Однажды в Мунлайт Фоллз

      Около трех первых часов полета я просто проспал, но действие снотворного подошло к концу и я пробудился, мучимый жаждой и воспоминаниями о том самом дне, когда мы встретились с Мессиром Форло. Полулитровая бутылка холодной минералки была мной опустошена за несколько секунд, и разлила по моему телу живительную влагу, но мои мысли были полны жаркого страха, от которого кололо в затылке и отдавалось болью в висках.       Мне снился разговор Форло и Леонардо, после того, как тот прочел мысли мальчика и начал задавать ему вопросы о его жизни в клане Меддвэла. Я догадывался, что Форло прочитал в мыслях Лео нечто такое, что заставило его усомниться в том, что мальчик смирился со своей вампирической сущностью.       Да, скорее всего так и было. Но почему же Форло никак не показал этого и отпустил Лео со мной безо всяких оговорок?       Еще меня раздирали противоречивые мысли по поводу равнодушной реакции Форло на мой рассказ об убийце, который дотянул свои лапы даже одного из людей Сантини. Он будто пропустил этот рассказ мимо ушей. Но я понял из его реакции и то, что Сантини рассказал ему об этом раньше меня. Я же лишь дополнил этот рассказ своей точкой зрения. И хотя он пообещал нам весомую помощь по прибытии в Аль-Симару, я сомневался, что это будет бескорыстно.       Потирая ноющие виски, я потянулся к аптечке возле круглого иллюминатора и начал копаться в ней, в поисках таблеток от головной боли. Я сейчас не смог бы использовать свою магию для лечения, даже если бы очень сильно постарался. На такой высоте это стало для меня невозможным, именно этот самый перелет и стал причиной моей мигрени. Оставалось рассчитывать лишь на человеческие медикаменты и уповать на то, что они сработают на моем фейском организме, как надо, не вызвав никаких побочных эффектов, похуже самой мигрени.       Еще три часа полета ожидали меня и Леонардо до места назначения, но я уже проклинал ту минуту, когда поднялся на борт самолета. Кто же знал, что мое тело не переносит больших высот. Моя связь с землей была сильна, она давала мне силы для моей магии и подпитывала меня изнутри, но на такой высоте я чувствовал себя опустошенным и разбитым. На Леонардо полет не оказывал такого разрушительного воздействия и он полулежал в своем кресле напротив, полностью погруженный в сон. Я откровенно ему завидовал сейчас. Он никогда не просыпался раньше, чем наступал закат.       Наконец-то мне удалось отыскать нужные таблетки в аптечке, и, после прочтения инструкции, я выдавил из упаковки две из них и положил их под язык. Их тянущая горечь вызывала еще большую жажду, но одновременно с этим мой рот наполнился слюной, настолько вязкой, что я едва смог сглотнуть ее.       Еще одна бутылка минералки ушла на то, чтобы запить противную горечь от таблеток, но кажется моя мигрень начала оставлять меня, покалывание в затылке ослабло, а виски отпустило и они перестали ныть.       Я мысленно просчитал свои будущие действия, после того, как мы прибудем в Аль-Симару. Следовало найти жилье, как можно ближе к месту, где должна была находиться гробница, которую мы разыскивали. Также нужно было найти носильщиков для переноса нашего довольно-таки громоздкого багажа. К тому же, Лео не мог передвигаться днем, а значит мне нужно было объяснить людям наличие в багаже большого лакированного гроба. Конечно он был спрятан в большом деревянном ящике с крупной надписью «Не кантовать», но могло произойти все что угодно. Таможенники в порту могли пожелать вскрыть ящик и узнать, что там внутри. Я с дрожью представил их реакцию на гроб. Хотя, в принципе, я мог рассчитывать на то, что люди Сантини помогут с этими маленькими трудностями. Несколько его подчиненных, не являющихся вампирами сопровождали нас в нашем полете. Это несколько упрощало мою задачу. Понадеявшись на их силу убеждения, а так же на влиятельность клана Сантини, я постарался максимально расслабиться. Мои мысли плавно перетекли в более приятное русло.       