Докажи. Возможно, прогнусь

      Гермиона Грейнджер порывисто заключила свою маму в крепкие объятия, прошептав: — Я буду скучать, мам.       Девушка всегда ощущала какое-то щемящее чувство в груди, когда покидала свою семью, уезжала на учебу. Остро осознавала: объятия мамы бесценны, ты чувствуешь себя в безопасности. Кажется, что ты справишься со всем, что тебя ждет. Ведь есть мама. Человек, который любит тебя просто за то, что ты существуешь. Таким, какой ты есть.       Высвободившись из материнских объятий, девушка сразу очутилась в сильных руках отца: — Береги себя, родная. Веди себя, как настоящая леди.       Мистер Грейнджер взглянул на Гермиону, и в его взгляде читалось восхищение своей почти взрослой дочерью. — Как всегда, пап.       Вокзал был полон. Школьники Хогвартса толкались, прощались с родными, встречались с однокурсниками после долгих летних каникул, кричали, смеялись, плакали.       Делегация школы Шармбатона стояла неподалеку от поезда и всей этой суматохи. Девушки из Академии должны были добраться до Хогвартса другим образом, но что-то пошло не так, поэтому они, как и учащиеся школы Хогвартс, поедут на поезде. Надо сказать, что это ничуть не расстроило Гермиону. Она была рада, что едет в Хогвартс. Во-первых, это отличная возможность посмотреть, как учатся в других школах, ознакомиться с другими системами образования и наладить контакты со школьниками из разных стран. Во-вторых, Грейнджер был интересен сам Турнир. Это как-никак историческое событие, которое не всем довелось посетить. Но она будет там, она увидит всё своими глазами. Ну и в третьих, конечно, Малфой, Люсьен и уже знакомая ей компания слизеринцев. Гермиона предвкушала встречу с этими ребятами. Мерлин, ей хотелось оторваться в этом году. Ей хотелось каких-то новых впечатлений и чувств, хотелось бурной и насыщенной юности. Она предвкушала, не имея точного представления, что её ожидает. — Напишешь, как тебе Хогвартс. Мы учились на Слизерине с твоим отцом. Именно в Хогвартсе мы познакомились, — говорила мама. — Да, мам, я знаю, обязательно напишу, — автоматически кивала девушка, смотря по сторонам.       Искала Малфоя. Но не отдавала себе в этом отчета. — Думаю, тебе понравится там, — поддержал тему мистер Грейнджер. — Смотрите, кто идёт! — неожиданно произнесла мама и замахала кому-то рукой. — Ну конечно, они должны быть тут. Провожают Драко, — засмеялся отец Гермионы.       Девушка поняла, о ком речь. Через несколько минут семьи встретились и тепло поприветствовали друг друга. Гермиона обменялась взаимными любезностями с родителями Драко и взглянула на парня.       Ребята немного отошли от своих родителей.       Возникло неловкое молчание. Гермиону толкали со всех сторон спешащие школьники и их родители, что раздражало и лишь накаляло атмосферу. — Я рада вновь тебя увидеть, — решила нарушить молчание девушка и искренне улыбнулась Драко. Черт, она правда была счастлива, что они снова вместе. — Почему раньше не сообщила о том, что едешь в Хогвартс? — лишь поинтересовался Мафлой-младший, заложив руки в карманы брюк. — Я узнала уже после того, как ты уехал, — просто пожала плечами девушка. — Что ж… — с какой-то холодностью в голосе произнес парень и будто бы задумался, нахмурив белесые брови. — Мы будем в двадцать восьмом купе, если что. — Хорошо, спасибо, — рассеянно пробормотала Гермиона, а Малфой скрылся в толпе, не выслушав благодарности девушки.       Гермиона осталась стоять на месте и глупо улыбалась. При общении с Малфоем она всегда чувствовала себя неловко. Не потому, что он был ей симпатичен, хотя тот факт, что Драко чертовски хорош собой, девушка отрицать не могла. А, скорее, потому, что ей было немного стыдно за то, как она вела себя с ним в детстве. Она чувствовала, что Малфой помнит абсолютно всё. Понимала, как это задело его самолюбие ещё в то далекое время. И сейчас он не может просто так простить её. Иначе он бы не был Драко Малфоем. Он должен отыграться. Он мог бы полностью игнорировать её, мог бы не общаться с ней в Хогвартсе, мог бы не знакомить со своими друзьями, но он делает всё это. Грейнджер была убеждена, что она всё-таки интересна этому парню.       Окончательные, довольно рассеянные прощания с родителями и с Малфоями. Пожелания успехов и удачи. Объятия. Поцелуи. Куча вопросов о том, всё ли взяла. Просьбы писать чаще. Тяжёлый чемодан. Суматоха, толпа, суета. И все это время Гермиону не покидало ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Она чувствовала на себе чей-то взгляд. От этого становилось как-то не по себе. Жутко неловко. Подняв глаза к окнам поезда, девушка случайно заметила юношу, который действительно пристально наблюдал за ней и её семьей. Он стоял в купе и, казалось, что следил он уже довольно долго.       Это был Люсьен Реддл.       Как только взгляды этих двоих встретились, парень безразлично отвернулся. А Грейнджер почувствовала, как по спине пробежались мурашки, а сердце забилось сильно-сильно прямо у горла. Всё это произошло так быстро, что девушка даже не успела толком осознать случившееся.       Её наполнили какие-то смешанные чувства, сущность которых она ещё не могла понять в полной мере.       Поезд тронулся, зашумел.       Родители на платформе с каждой секундой становились всё дальше, а Грейнджер чувствовала себя всё свободнее.       Девушка хитро улыбнулась сама себе, пока шла по тесному коридору к купе, где должна находиться делегация девушек из Шармбатона. Начинался новый учебный год, и его начало уже довольно необычное.

