюдхэвен и тут ты не детектив. — Тогда я позвоню начальнику полиции Кост Сити, но не думаю, что этого кто-то хочет. Но, кажется, только он может объяснить, почему лицо моего отца выглядит так, словно какой-то мудак с дубинкой решил поразвлечься. Минутку, а это что, следы от наручников? Что, чёрт возьми, тут произошло? Альфонсо на это только развёл руками. — Дружище, я не знал что вы родственники. В докладе написано только “сопротивление при аресте”. Не думаю, что…. — Оставь, — сказал Брюс, — у нас нет времени. Уходим. — В чём это ты? Какого фига на тебе тюремная роба? — Во время ареста я был не одет. — Именно это я и собирался тебе сказать, — вставил бесполезную реплику Альфонсо. — Так, — продолжил Брюс, не сбавляя темпа, — мой телефон у тебя? — Да, но… Брюс выхватил мобильник и мигом набрал номер. — Лиана, он у тебя? Дику приходилось практически бежать по коридору, чтобы не отставать. — Брюс, постой-ка. Ничего не хочешь мне объяснить?! Час назад мне позвонила Лиана и сообщила, что ты был арестован. Я даже не знаю, как… Тот поднял руку, призывая помолчать. — Чёрт, — наконец, сказал Уэйн. — Уже? Да, да, я понимаю... Подключи всех своих сотрудников к этому делу, через четыре часа слушание насчёт залога. Может, у нас не так много шансов, но слушание - первый шаг к присвоению делу уровня штата, и… Да, я понимаю, я не указываю тебе, как делать твою работу, но осознаёшь ли ты.... Нет, я не пытаюсь отвлечь тебя от работы над делом, я просто пытаюсь убедиться, что… Мужчина отвёл руку с телефоном от уха и мрачно воззрился на аппарат. — Она повесила трубку, — произнёс он, — невероятно, аванс в четверть миллиона долларов и она бросила трубку в разговоре со мной. Честно сказать, если бы людям платили за их прекрасный характер, она не получила бы от меня ни цента. К тому моменту они успели добраться до стоянки, и Дик не выдержал. — Брюс! — он схватил мужчину за руку. За этой сценой продолжал наблюдать застывший у дверей Альфонсо, так что завтра им предстоит весьма занятный разговор. — Повторюсь, но, пожалуйста, объясни мне, что за чертовщина здесь творится. О каком слушании насчёт залога шла речь? Ты же был освобождён, хоть и, скорее всего, лишь благодаря тому, что Лиана позвонила сначала Гордону, а затем мне. Откуда взялось это слушание? Что вообще, блять, происходит?! Уэйн остановился и взглянул на него, будто только сейчас понял, что Дик находится рядом. На его челюсти, играя в солнечном свете новыми оттенками лилового, буйно расцвёл синяк, но, кажется, мужчину это ни капли не беспокоило. — Кошмар здесь творится, — вымолвил он, резко открывая дверь машины Дика. — Садись. Я поведу. — Кто бы сомневался, — тяжело вздохнул Дик. *** Не было никакого залога, и, если честно, он его и не ждал. Хэл был тих и во время довольно короткого слушания смотрел лишь прямо перед собой. Смысл всего этого состоял лишь в том, чтобы Лиара смогла разобраться с обвинением и поговорить с Хэлом, хоть он и не особо желал с ней сотрудничать. Она как изящная акула кружила по залу суда, внимательно следя своими хитрыми тёмными глазами за обвинителями, но ещё внимательней — за своим клиентом. — Начнём с хороших новостей, — сообщила она Хэлу после заседания, — это тяжкое убийство второй степени и лучшее, на что мы могли надеяться. Что бы они там себе не думали, но доказать преднамеренность никто не способен. На улице были и другие люди, которые видели, что Бакман за вами следил. Именно он был инициатором стычки, так что выводы неоднозначны. — Моё свидетельство будет полезно. Женщина скосила на него взгляд, — ваше свидетельство по большей части бесполезно. Конечно, мы могли бы исключить обстоятельство вашего ареста, что мне по силам. Вот