Докажи. Возможно, прогнусь

Гермиона вышла из камина и оказалась в библиотеке своего родного дома. Следом за ней переместился Драко. Девушка чувствовала себя смущенно и разбито. Ничего не хотелось делать. Не хотелось встречаться с людьми и разговаривать. Хотелось, чтобы весь мир оставил её в покое хотя бы на неделю. Гермиона оперлась спиной на книжную полку и уставилась в потолок, запрокинув голову. Изо всех сил старалась не разрыдаться. — Здорово повеселилась, а? — начал Драко. Парень ходил из стороны в сторону, заложив руки в карманы, и не сводил взгляд с девушки. Ребята чувствовали, что необходимо поговорить. — Малфой… — предостерегающе сказала Грейнджер. — Что? Я даже предположить не мог, что ты будешь себя так вести, Грейнджер! — возмутился Малфой и всплеснул руками. А ведь сам хотел, чтобы она переборола саму себя, перестала быть этой послушной девочкой с косичкой, в которую её превратила Шармбатонская Академия. — Я не виновата! — прикрикнула Гермиона. — Это Пэнси! Это она заставляла… — Она заставляла тебя пить? Серьёзно? Ты говоришь какие-то глупости, Грейнджер! — отчитывал, будто свою дочь или младшую сестру, потому что чувствовал, что несет ответственность за неё. Гермиона замолчала, понимая, что этот парень всё равно ей не верит. В конце концов, она нормально себя вела. Да, выпила, но тем вечером все были нетрезвые. Кто-то в большей степени, кто-то — в меньшей. — Зачем ты пошла к этому… кретину? — уже спокойней спросил блондин и остановился, внимательно взглянув на Гермиону. — К Люсьену? Так вышло… Он слушал Брамса, мою любимую симфонию, — замямлила девушка. — Ты знаешь, кто это? Хоть представляешь, с кем ты связалась? — с некоторой тревогой в голосе продолжал Драко. Грейнджер стало не по себе. Напряглась, нервно сложила руки на груди. — Он выпускник Хогвартса, учится с тобой на одном факультете, ему шестнадцать, — произнесла Гермиона после короткого молчания, чувствуя себя полной дурой. Малфой сделал шаг к девушке, тем самым сократив расстояние между собой и Грейнджер. — Да-да, всё верно. А знаешь, как его зовут? — сощурив глаза, спросил Драко. — Люсьен Реддл, — не понимая, к чему клонит слизеринец, пролепетала Гермиона. — Да… — кивнул юноша. — Реддл. Эту фамилию Малфой произнес очень чётко и медленно, тщательно выговаривая каждую букву. Реддл… Реддл… Реддл… Крутилось в сознании Грейнджер, словно эхо. — У кого ещё из известных волшебников была такая фамилия? — спросил Драко, понимая, что Грейнджер ничего не говорит эта фамилия. — У… Тёмного Лорда, — сглотнув, прошептала девушка. — Да, Грейнджер, умница, — так же прошептал юноша и как-то нервно засмеялся. — Включи свои мозги, попробуй логически мыслить… — Они… Люсьен и Сам-Знаешь-Кто — родственники? — спросила девушка, а сама мысленно просила: «скажи-нет-скажи-нет». Не верила в происходящее. Быть не может. — Родственники, — утвердительно кивнул Драко. — Братья, Грейнджер. — Что?! — крикнула, всплеснув руками и как-то дернувшись. Не поверила своим ушам. Почему она не знала этого раньше? — Я не знаю, родные, сводные или двоюродные, но они братья! Ты связалась с братом Темного, мать его, Лорда! Ты просто… идиотка! — крикнул Малфой и схватился за голову, снова начиная ходить из стороны в сторону. — У Тёмного Лорда нет братьев! — тоже крикнула девушка. — Ты разыгрываешь меня… Да ты просто ревнуешь, Малфой. Остановился, вздохнул и взглянул так, что захотелось провалиться сквозь землю. — Я не ревную. Мне вообще поебать, — тихо и чётко. — Просто знай, с кем имеешь дело. Гермиона не знала, что сказать. Стояла и молча смотрела на Драко, глупо хлопая ресницами, с трудом понимая, что происходит. Ей почему-то казалось, что Лу хороший, что ему можно верить… — Он… Ну, Лу уже служит ему? — тихо спросила Грейнджер. — Я не знаю, — вздохнул Драко и сел на диван, заметно расслабляясь. — Малфой, — произнесла Гермиона и села с ним рядом, внимательно взглянув на юношу. — Наши родители тоже служат Лорду, и мы будем служить через пару лет. И ты, и я, и твои друзья. Я имею в виду… Нет ничего такого в том, что Люсьен его брат, ведь так? Блондин помолчал, а затем взглянул на девушку так, будто впервые её увидел. С полнейшим недоумением. — Ты… Ты совсем ещё глупая, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко. — Да, наши родители служат. Да, такие, как мы обязаны быть слугами Темного Лорда. Да, мы презираем грязнокровных волшебников, но я, блять, понимаю, что они не виноваты в том, что родились волшебниками в семье магглов. И я понимаю, насколько бессмысленно всё, что сейчас делает Сама-Знаешь-Кто и его Пожиратели. И я убежден, что это понимают все, но никто не сопротивляется, потому что боится Лорда. Понимаешь, в чём дело? Пожиратели Смерти — просто напросто толпа, которая подчиняется ему, а я не хочу быть этой толпой. После этих слов Драко Малфой встал и хотел было выйти из библиотеки, но замер у самой двери, нехотя произнеся: — Я сказал нашим родителям, что это именно я потащил тебя с собой на вечеринку к Забини. Твоей вины нет, вся ответственность на мне… — Спасибо, — одними губами прошептала Грейнджер, рассматривая свои колени, и Малфой скрылся за дверью.