***

— Уважаемые воспитанницы, мы представляем одну из престижных Академий волшебства для девушек, — читала нотации директор школы — мадам Максим.       Мерлин, они только вошли в купе, даже не успели поприветствовать друг друга после летних каникул, как уже начались какие-то нравоучения, просьбы о том, чтобы быть истинной леди, напоминания о манерах, свойственным юным барышням. Гермиона в эту секунду как никогда ощущала перемену, которая произошла в ней за это лето. В прошлом году она бы сидела с идеальной осанкой и согласно кивала на все слова директриссы, ощущала бы колоссальную ответственность за своё поведение и слова. Но сейчас ей хочется лишь весело помахать ручкой директору и скрыться в неизвестном направлении. Подальше от этого всего. Подальше от чопорности и строгих правил, которые ограничивали её буквально во всём.       Не хотелось быть леди.       Не хотелось слушать эту нудятину.       Не хотелось надевать форму и заплетать привычную косичку.       Хотелось взбунтоваться.       Хотелось совершить что-то глупое.       Хотелось просто делать то, что хочется, а не то, что надо. — Не забывайте, что мы должны выглядеть опрятно, волосы должны быть убраны. Все ваши вещи должны быть аккуратными, чистыми и выглаженными. Вы из чистокровных, аристократичных семей, так будьте любезны вести себя, как подобает… — продолжала директор с легким французским акцентом.       Грейнджер сбилась со счета, сколько раз в речи мадам Максим было произнесено слово «должны».       Никто никому ничего не должен, черт возьми!       Гермиона не удержалась: цокнула языком и закатила глаза. Этот вызывающий жест не могла заметить мадам Максим. — Что-то не так, мисс Грейнджер? — спросила женщина, нахмурившись. В её голосе и в интонации, с которой она задала этот вопрос, чувствовалось предупреждение и недовольство: «только попробуй возразить. Она привыкла, что все её слушают, что всё так, как она скажет, что все согласно кивают и не противоречат её словам. На самом деле, мадам Максим — довольно мудрая женщина, она знает несколько языков, в юности занималась балетом и журналистикой. У неё, определенно, есть эстетический вкус, который проявлялся в её манере одеваться, в музыке, которую она слушала, в литературе, которую она предпочитала, но… в эту минуту Гермиону раздражала эта женщина. Девушка с вызовом взглянула в глаза директриссе и вздернула подбородок, сложив руки на груди. Чисто грейнджерский жест, надо заметить. — Да, мадам Максим. Вы говорите очевидные вещи. Каждая из нас может сама решить, как себя вести, как выглядеть, что говорить и с кем. Не стоит читать нам лекции, мы не первокурсницы. А теперь, с вашего позволения, я покину это тесное купе. Спасибо.       После этих слов Гермиона Грейнджер встала и вышла, довольно шумно закрыв за собой дверь. Девушка прекрасно понимала, что такое поведение ей совсем несвойственно, что это какая-то другая Гермиона, которая долго спала, что это приведет к печальным последствиям, но… чёрт возьми, было абсолютно всё равно.