только в это слабое звено ваших показаний прокурор и будет бить. Мужчина в ответ поморщился, — Ясненько. — Думаю, вы понимаете, отчего я назвала наличие свидетелей вашей встречи с Бакманом большой удачей. Это наилучший вариант, поскольку у Хэла было более чем достаточно поводов для убийства этого человека. — Просто великолепно. — Есть и ещё плюсы. Никто не видел самого убийства, да и орудие убийства тоже ещё предстоит обнаружить. Конечно, орудие убийства было обнаружено лишь в очень малом проценте раскрытых убийств, но всё же это позволяет посеять некоторые сомнения у судьи. — Поводы для убийства, — вымолвил Брюс, — значит, присяжным известно, что связывает Бака и Хэла. — В деталях, — вставила женщина, — поэтому арест и произошёл так быстро. Видимо у них были улики, записи и… — Ептыть, — вырвалось у Хэла. В ужасе он обхватил голову руками. — Вы знаете о них. — Да. — Понимаете, почему убийство первой степени было бы для них простым делом?. — Да. Она постучала карандашом по столу. Брюс ощутил на себе её оценивающий взгляд. — Вы облегчите мне задачу, если убедите клиента сотрудничать со мной. — А… Ну, я попробую, но он довольно… упрямый. — Сейчас он заявил, что собирается отказаться от услуг адвоката. — Я поговорю с ним. — И как часто это срабатывает? — Никогда, — мрачно ответил Брюс. Она собрала свои бумаги, разложив их на три параллельных группы на расстоянии ровно ⅝ дюйма друг от друга. Наверное, из-за этого ОКР* ей приходится принимать немало лекарств, однако абсолютно все аспекты заметного эмоционального дефицита Лианы всегда помогали ему на юридическом поле, так что он рассчитывал на них и сейчас. — Как я понимаю, хорошие новости законились и теперь начнутся плохие? — Да. — Я слушаю. — Я не возьмусь за это дело. Брюс сжал челюсти. — Это противоречит соглашению, — прорычал он. — Ваша фирма получила аванс и в зале суда я хочу видеть именно вас и никого иного. — Вы не так меня поняли. Никто не возьмётся за это дело. Я рекомендую ему признать вину. — Нет. И точка. — Вы считаете, из этой ситуации есть какой-либо выход? У моего клиента очень много мотивов совершить убийство. Я бы даже сказала прорва. Очевидный шантаж, личная месть, длительная травма — это же блэк-джек для прокурора, круче любого порно. Только идиот возьмётся за подобный случай. — Тогда я найму идиота. — Тогда я могу гарантировать, что он получит пожизненное. У нас есть жертва с пятью ножевыми ранениями в брюхе, нанесёнными восьмидюймовым охотничьим ножом. Кровь жертвы в квартире и на руках Хэла. И есть подозреваемый, застуканный с поличным во время бурного празднования на следующее же утро. — Я бы попросил… — Бурного гей-празднования. Брюс отодвинул стул и подошёл к окну. Её офис был почти таким же большим, как его собственный. Сама она не доставала ему даже до лопаток и едва ли была выше пяти футов. Прокуроры всегда недооценивали эту женщину в зале суда, ему доводилось наблюдать подобное не один раз. Женщина маленького роста с мягким голосом, да к тому же чернокожая. Все адвокаты противной стороны её игнорировали, пока не оказывались лежащими в луже собственной крови у её ног, а она лишь мило улыбалась. Такой же луже, в какой был обнаружен Эдвард Бакман. — Я отказываюсь верить, что это имеет значение, — сказал он. — Можете верить во что угодно. Я занимаюсь реальными делами, а не фэнтезийными, где сексисты, гомофобы и расисты не сидят на скамье присяжных каждый день. Повторю, мы не выиграем. Если он получит предложение — а это дело так и просится в суд, нет никакой гарантии, что ему вообще что-то предложат — я бы посоветовала ему принять его. Разумеется, если он согласится на то, чтобы я его представляла. — Понимаю, — сказал он чуть