Платить по счёту

Домой он вернулся в два часа ночи. Войдя в квартиру, Хэл со вздохом прислонился к двери. У него не осталось эмоций, даже застарелая ярость как будто выдохлась. Стала такой же пустой, как и его душа. Хэл сжал кулак и со всей дури впечатал его в дверь, просто чтобы как-то выплеснуть накипевшее на душе. А затем ударил снова. Сбитые костяшки пальцев начали болеть, но эта боль отвлекала от размышлений о тщетности бытия. – Это был Бак, – прозвучало у него за спиной, но Хэл при первых же звуках голоса моментально повернулся и вскинул руку с кольцом, создавая перед собой зелёный щит до того, как Брюс успел, сдаваясь, поднять руки. Хотя, это могла быть и попытка успокоить. Хэл опустил кольцо. – Господи Иисусе, – выдохнул он, – Мне стоит выдать тебе ключи? Ты теперь всё время собираешься так появляться? – Очевидно же, мне не нужны ключи. – заметил Брюс. – Ты не можешь так себя вести. В моей квартире для тебя это чревато. – Это был Бак, – повторил Брюс. – Ага, прекрасная работа, детектив. Это был Бак. – Хэл бросил ключи на столик. – Зачем явился? – Убедиться, что ты в порядке. Хэл горько рассмеялся. – Всё шикарно. А как иначе? – Мне показалось, что ты мог… – А что за хрень, по-твоему, могла случиться, Брюс? – Невозмутимый Уэйн спокойно стоял посреди его кухни, засунув руки в карманы. – Серьёзно, что за хрень по-твоему могла случиться? Ты вручил Амбер Джордан пять миллионов долларов и посчитал проблему решённой? Ты правда думал, что это её заткнёт? Брюс по-прежнему молчал. Хэл снова облокотился на дверь. – Скажу тебе вот что, – устало произнёс Фонарь. – Ты знаешь богачей и преступников. Чёрт, возможно, ты даже разбираешься в обычных людях. Но я расскажу тебе о тех, о ком ты не знаешь совершенно ничего – о мусоре. Ты понятия не имеешь, как мыслит мусор. Мусору плевать на чьи-то интересы, включая собственные, так как у мусора их вообще нет. Знаешь, откуда я знаю о мусоре? Я рос среди него. В нём мои корни. Я знаю о мусоре, потому что я сам – мусор. А теперь выметайся из моей квартиры и дай мне разгрести всё это дерьмо по-моему. По-твоему мы больше ничего не решаем. – Он хочет денег? Хэл рассмеялся. – Ну и что ты сделаешь? Запустишь лапу в фонд волшебных единорогов и подбросишь ему ещё пару миллионов? Позволь объяснить тебе одну вещь: этим ты проблему не решаешь, а создаёшь. Ты закидываешь приманку. Это как швырнуть сырое, истекающее кровью мясо в кишащий акулами океан; хищники чуют его за сотни, тысячи миль. Вот дашь ты денег Баку, ну а дальше, как думаешь? Он не устоит перед соблазном растрепать об этом своим старым дружкам, уродам с тех записей, и вскоре каждая чёртова тварь объявится здесь. Может, не сразу. Возможно, это займёт месяцы или даже годы. Но все они со временем узнают, что вода окрашена кровью. И со временем они будут здесь. Ибо они – мусор, а мусор ведёт себя именно так. Хэл пинком придвинул кресло поближе к кухонному столу, собираясь присесть, но передумал и просто опёрся о стол. Внезапно он почувствовал себя совершенно измотанным и абсолютно не желал продолжать разговор. – Прошу тебя, уйди, – произнёс он. – Почему? – Это мой дом. Арендную плату за него плачу пока именно я. Пусть ты и решил, словно купив меня ты купил и этот дом, но он мой. И мне решать, когда ты уйдёшь. – Я не считаю, будто купил его, и уж тем более не купил тебя. Но тебе нужно… – Что? – проорал Хэл, и на этот раз его пинок опрокинул кресло на пол. – Успокоиться? Это мне нужно сделать? Как, чёрт побери, ты собирался закончить это предложение, Брюс? Давай, скажи, высокомерная скотина. Что мне нужно сделать? Глаза Брюса вспыхнули, и Хэл с интересом подумал, не разозлился ли