***

Летние каникулы шли своим чередом. После глупого побега Гермионы с бала не последовало никаких разборок с родителями, что не могло не радовать девушку. Она понимала, что это заслуга Драко. Наверняка он очень постарался и применил все свои дипломатические способности, чтобы уладить этот конфликт, но, несмотря на эти старания, Грейнджер чувствовала, что его да и её родители стали холоднее относиться к слизеринцу. Трапезы по расписанию, прогулки, путешествия, беседы — вот, что характеризовало каникулы Грейнджер и Малфоя в нескольких словах. Свободное время Гермиона проводила в своем хореографическом зале, чтобы поддерживать форму. Иногда рисовала, как правило, натюрморты. Много читала. С Малфоем она не обмолвилась больше ни словом с того дня, когда он рассказал ей про Люсьена. При родителях ребята, конечно, изображали друзей, смеялись, разговаривали, обсуждали прочитанные книги, новости и прочую ерунду, но всё это было очень наигранно. Грейнджер тошнило от этого притворства, но иногда ей начинало казаться, что они и не притворяются вовсе, что всё это в пределах нормы, что Драко действительно понимает её, а она — его, но эти мысли не задерживались в голове Гермионы. Она чувствовала обиду, которая волнами исходила от Драко, чувствовала его полные ненависти взгляды на себе. Девушка понимала, что задела его чувства ещё в детстве. Она не забыла, как грубо выгоняла его, как толкала и не подпускала близко, хотя маленький Драко искренне хотел подружиться с ней. Гермиона понимала, что была эгоистичной и глупой девочкой, что сейчас она бы точно так не поступила бы, но… ошибки прошлого уже не исправить. К тому же, сейчас Грейнджер особо и не нуждалась в обществе Драко. Ей не хотелось иметь ничего общего с этим заносчивым и самовлюбленным мальчиком-подростком, хотя на подсознательном уровне девушка понимала, что это всего лишь маска — Малфой не такой, каким хочет казаться. Гермиона много думала о Люсьене Реддле. Он не выходил у неё из головы. Во-первых, она скучала. Она ещё никогда ничего подобного не испытывала, но она совершенно точно скучала по этому парню. Ей хотелось проводить время с ним, хотелось поговорить, обсудить книгу, которую она сейчас читает именно с Реддлом, а не с Малфоем, хотелось поделиться тем, что её терзает, хотелось спросить, что ей надеть на сегодняшний поздний завтрак — это белое платье с рукавами-фонариками или то фиолетовое в горошек? Хотелось взглянуть ему в глаза, услышать голос и смех. Время шло, и Гермиона стала постепенно забывать черты лица этого загадочного юноши, что, конечно, расстраивало её. Во-вторых, всё, что она чувствовала к Люсьену — пугало её. «Он опасен» — твердил здравый смысл. Нужно было остерегаться его. Нельзя было думать о нем. Гермиона боролась с мыслями о Реддле, но, чем сильнее она старалась блокировать их, тем больше думала. Она не могла сбежать от собственных мыслей, и это раздражало. К тому же, она понятия не имела, где он сейчас, чем занят, всё ли с ним в порядке. Из-за этих мыслей и переживаний каникулы Гермионы незначительно, но омрачились. Дни шли невыносимо долго и нудно. Грейнджер с нетерпением ждала наступления нового учебного года.