погодя. Из её окна открывался почти такой же прекрасный вид, как из его, вот только ей он достался не на серебряном блюде. Ради него она работала, не покладая рук, демонстрируя больше решимости и воли, чем большинство людей. Надобно бы расширить её полномочия и сделать её официальным адвокатом Лиги. — Понимаю, — повторил он, — но есть некоторые вещи, которых не понимаете Вы. К примеру то, кем является Ваш клиент и кем являюсь я. Есть некоторые серьёзные обстоятельства, из-за которых Вы пойдёте в суд и выиграете его. — Серьёзные обстоятельства, — произнесла она, чопорно положив руки на стол, — мистер Уэйн. Вы думаете, я не знаю, на кого работаю? Он отвернулся от окна. Адвокат пристально смотрела на него. — Мне известно уже довольно давно. Я знаю большую часть Лиги Справедливости. Но это не изменит моего решения. Это наилучший совет, который я могу дать кому-либо, кем бы он ни был. — Да Вы пугаете, — сказал Уэйн. — Поэтому и работаю на Вас. — Очко в Вашу пользу, — отозвался Брюс, вновь поворачиваясь к окну. Это произошло за два дня до того, как он смог вновь увидеть Хэла. И он с трудом смог сглотнуть обратно желчь и панику, ставшие комком в его горле при виде Джордана в тюремной робе. В городской тюрьме, по крайней мере, была конфиденциальная комната для свиданий: железный стол, два скрипучих стула и охранник за дверью. Хэл же бездумно пялился на противоположную стену, так же, как и в зале суда. — Какого хрена ты здесь забыл? — бросил Джордан. — Мило. Почему ты отказался от Лианы? — Потому что мне это не нужно. Мы закончили? — Чёрта с два мы закончили. — Знаешь, что, мы закончим, когда я скажу об этом охраннику. Разве что ты желаешь поспорить и с ним. — Ну и какой у тебя план? Делать вид, что ничего не происходит? Всадить себе нож в живот посреди заседания? Ты не можешь изменить случившееся, но можешь изменить будущее. Впервые за всё это время Хэл перевёл взгляд на него. — Ты что, не собираешься спросить, я ли это сделал? — Мне не нужно задавать вопрос, ответ на который я уже знаю. — Ты думаешь, что знаешь ответ. — Послушай меня, — произнёс Брюс, придвигаясь ближе, — Отказываться от представителя — это не выход. Компетентный юрист способен… — Мне не нужен твой юрист, — буркнул Хэл, хмуря брови. — Я не хочу твоего юриста. Я никогда не просил у тебя юриста. Я не подписывался на твоего тысяча-долларов-в-час скользкого-как-угорь юриста. Я соглашусь на любого олуха, которого мне подсунут, мне пофиг. — Это тупо. — Возможно. Но порой приходится вести себя именно так. Порой решения нет, слыхал о таком? Порой тебе приходится просто смириться с обстоятельствами. — Почему ты пытаешься убедить меня в своей виновности? Хэл откинул голову назад и закрыл глаза. — Просто оставь меня в покое, — пробормотал он. — Ну что тебе стоит? — Нет. — Прошу, просто уйди отсюда, — Хэл так и не открыл глаза и Брюсу пришло в голову, что виной тому не раздражение, а изнеможение. Брюс очень удивится, если Хэл за эти два дня поспал хотя бы часа четыре. — Послушай, — вновь заговорил Брюс спокойным и ровным голосом. — Ты не выиграешь дело в суде. Ты не выиграешь апелляцию. Единственный способ выиграть — это найти настоящего виновного, и быстро. Но ты должен дать мне на это время. Я не смогу исправить что-нибудь настолько идиотское, как признание или пагубное отсутствие представителя. Даже появление настоящего убийцы ничем не поможет, если ты поднесёшь им это дело на блюдечке. Это я к тому, что ещё рано опускать руки. — Ага, — устало отозвался Хэл, — потому что всегда есть ответ и Бэтмен его отыщет. Господи. Тебе выражение “носить воду решетом” вообще ни о чём не говорит? — Ни о чём конкретном. Хэл накрыл лоб ладонью. Его плечи