Уэйн наконец. – Ты не рационален, – произнёс Брюс. – Как бы тебе этого не хотелось, но бить Бака было глупо. А уж угрожать ему – и подавно. – Я не угрожал ему, я просто повторил сказанные когда-то слова, это было… – Угрозой. И если бы ты потратил шестьдесят секунд и подумал рационально… – Господи, ты можешь прекратить делать вид, словно существует какой-то вариант, видимый лишь тебе с недосягаемых вершин твоей мудрости? Потому что если бы ты не поступил так раньше, если бы позволил мне разобраться с Амбер по-моему, а не решил, что долбанный Бэтмен прилетит и разрулит за меня все проблемы как чёртова фея-крёстная, я бы не оказался в этой ситуации, тебе такое в голову приходило? – По-твоему? И как это, интересно? Распродажей остатков мебели, пока Амбер не станет скучно и она не сломает твою жизнь? – Это моя жизнь, хочу и ломаю! – Ты обратился ко мне за помощью, чего же ты от меня ожидал? – Если бы ты остановился на минутку и спросил… – У меня нет привычки просить у некомпетентных людей разрешения делать мою работу! Хук справа в исполнении Джордана красиво и точно прилетел в челюсть Брюса без помощи какого-то там кольца. Само собой, Хэл всегда знал, что в состоянии ударить Бэтмена, но это сродни прыжкам с парашютом – раз на раз не приходится. И, конечно же, во второй раз его кулак был перехвачен, а рука заломлена в болезненный захват. Заехав локтем в бок Уэйну, Хэл вывернулся, однако Брюс успел схватить его за запястья и прижать обе руки к столу. – Ублюдок, – прошипел Хэл, тяжело дыша. – Раз уж поднял на меня руку, будь добр играть серьёзно, – проворчал Брюс, на что Хэл рассмеялся и дёрнулся вперёд, накрывая губы Брюса своими. Он сполна успел прочувствовать колкое касание щетины, пока не уловил тот момент, когда от удивления хватка Брюса слегка ослабла. Попался, ублюдок. Дождавшись неуверенного ответа – лёгкого открытия чужих губ – он, ухмыляясь, отстранился, одновременно направляя удар в живот Уэйна; и снова наткнулся на блок, этот гад всё ещё держал защиту. На этот раз отстранился Брюс. – Да пошёл ты, – бросил он, вытирая рот. – Наконец-то я выбил из тебя пару грязных словечек, – прошептал Хэл. Ледяные глаза напротив сощурились, а в следующую секунду в челюсть Фонаря со скоростью товарняка влетел кулак, и Хэл едва удержался на ногах. Под следующий замах он успел поднырнуть, на полсекунды задумавшись, не использовать ли кольцо… Но Джордан сам начал эту драку и будь он проклят, если не сможет сам её закончить. – Я не буду драться с тобой, – произнёс Брюс. – Очень мило с твоей стороны, особенно после того, как ты выбил из меня дух, – хмыкнул Хэл, вытирая губы. – Ты злишься на себя, а не на меня. – Естественно я злюсь на себя, но сюрприз-сюрприз, я очень даже зол на тебя, если ты не заметил. Время вышло, – ответил Хэл, поднимая руку. Судя по следам крови, губа таки разбита, но, к глубокому удовлетворению Фонаря, Брюс обзавёлся таким же украшением. Хэл потянулся за бумажными салфетками – рану стоило промокнуть, пока он весь не измазался кровью. – Решил поиздеваться надо мной? – сказал Брюс. – Раньше? – Это ты о поцелуе? Приди в себя, я не издевался. Я просто извлёк для себя небольшую выгоду, чуешь разницу? И вообще, не делай вид, будто мы оба не хотим отыметь друг друга до потери пульса. Хэл поморщился от боли, отнимая от губы салфетку и рассматривая оставшиеся на ней тёмные пятна. – В рукопашной тебя не одолеть. Не знаю, есть ли хоть одно движение, которое ты не предугадал бы. Это – единственный способ застать тебя врасплох. С эмоциями ты справляешься не очень. Он взял ещё одну салфетку и протянул её Брюсу. Тот осторожно принял её и прижал её ко рту. – В драке это будет