Я вспомнил Ладику. Мне удалось созвониться с ней до нашего отлета из Бриджпорта, и я несказанно рад был услышать ее милый голосок и легкую картавость ее произношения. Я закрыл глаза и ее лицо предстало перед мысленным взором, словно живое. Яркие солнечно желтые глаза, задорный курносый нос и мягкие теплые губы. Внутри меня появилась умиротворенность, и незамутненное счастье охватило меня. В самом деле, Ладика была для меня будто лучик света в этой непроглядной темноте. Я не хотел потерять ее. Наши чувства едва успели оформиться в отношения, когда мне пришлось покинуть свою первую и единственную возлюбленную. Меня ничто не могло сейчас сломить, потому что я знал, что мне есть к кому вернуться.       Перелет закончился неожиданно для меня. Похоже было, что я все же задремал, пока упивался воспоминаниями о любимой. Легкие толчки и навязчивый свист тормозных колодок возвестили, что мы приземлились на аэродроме небольшого городка Аль-Симары, затерянного среди горячих песков в окружении множества древних гробниц.       Когда-то в древности этот городок был местом жительства для жрецов, которые ухаживали за могилами знатных альсимарцев, и проводили обряды погребения в большом городском храме. Но с течением времени значение города уменьшилось, сейчас от него осталось лишь небольшое поселение, которое выживало за счет туризма и археологических находок.       Я вышел из салона самолета и на меня буквально обрушилась жара. Мне подумалось, что Бриджпортская погода просто холодная по сравнению той, что что сейчас была вокруг меня. Сколько же здесь градусов? Солнце уже скрылось за горизонтом, но жар от песка и бетонной взлетной полосы словно пытались растворить меня на молекулы. Мое лицо и все тело мгновенно стали липкими и горячими от пота. Я даже пожалел, что не могу остаться в самолете, где работали на износ кондиционеры. Но времени на раздумья и сожаления больше не было. Ко мне бодрым шагом направлялся высокий альсимарец в белом тюрбане и таком же белом балахоне. Он приветливо махал мне рукой и его белоснежные зубы сверкали на фоне оливково смуглой кожи, пока он улыбался широкой дружелюбной улыбкой. Значит о нашем прибытии уже было известно местным. Сантини уже успел информировать о том, что прибывает важный гость. За альсимарцем семенили носильщики в белых набедренных повязках с соломенными наплечниками, привязанными к плечам и рукам прочными бечевками.       И пока я здоровался и раскланивался с начальником аэродрома, носильщики ловко выгружали из багажного отделения все снаряжение. Им потребовался всего час, чтобы выгрузить весь мой багаж и распределить его между собой. Слегка сгорбившись от груза они встали в шеренгу, ожидая распоряжений. Начальник аэродрома, Схмет Амон Ши, сделал им знак рукой и носильщики заторопились в сторону города.       — Мастер Фрост, ваш груз будет сейчас доставлен на склад. А через час вам следует уже выступить в нужном направлении. В нашей стране иностранцы не могут долго выдержать жару. К тому же мне сообщили, что в вашем багаже имеется ценный груз, который не выдерживает высоких температур и яркого света, — Амон слегка картавил, когда говорил на всеобщем наречии. Но похоже у него был богатый опыт общения на нем, потому что все его фразы были выстроены правильно, и его выдавал лишь акцент.       — Благодарю вас от всей души. Ваша неоценимая помощь не будет забыта мной, мастер Схмет, — ответил я в тон моему собеседнику.       — Позвольте проводить вас, мастер Фрост, — Схмет услужливо склонился в поклоне и вытянул руку в сторону, предлагая мне пройти вперед.       Пока мы шли зданию аэропорта меня обжигал горячий ветер, смешанный с песком, но я чувствовал прилив сил из-за близости земли, и буквально наслаждался каждым шагом. Долгое сидение в кресле сменилось движением и мои мышцы с удовольствием воспринимали смену обстановки. Эта легкая разминка была мне явно на пользу.       Я заполнил бумаги о прибытии, подписал их, наслаждаясь прохладой кабинета, который был полон легкого сквозняка от работающего кондиционера, после чего мне пришлось снова окунуться в обжигающий воздух пустынного городка.       