задрожали и Брюс внезапно понял, что тот смеётся. — Ты упёртый сукин сын, — сообщил ему Хэл. — Именно. — Брюс, — вздохнул Хэл, бросая на него такой взгляд, будто собирался объяснять устройство мироздания твердолобому двухлетке. — Смотри. Помнишь, ты пришёл ко мне в квартиру и рассказал, что заплатил Амбер? Ты сказал… ты сказал, что миллиардер не потому, что нанимаешь некомпетентных адвокатов, а я сказал, что потому, что ими были твои родители. Помнишь это? — Да. — В том-то и дело. Мы рождены теми, кто мы есть. Я рождён мусором, а ты — миллиардером, и иногда, как бы не старался, ты не можешь изменить то, чем являешься. Я очень долго убегал от этого, и у меня получалось. Но всё это всегда было лишь мишурой. Я не мог по-настоящему сбежать от этих людей, не больше, чем ты можешь сбежать от фамилии Уэйн. Это просто… моя суть. Возможно, это… То место, которому я действительно принадлежу. Так что просто уйди отсюда и забудь обо всём, ладно? Просто… Забудь обо мне. — Не особо реально, — мягко произнёс Брюс. Хэл встал и заколотил в дверь. — Не делай этого, — попробовал вмешаться Брюс, но Хэл проигнорировал его. — Охрана, — позвал он, — я готов. — Пожалуйста, обдумай мои слова, — в очередной раз попытался Брюс, но Джордана уже вели к двери, и ни жирный бородатый охранник, ни Хэл не посмотрели на него. Он остался стоять в провонявшей потом маленькой комнатушке. Поддавшись дурацкому порыву, он схватил одну из этих пародий на стул и швырнул её в стену. Металлические крепления не выдержали и детали рассыпались по полу. Брюс со злостью пнул несколько деревяшек, а затем быстрым шагом вышел из комнаты, резко хлопнув дверью. В углу комнаты поблёскивала линза видеокамеры, так что ему наверняка пришлют счёт за стул, плюс, возможно, ещё и повестку, но ему было абсолютно наплевать. *** В день вынесения приговора Хэлу позволили надеть нормальную одежду, что, если подумать, было совершенно уморительно. Ладно ещё на суде, там одежда позволяет судье видеть человека вместо убийцы и бандита в тюремной робе, но в чём смысл сейчас, когда обе стороны более-менее согласились с тем, что он и есть убийца и бандит, ему было неведомо. Он вообще не думал, что ему необходимо лично присутствовать при вынесении приговора. Ему ведь уже назначили меру наказания? Но, очевидно, денежное вливание пошло именно на то, чтобы он торчал в зале суда и приговор зачитали ему в лицо, пусть это и бессмысленная трата времени для всех, не говоря уж об оплате услуг химчистки. В целом, он готовился к такому. Всего лишь последнее испытание, которое нужно выдержать. Ничего сложного, как ему казалось; по крайней мере, до того, как его ввели в зал суда (ввели, хех, прекрасный эвфемизм ко всему происходящему на данный момент в его жизни) и он увидел там практически всех знакомых ему людей. — Какого х… — пробормотал Хэл адвокату, которая занималась своим обычным делом: притворялась, что он не говорил ни слова. В ряду за столом защиты (и откуда здесь вообще стол защиты, сегодня вынесение приговора, он ни от кого не защищается) сидели Брюс, Кларк, Оливер, Дина и Барри, и все они смотрели прямо на него. Блять. А за ними — другие люди. Похоже, репортёры, что немного удивило Хэла. Он знал, что эта история имела некоторый ход благодаря связи с Брюсом Уэйном, но ему казалось, что отсутствие суда должно было немного исправить ситуацию. На суде Брюсу пришлось бы давать показания. Те пять миллионов долларов обязательно всплыли бы и от Брюса потребовали бы объяснений. Его имя ещё сильнее измазали бы в грязи, а результат, по словам сидящей слева от него кошмарной мегеры под маской адвоката, остался бы таким же, и не верить этому Хэл не видел причин. Он всё делал правильно. Но