твоим слабым местом, если хочешь знать. – Не хочу. И, в отличие от тебя, у меня нет привычки затевать драки с людьми, к которым я эмоционально привязан. – О, ладушки, я просто позвоню Дику и послушаю, что он мне на это скажет. Брюс молча сложил свою салфетку, но тишина всё ответила за него. – Видишь, – произнёс Хэл, – эмоции. И каждый раз они застают тебя врасплох. Фонарь вытащил новую салфетку и, пройдя к холодильнику достал из него лоток со льдом. Развернувшись к раковине, он вытряхнул в неё лёд и, завернув один из кубиков в салфетку, приложил импровизированный компресс к месту удара. – Вот и со мной так же, – сказал он крану, – я ничего не заметил. Я решил, что всё это больше не имеет ко мне никакого отношения. Бак, Амбер, вся та жизнь. Позволил себе думать, что это просто случилось со мной, а не являлось мной. Тем временем к раковине подошёл Брюс и встал рядом с ним, промывая свою салфетку под холодной водой. Уэйн вытащил из руки Хэла корявый свёрток со льдом и осторожно промокнул своей салфеткой отекающую губу Джордана. – Это просто случилось с тобой, – произнёс Брюс. – Но ты этого не знаешь. – В данном случае – знаю. Он отложил в сторону их самодельные холодные компрессы и опустил руку на затылок Хэла. – Это будет больно, – пробормотал Хэл. – Ещё как. --- Что бы он не представлял себе насчёт постельных утех с Брюсом – и, естественно, он думал об этом и раньше; блин, да у кого не было странных сексуальных фантазий с Бэтменом в главной роли? – реальность оказалась совершенно иной. Для мужчины, затянутого в чёрную кожу как заправский Дом*, он был на удивление сдержан. Молчалив, внимателен, осторожен. – Что мы можем сделать? – первым делом прошептал Брюс, роняя Хэла на кровать, и под наплывом эмоций Хэл не сразу понял, о чём тот говорит. – Не знаю, – прошептал он в ответ. – А чего ты хочешь? – Хочу заставить тебя кончить. Позволишь? – Ага. Брюс? – Ммм? – Моих родителей нет дома, мы можем не шептать. Тихий смех, завибрировавший в груди Брюса, Хэл ощутил всем телом. Он улыбнулся, и эту улыбку Брюс сцеловал с его губ. Этот парень вообще отлично целовался. – Такого у меня ещё никогда не было, – пробормотал Хэл, когда Брюс начал покрывать поцелуями его шею. – Чего? Ласк? – Ну… Думаю, их. И поцелуев. Брюс поднял голову и взглянул на него с нечитаемым выражением лица. – Не вздумай меня жалеть, – сказал Хэл, – не смей. – И не собирался. Скажи мне, что тебе нравится, и мы сделаем это. Хэл ненадолго задумался. Правда, думать было сложновато, ибо Брюс продолжил осыпать поцелуями его лицо и шею. А трущийся о его ногу стояк Брюса и вовсе наглухо вырубал высшую нервную деятельность. Но не скажешь же: “Я не знаю, что мне нравится, потому что никогда такого не делал”? Находясь в постели с парнем? С парнем, чью фамилию он знал, который ему на самом деле небезразличен? Сплошная терра инкогнита*. Так что вместо этого Хэл попросил: – Сними свою водолазку. После секундного замешательства, Брюс подчинился. – Охренительный пресс. В ответ Брюс изогнул одну бровь и взялся за рубашку Хэла, но замер и вопросительно заглянул в глаза Фонаря. Тот одобрительно кивнул, и Брюс плавно расстегнул пуговицы одну за другой. Хэл скинул с себя ненужную деталь одежды и ладони Брюса прошлись по его груди. – Мне нравится, – произнёс Хэл, и Брюс в недоумении поднял на него глаза. – Ты спрашивал, что мне нравится, и это мне нравится. Это здорово. – Ладно, – сглотнув, сказал Брюс. – Нам не обязательно заходить дальше. – Не обязательно, говоришь? – хмыкнул Хэл, облапив задницу Брюса и потеревшись о его пах собственным. – То есть этого тебе будет достаточно. – Да. – Мне кажется, у тебя очень даже крепко