Моя последняя остановка-твои объятия

Даже тёплый плед не может согреть Чонгука. Какое-то холодное безразличие отложилось у него в душе, неприятный осадок застрял где-то в горле и мешает вздохнуть глубоко, забыть былое и настроиться на грядущие зимние праздники. — Думаешь, я сейчас грущу, не нахожу себе места, да? Думаешь, я скучаю по тебе и хочу, чтобы ты вернулся? Нет, Мин Юнги, даже не надейся. Твои глаза совершенно не напоминают мне чудесный полумесяц среди далёких звёзд, а твои губы совсем не похожи на лепестки нежных роз. И почему я вообще думаю о тебе? — рассуждает в голос Чонгук и вскакивает с кровати. О приближении Рождества напоминают яркие переливающиеся огни гирлянд и радостный шум на улицах города. Вся эта городская суета кажется такой волнительной и даже вдохновляющей. Чонгук бродит по дороге, слегка усыпанной снегом и слышит, как в сторонке около большого магазина веселится в звонком гуле радостная детвора. Такая беззаботность и трепетность Чонгуку кажется до боли знакомой. В центре города установили огромнейшую пушистую ёлку, украшенную в самые различные и интересные игрушки, вокруг которой кипит толпа людей, жаждущих сделать снимок возле этой красавицы и обменяться поздравительным открытками с друзьями и близкими. Чонгуку больно от того, что он совсем один. Дома тётушка со своим возлюбленным и это, конечно же, очень здорово. Наконец, настало время отдохнуть от отъездов в другие города и провести зимние праздники в кругу семьи, только вот старший хён для Гука совсем не семья, он видел его пару раз, когда тот приходил к ним в гости на День Рождения тёти, дарил подарок, и они вместе просматривали фильмы, а Чонгук уходил. Он не мог откинуть все мысли, ему трудно давалось поддерживать разговор, когда они все вместе садились за стол и ужинали. Легче всего было придумать какую-то причину, чтобы уйти. ХанЛин придётся скоро уехать, у неё, наконец, началась своя жизнь, и её желание всё время присматривать за этим ребёнком не может её принуждать навечно оставаться в четырёх стенах. Чонгук станет скоро совсем взрослым. Он обязан сам обеспечить себе жизнь. Вернувшись домой, Гук чует ароматный запах еды, который доносится с кухни и невольно идёт за ним. По запаху подросток определяет, что ХанЛин варит осьминожек, жарит говядину и что-то ещё… Помимо этого она готовит традиционные корейские блюда, как когда-то на Рождество готовила её сестра. Чонгук наблюдает за ней из-за угла и вспоминает свою маму. Она тоже любила проводить время на кухне, заботливо готовя что-то вкусненькое для своей любимой семьи. По пути Гук заходит в зал и видит, как возлюбленный ХанЛин старательно наряжает каждую веточку ели, одаряя её рождественской аурой. Развернувшийся к нему спутник ХанЛин удивляется неожиданному прибытию младшего. — О, Чонгук, ты уже пришёл! Помоги мне нарядить ёлку, а то я в этом совсем не разбираюсь. Гук чувствует исходящее дружелюбие и старается принять всё так, как есть. Спустя пару минут подросток отходит назад, чтобы полюбоваться зелёной красавицей и замечает, что чего-то не хватает. Он спешит к коробкам с игрушками и пытается найти тот самый красный шар, который очень важен для него. Он служит воспоминанием о прошлой жизни, когда его родители вместе с ним наряжали ёлку. Он всматривался в этот огромный удивительный шар и видел там целую галактику. Гук находит его в другой коробке, которая лежала никем не тронутой в старом и пыльном шкафу на верхней полке. Прошлое пролетает перед глазами, когда он держит в своих руках уже не такой уж и большой красный шар. Он хочет увидеть в нём что-то неземное, удивительное и волшебное, что-то вроде той самой галактики, но почему-то у него не выходит. Гук ничего не видит в этом красном шаре. Отражение какое-то размытое и непонятное. Задумчивость поглощает и покрывает пеленой грустные глаза подростка, и он роняет шар, даже не обратив на него внимание. Шар разбивается, а от него остаются только ненужные осколки. — Не поранился? — Нет, всё хорошо. Тётушка взъерошивает макушку подростка и с любовью целует того в лоб. — Чонгук, ну что, не хочешь включить гирлянду в розетку? — спрашивает тётя, осматривая ель, а рука её второй половинки ложится к ней на талию. Они выглядят очень мило, на душе становится легче от мысли, что скоро они обзаведутся детьми и будут счастливы. Чонгук берёт провод и тянет его к розетке, затем оборачивается и как-то робко смотрит в сторону пары. Падающий снег за окном становится всё гуще и весело стучится в окно. Маленькие снежинки перерастают в настоящую зимнюю метель, от чего у Чонгука на лице всплывает улыбка. Настало время что-то менять. — Да, секунду… «Это начало новой жизни. Пришло время отпустить прошлое, даже если это не так просто, но, Мин Юнги, я всегда буду помнить о тебе», — думает Чонгук, улыбнувшись, и уверено вводит вилку в розетку. Ёлка загорается самыми яркими огнями, и в тот же момент в дверь внезапно стучатся. Улыбка на лице куда-то испаряется, а сердце, почему-то, колотится. Кого же это посреди семейного праздника забрело прийти именно в этот дом? Чонгук подходит к двери и опускает ручку. Дверь открывается, и Чонгука пробирает зимний холод. Почему-то этот холод чарующе тёплый, заставляющий не верить своим глазам и сердцу, что предательски выскакивает из груди. Пусть Чонгук не знает, зачем он сюда пришёл, но он рад именно такому подарку. — С Рождеством, Чонгук. — Бледные и такие красивые руки протягивают коробку. Чонгук улыбчиво засматривается в глаза гостя, над которыми свисает чёлка, прикрывая прекрасные глаза-полумесяцы, а затем берёт в руки коробку. — Это правда мне? — Да, надеюсь, тебе понравится. Младший не сдерживает слёз, когда видит, что в коробке маленький щеночек с большими и отзывчивыми глазами. — Я… я не могу поверить в это. Спасибо тебе, я… Чонгук не может подобрать слова, сердце бьётся в приятном и успокаивающем ритме. Он хотел бы на минуту остановить время, осмотреть и пощупать блондина, убедиться, что он настоящий. Блондин без слов подходит к младшему, проводит холодными кончиками пальцев по пылающей от жара щеке и со всей душой целует Чонгука в губы. В своём поцелуе он умоляет о прощении, извиняется за то, что причинил столько незаслуженной боли. Чонгук, конечно же, прощает, втягивая блондина в более глубокий поцелуй, который выражает безграничную радость, и в его душе вновь проснулся тот огонёк, что таился всё это время в глубине души. — Я так долго ждал тебя, Юнги. — Младший обнимает Юнги за шею и шепчет сквозь поцелуй, не разрывая его. Юнги бережно держит Чонгука за талию, притягивая максимально ближе к себе. Юнги боялся, что может совершить ошибку, о которой будет жалеть всю свою жизнь, но сейчас этот страх кажется таким несущественным, потому что именно в эту секунду он целует того человека, подарившего ему самые живые и запоминающиеся моменты в его обыденной жизни. Блондину кажется, что ему не хватит времени для того, чтобы успеть отблагодарить младшего за те чувства, которые ему посчастливилось испытать.

Где-то вдалеке раздаётся шум взрывающихся салютов, и, кажется, будто яркие искры взлетают к самому небу и растворяются где-то космосе, а у этих двоих свой салют из любви, который запомнится им на всю жизнь.