проще от этого не становилось. Судья начал заседание с оглашения обвинений, а также официального разбора дела обвинителем. Всё это было просто смехотворно, так что Хэл упёрся безразличным взглядом в железный символ весов, что висел на стене за спиной судьи. Забавнее всего, что после краткого пересмотра дела был объявлен перерыв на обед. Какая-то Оруэлловская постановка, от начала до конца. Хэл закатил глаза, когда все были вынуждены покинуть зал, предоставляя судье, измотанному сидением жопой в мягком кресле целых 45 минут, отдохнуть. — Есть придётся в здании суда, — сказала Кошмарная Госпожа Адвокат, — можем заказать бутерброды, если хочешь. — Да что за нахрен, — вздохнул Хэл, потирая лоб. Это был самый мучительно тихий обед в его жизни: вся компания жевала свои сэндвичи с таким видом, будто интереснее этого нет ничего на свете. Но ещё хуже был разговор, состоявшийся до еды; Брюс ушёл заказывать обед, а Барри выбрал именно этот момент для расспросов о происходящем. — Бессмыслица какая-то, — в тысячный раз пробормотал Флэш. — Ну… Бар, напиши гневное письмо своему конгрессмену, не знаю, что ещё тебе сказать. — Но… Наверняка, если бы состоялся суд, если бы у тебя был шанс доказать свою невино… — Тьфу ты! А мне такое не пришло в голову, Барри, — рыкнул Хэл, отбрасывая вчерашнюю газету, которую оставил сокамерник. — Сейчас я возьму да и объясню в двух словах людям, что я не потрошил этого козла охотничьим ножом и спокойно пойду домой? Барри запротестовал: — Но суд по крайней мере даст тебе шанс не хоронить себя в четырёх стенах. — На суде я практически стопроцентно получил бы пожизненное, а сейчас мне светит от пятнадцати до двадцати лет, так что, если ты не против, я выберу второй вариант, при котором у меня остаётся надежда пожить после всей этой хрени. Такой вариант тебя устраивает? — Барри просто пытается понять, — мягко произнесла Дина, и он знал, что ответил слишком резко, но ему было начхать. Барри покосился на газету. — Прости, — вздохнул он. — Я знаю… Я понимаю, ты не хочешь говорить обо всём сейчас, но мы просто пытаемся придумать, как тебе помочь. — В очередь! — хмыкнул Хэл, — Бэтмен уже разобрался с этим, я уверен. Он с удовольствием просветит вас, ведь ему известна каждая чёртова мелочь в этой вселенной. В ответ на это Кларк слегка приподнял бровь, но промолчал. — Прекрасно, но есть ещё кое-что, — сказал Барри, наклонившись через стол, — каким боком во всём этом замешан Брюс? Если верить газетам (а я, к слову, не верю), во время твоего ареста он был в твоей квартире, причём практически голым. Что за нафиг? Это подали так, словно вы занимались сексом, ты уж прости мой скептицизм насчёт тех статей. — Ну что же, позволь мне прояснить ситуацию, — протянул Хэл. — Барри. Слушай очень внимательно. Тем утром Брюс был у меня, потому что мы трахались как взрослые люди, которым этого очень хотелось. Это тебе чем-то помогло? — Ого, так ты теперь не только убийца но и гей? — Похоже не то. И почему у меня такое чувство, что больше всего ты негодуешь по второму пункту? Барри уставился на него, стиснув зубы. Затем он резко отодвинул стул и выбежал из комнаты, на прощание громко хлопнув дверью. Никто не произнёс ни слова. Хэл же просто хотел получить, наконец, свой чёртов бутерброд. — Простите, — сказал Кларк и вышел следом за Барри. Олли положил ладонь на его плечо и осторожно сжал пальцы. Хэл сидел вместе с Олли и Диной в тишине, пока не принесли еду. Брюс раздал всем их заказы, ничего не сказав ни по поводу похоронной тишины, ни насчёт отсутствия Кларка и Барри. На минуту в зале было слышно лишь интенсивную работу челюстей. Где-то через минуту Оливер отложил свой бутерброд. — Дорогая, можно тебя