стоит. – Ты прав. Хэл впился кончиками пальцев в такую шикарную задницу. – Если мы продолжим так, ты кончишь? – Да. – голос Уэйна заметно охрип. – Эй, Брюс. – Да. – Будет ок, если… Мы можем не снимать оставшуюся одежду. – Это задумывалось, как вопрос, но в конце голос Хэла как-то странно дёрнулся. Рукой Брюс гладил Джордана по волосам, а большим пальцем поглаживал его щёку. – Хорошо. – вот и всё, что прозвучало в ответ. Ну и зачем он это сказал? Какая глупая просьба. Он же на самом деле не имел это в виду. Просто… Он почувствовал зарождение внизу живота чего-то странного, такого, что заставит его вскочить с кровати и запереться в ванной, и не знал, сколько наготы ещё сможет вынести. Ему казалось, что Брюс и так уже видел его более обнажённым, чем кто-либо, и не был уверен, что сможет обнажиться ещё больше. Он не мог позволить себе риск закатить истерику перед Уэйном. Однако Уэйну, похоже, не было дела до Джордановских странностей. Он продолжал медленно двигаться, вжимаясь бёдрами в Хэла. Почему-то слои ткани, лежащие между ними, заводили в тысячи раз сильнее. Они перекатились по кровати – вот Хэл сверху, вот снова Брюс, – не прекращая увлечённо целоваться. Поцелуй прервался лишь когда Фонарь, тяжело дыша, оторвался от губ Брюса. – Чёрт, я на грани, – простонал он, – ох, ёлки, не останавливайся… Движения Брюса ускорились, бёдра всё сильнее вдавливали его в матрац. Хэл откинул голову назад и вцепился в плечи Брюса, прикусывая губу и изливаясь в бельё. Губы Уэйна скользили по его шее, а сам Бэтмен потянулся к собственной ширинке – конечно же, ему нужно было больше фрикций, Хэл ужасен в этом, ужасен в постели, Брюсу совершенно не нравится, он будет смеяться... – О, Боже, – тяжело простонал Уэйн (этот стон, наверное, слышали все соседи) и Хэл чувствовал, как движется его рука, зажатая между их телами, а затем как он вздрагивает, кончая. Ладно, может, ему не настолько не нравится. Потом они просто лежали рядом; Брюс не откатился, а Хэл его не только не оттолкнул, но даже обнял. Почему-то он хотел смотреть ему в лицо. – Останься, – прошептал он. – Да, – ответил Брюс. – Ты… Если хочешь, можешь снять одежду. Думаю, она не чище моей. Накрывшись простынями, Хэл избавился от брюк, стянул с себя боксёры и осторожно обтёр себя ими. Под защитой покрывал раздеваться было не сложно. – Ты уверен, что всё в порядке? – спросил Уэйн. – Да, всё… Всё хорошо. Прости за мои… странности. – Ну, – сказал Брюс, укладываясь под простыней рядом с ним, – по твоим же собственным словам меня тоже никто не назовёт нормальным. На это Хэл улыбнулся. Простыни многое сделали проще, теперь даже нагота не смущала так сильно. Постепенно они снова начали ласкать друг друга, что было довольно неожиданно, но если Бэтмен способен на несколько раундов, то возражать никто не собирается. На этот раз их ласки были неспешными и Хэл заметил, что Брюс следил, чтобы между ними всё время был слой ткани. Но даже так он мог чувствовать тело Уэйна гораздо лучше и ярче, что было очень круто. Лёжа в обнимку, они с упоением изучали тела друг друга. Брюс часто касался лица Джордана. Ему нравились лица и, определённо, нравились поцелуи. Они уснули ближе к рассвету, по-прежнему запутавшиеся в нескольких простынях. Хэл пару раз дотронулся до обнажённого тела Брюса, однако тот не пытался коснуться ничего, кроме лица и груди Джордана. Бэтмен спал очень крепко – что, вообще-то не так уж и удивительно. Куда удивительнее было то, насколько легко спалось рядом с ним… Или Хэл просто устал. Обычно ему не было дела до наличия спящего тела в его постели, Но “останься” слетело с его губ раньше, чем он успел об этом подумать. В сером