***

      Неуверенно открыла дверь двадцать восьмого купе.       В нём находилось около десяти-пятнадцати знакомых ей слизеринцев. Было довольно тесно, но уютно. Кто-то стал лихорадочно прятать бутылки огне-виски и сливочного пива, которые стояли на столике, а затем материться и глупо смеяться, понимая, что их гость — это не староста и не преподаватель. На столе также был небольшой радио-приёмник, из которого доносились звуки современной музыки. — Закрывай дверь и проходи. Чего тормозишь?! — сказал кто-то.       Грейнджер послушалась и вошла.       Медленно осмотрелась. Было довольно дымно и пахло чем-то неприятным. Это был табак, но Гермиона, конечно, никогда не слышала о маггловских сигаретах. — Гермиона, привет. Садись со мной. Рада тебя видеть! — это была Дафна. Всё еще растерянная Грейнджер плюхнулась рядом с девушкой и выдавила из себя улыбку. — Привет… Дафна, — пробубнила она. — Как ты нас нашла? Мы перепугались. Думали, гриффиндорцы или кто-то из преподов, — слизеринка захихикала и глотнула сливочного пива из горла. — А… Я встретила Драко ещё на вокзале. Он сказал мне, где вы будете. И вот… Я здесь, — пожала плечами Гермиона, начиная приходить в себя и осматриваясь. Малфоя здесь она не наблюдала. — Кстати, а где Драко? — спросила она. — Он отошёл с Паркинсон… Ну, ты понимаешь, да? — Гринграсс двусмысленно улыбнулась и поиграла бровями, очевидно, намекая на что-то.       Гермиона быстро закивала и пробормотала: — Ага.       Почему-то стало противно.       А ты думала, он тебя тут ждёт не дождется? Какая наивная.       Дафна сделала еще несколько приличных глотка пива и стала странно двигаться под музыку, закрыв глаза. Ей определённо было хорошо.       Гермиона осмотрелась: многие общались, были увлечены беседой. Обсуждали прошедшие каникулы, наступающий учебный год, преподавателей, предметы, обновки, квиддич. Много пили и курили. Неожиданно, громко и вызывающе смеялись. Душой компании был какой-то парень с довольно приятным и знакомым голосом, но Гермиона не могла его видеть за некоторыми ребятами, которые его загораживали.       Грейнджер чувствовала себя не в своей тарелке. Она не могла поддержать разговор, потому что не понимала, о чем речь. Она не могла расслабиться. Кружилась голова и немного подташнивало от непривычного запаха табака. Девушка вдруг осознала, что повела себя крайне глупо: ворвалась в незнакомую компанию подростков, кинув девочек из своей школы. Мало того, нагрубила директору школы.       Не понимая, что происходит, резко вскочила и попыталась быстро выйти из купе, но в дверях столкнулась с самим Драко Малфоем. Уткнулась прямо ему в грудь, а затем почувствовала его сильную руку на своей талии, которая не давала упасть. Которая держала и прижимала к себе. Сдавленно охнула от неожиданности. Закрыла глаза и прижалась ещё ближе, глубоко вдыхая его аромат. От него тоже пахло именно так — табаком. А ещё — свежестью и, кажется, морем. Она могла поклясться: он не выпускал её несколько секунд даже после того, как осознал ситуацию. — Ну, добро пожаловать, — прошептал Малфой ей на ухо, отчего у девушки побежали мурашки по спине, а затем отпустил. Взглянула на него. Совсем не такой, как был дома. Наглый. Самодовольный. Со своей противненькой ухмылочкой на губах, которая чертовски шла ему. А ещё на его губах были остатки женской помады. Ярко-красной. Даже бордовой. Дело рук и губ Пэнси. Непроизвольно в сознании Грейнджер стали всплывать картинки того, что могли делать эти двое, уединившись где-нибудь в туалете. Она молчала, пытаясь не думать об этом, а он приподнял брови, задавая немой вопрос. — Привет, — пробубнила в ответ, отводя взгляд. — Гермиона? И ты здесь? Как классно! — вдруг пропищала непонятно-откуда-взявшаяся Пэнси и заключила Грейнджер в дружеские объятия, чмокнув в щёку. Малфой и Паркинсон затолкали Гермиону обратно в купе и закрыли дверь. Пути назад не было.       Гермиона не поняла, как вновь села, как очутилась между Пэнси и Дафной, как они стали задавать кучу разных вопросов, смеяться. Грейнджер постепенно расслаблялась и приходила в себя. — Ой, Гермиона, хочешь выпить? — вдруг опомнилась Дафна. — Пиво? Или огне-виски? — продолжила Пэнси. — Пива, — улыбнулась Грейнджер и мило улыбнулась. — Люсьен! — позвала Паркинсон, а у Грейнджер снова с силой забилось сердце и задрожали руки.       Люсьен.       Он тоже здесь. — Что для вас, дамы? — послышался приятный юношеский голос, и из самой гущи толпы показался высокий красивый блондин, с которым Гермиона однажды ночью смотрела на звезды, лежа на крыше особняка семьи Забини. — Сливочного пива для Гермионы Грейнджер, — засмеялась Гринграсс.       Реддл подошёл и протянул бутылку с напитком Грейнджер, очаровательно улыбнувшись девушке: — Рад видеть тебя вновь, — сказал он. Так тихо, что Гермионе пришлось читать по губам.       Она лишь кивнула, взяв бутылку из его рук и чувствуя на себе пристальный и предупреждающий взгляд Малфоя.       Что ж, это и вправду довольно необычное начало нового учебного года.