на минутку? — спросил он, поднимаясь и отряхивая колени от крошек. Дина совершенно не удивилась и вслед за ним покинула зал. — Мило, — сказал Хэл, когда они ушли, сминая салфетку в шарик и засовывая её в пустой пакет. Брюс ничего не ел. Секунды утекали; вероятно, последние в его жизни секунды наедине с Брюсом. Сказать нужно было слишком многое. И мысли об этом лишь усиливали боль в груди. — Слушай, — наконец сказал он, — Я внезапно вспомнил… Я так и не сказал тебе “спасибо”. В глазах Брюса застыло удивление. Смотрите-ка, он в самом деле смог удивить Бэтмена. Очко в пользу фонаря. — Ты поблагодарил меня, — буркнул Уэйн. — У тебя чересчур развито чувство иронии. — Думаешь, я виню тебя? — Ты должен. Фыркнув, Хэл покачал головой.. — Всё, что ты делал — пытался помочь. Возможно той ночью я был взбешен и наговорил много чего, но я знаю правду. А правда в том, что, скорее всего, не было никакого шанса предотвратить всё это, с той самой минуты, как Амбер нашла коробку. События могли развиваться по дюжине сценариев, но все они закончились бы здесь. Так что нет, чёрт подери, я тебя не виню. Прости, если… Ну, знаешь, если ты думал, что да. — Всё в порядке. — Нет, не в порядке. Я круто облажался. И мне жаль, что я… налажал и в этом, — вздохнул Хэл, неловко взмахивая рукой в неопределённом жесте. Брюс его понял. — Мне очень понравилось ужинать с тобой, — сказал Брюс. — Ага, — у Хэла внезапно перехватило горло — мне тоже. Скажу тебе вот что: лет через пятнадцать-двадцать угостить можешь ты. Я буду ждать. Брюс ничего не ответил, но внезапно его ладонь сжала руку Хэла. Джордану хотелось вырваться, но почему-то не мог этого сделать. Такая сильная рука. Она каким-то образом делала сильнее и Хэла. — Кажется, Барри обозлился на меня. Как-то так. — Он это переживёт. — А остальные нихрена не знают, что сказать. — Они это переживут. — Пора, — сообщила Кошмарная Госпожа Адвокат, на мгновение заглянув в комнату. — Она меня пугает к чертям собачьим, — поёжился Хэл. — Так и должно быть. — Чуть не забыл, — Хэл вытащил из кармана кольцо Зелёного фонаря и вложил его в руку Брюса. — Береги его, ладно? В какой-то момент Стражи захотят его вернуть, но особых церемоний не жди. Оно просто уплывёт, повинуясь их решению, как только они найдут мне замену. — Ты незаменим, — отозвался Брюс странно напряжённым и низким голосом. Хэл никогда раньше не слышал таких ноток в голосе Уэйна. — Ну, сомневаюсь, что они согласятся с тобой. И, послушай... Блять, я даже не начинал разгребать это всё, но моя квартира… Просто, не знаю, продай всё, что угодно можешь делать, мне плевать. У меня нет ничего ценного. Если хочешь, можешь просто позвонить благотворительным организациям, чтобы они всё забрали, пожертвовать всё кому-то. Я хотел попросить Барри заняться этим, но... — Я позабочусь об этом. — Я должен вернуться обратно, — сказал Джордан, — мне нужно продержаться до конца. — Да. Хэл взглянул на их соединённые руки. Они хорошо смотрелись вместе. Размер и форма почти совпадали, но кожа Брюса была светлее, чем у загорелого Джордана. — Я был рад работать с тобой, — поднимаясь, промолвил Хэл. — И горд. — Это было честью для меня, — ответил Брюс со всё той же странной ноткой напряжённости в голосе. На затылок Хэла легла ладонь. Уэйн ждал разрешения и Хэл коснулся его рта своими губами. Было здорово целовать человека такого же роста, как и он сам. Поцелуй был медленным и ленивым, словно впереди у них был целый день, целый год, целая жизнь, а не каких-то жалких тридцать секунд. — Береги себя, — прошептал Хэл, — постарайся не убиться там, ладно? С этими словами он оттолкнулся от Брюса и направился обратно в зал суда, к долгой дороге длиной в двадцать лет.