предрассветном полумраке Хэла разбудило жужжание телефона под боком. Он попытался его игнорировать, но оно и не собиралось утихать. Более того, начали приходить смски. Хэл вслепую нашарил на полу назойливый гаджет и, сощурясь, взглянул на него. Звонили Брюсу, так что Хэлу стоило положить телефон обратно, но на экране светилась надпись: “От: Кларк”. Хэл провёл по ней пальцем. Ну? Как прошло свидание??? –– это пришло часа два назад. Полученное сорок пять минут назад гласило: Слушай, я ж умру от любопытства. А только что пришло следующее: ОК, придурок. Если ты не перезвонишь мне и не расскажешь, что произошло, я предположу либо а) худшее, либо б) лучшее. Хэл призадумался. Он взглянул на Брюса, растянувшегося рядом на животе и сопящего, уложив голову на скрещенные руки. Ногу он закинул на Хэла; и эта тяжесть была не неприятна. Прив, Кларк, – напечатал Хэл, – Брюс напишет тебе попозже. Х.Д. Он кинут телефон на пол, не дожидаясь ответа Кларка, и заполз обратно в тёплый кокон из простыней поближе к живому теплу. --- Глухой стук вломился в голову Брюса, заставляя того поплотнее накрыть голову подушкой. Альфред стучался в дверь. Если его игнорировать, он уйдёт. Только подушка почему-то была вполовину меньше обычного. И простыни были грубее, чем ему нравилось. Он с неохотой приоткрыл один глаз и взглянул на окружающий мир. Стучали во входную дверь. Он в квартире Хэла. В постели Хэла. Усилием воли он заставил себя проснуться. Рядом Хэл спешно натягивал штаны и бормотал себе под нос: – Ладненько, ладно, теперь надеть рубашку. Боже правый. Если это ШизоСтейси с нижнего этажа… Мы же не были слишком громкими, верно? Брюс лениво перевернулся и решил поспать ещё. Сейчас где-то около шести утра, возможно немного раньше. Они не так много проспали. Тем временем Хэл открыл дверь, а затем сквозь дремоту до Брюса донеслась странная смесь голосов и звуков, которую перекрыл возглас Джордана: – Что за нафиг? Возьмите се… Что вы, чёрт побери, делаете?.. Брюс подскочил и натянул штаны раньше, чем успел проснуться. Офицер в униформе уткнул Хэла лицом в стол, рукой вцепившись ему в волосы, а колено вдавив в спину. Ещё двое в форме, двое в штатском и один криминалист* рассредоточились по квартире. – Мистер Джордан,– произнёс один из стоявших рядом офицеров, – Вы арестованы за убийство Эдварда Отиса Бакмана. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката. Если у вас нет адвоката… – Уберите своё грёбаное колено с моей спины, – рыкнул Хэл, за что державший его офицер впечатал его лицо в столешницу и заехал кулаком по голове. – Прекратите это, – произнёс Брюс, – он не сопротивляется. – О, вы только посмотрите, – ухмыльнулся коп, – кто-то обзавёлся парнем. – А вы обзаведётесь адвокатом, если не отпустите его. Кто отвечает за задержание? – Не ты, педик, – ответил другой коп, а тем временем самый крупный из них, попахивающий кофе и застарелым потом, начал выталкивать Брюса из квартиры, заломив ему руку за спину. – А вот за это вы поплатитесь значком, – произнёс Брюс сквозь стиснутые зубы. Но после болезненного удара коленом в спину он с лёгкостью высвободил руку и локтем нацелился в центр жирного живота, но не стал бить, осознав, что так Хэлу не помочь. Коп протащил его через комнату и впечатал головой в стол аккурат рядом с Хэлом, после чего список прав был зачитан им повторно. Ни капли не церемонясь, обоих заковали в наручники. Хэл повернулся к нему лицом. – Похоже, утро у тебя не задалось, как думаешь? – О, нет, это весьма впечатляюще. Офицер в штатском схватил его наручники и вслед за Хэлом вывел из квартиры, а затем отконвоировал вниз по лестнице к ожидающей у подъезда полицейской машине.