Склады путешественников находились недалеко от аэропорта и совсем рядом был лагерь-отель, где они могли отдохнуть после перелета. Но в лагерь я заходить не стал. Возле склада, под ярким светом фонарей меня уже ждал мой небольшой караван с носильщиками и несколькими верблюдами, нагруженными мешками со снаряжением. А в конце процессии виднелась большая повозка, груженая ящиком, в коем находился гроб-спальник моего спутника. Рядом с начальником каравана стоял тощий вампир, затянутый в черный шерстяной костюм с галстуком-бабочкой на шее. Его красные глаза светились в наступившей тьме, словно фонарики. Он почти подбежал ко мне и сбивчиво объяснил, что его прислал Форло, приказав помогать в розысках убийцы. Он также сообщил, что нашел для меня и Лео домик недалеко от того места, где предполагалось искать гробницу. Всего в пяти дней пути от города и нескольких часах от того места, где я желал начать свои поиски. Мы выступили немедленно.       Я не стану описывать скучное путешествие через глубокие жаркие пески, сопровождаемые томительной жарой и ветром, который нес с собой жажду и песок, забивавшийся под одежду, в рот и в нашу еду. Даже вода в бутылках была с привкусом песка. В конце концов мы достигли точки назначения и моему усталому взору предстал оазис, затерянный среди высоких горных пиков. Крохотная долина, укрытая от ветра и песка, поражала своей первозданной красотой. Высокие пальмы с изумрудно-зелеными листьями окружали маленькое озерцо, питавшее их влагой. Вокруг озера раскинулась небольшая полянка, поросшая высокой зеленой травой вперемешку с кустами неизвестных мне цветов красного и голубого цвета. А в тени огромного баобаба (откуда он только взялся здесь?) стоял небольшой домик, выстроенный с учетом местных климатических особенностей. На высоких столбах был закреплен деревянный подвес, служивший полом дому. Стен не было. Вместо них между столбами были закреплены циновки из папируса, а листья папируса, связанные вместе в пучки и уложенные рядами, служили крышей. В этом домике не было ни дверей, ни окон, но зато внутри я нашел небольшой генератор на дровах и плиту, которая также работала от дров, аккуратно сложенных за домом под небольшим навесом. А рядом стоял скромный сарай с незапертой дверью.       Носильщики с облегчением разложили мой багаж под большим большим навесом, который служил дому полом и, тепло распрощавшись со мной, двинулись в обратный путь, даже не отдохнув, как я не уговаривал их остаться на ночь. Мне показалось их пугает это прекрасное место.       Прохладная вода озерца так и тянула окунуться в него, и не сдержавшись, я плюхнулся в воду прямо в одежде, но озеро оказалось теплым, почти как парное молоко. Я разочарованно вынырнул из воды, но понял, что не зря нырял. Горячий воздух больше не обжигал меня, как раньше. Все же вода сумела охладить мою кожу и ее сейчас покалывало приятной, едва ощутимой прохладой. Я вылез на берег и пошел распаковывать ящик с гробом, в котором лежал Лео во все время нашего путешествия с момента приземления.       

ХХХ

      Не подумайте, что я пытаюсь вас сейчас обмануть. Это не имеет смысла, обманывать. Это было бы тоже самое, если бы я пытался обмануть самого себя.       Я пишу эти строки в тетрадь, подсмотрев эту привычку у Бела. Мои записи сильно отличаются от его подробных записок всего, что с нами происходило за это время. Да и не умею я красиво излагать свои мысли. По большей части я пишу самому себе, чтобы занять ночи, когда Бел мирно посапывает, видя сны. Вот и сейчас я хочу написать о сегодняшних своих впечатлениях.       Мне пришлось перед посадкой самолета лечь в гроб, который для меня приготовили в багажном отсеке частного самолета. Услужливый стюард забил крышку ящика, когда я улегся и прикрыл за собой гроб. И я лежал там достаточно долго, чтобы понять, что больше не хочу в нем дневать. Но наверно он будет служить мне постелью все то время, пока мы будем в Аль-Симаре. Солнце тут днем просто невыносимо, а наше жилище лишено защиты от его палящих лучей. Так что у меня нет другого выхода.       Уже почти утро, поэтому я потороплюсь дописать и лягу отдыхать до заката.       Я видел кое-что сегодня ночью. Кое-что, что требует от меня действия. Я не могу об этом рассказать Белу. Я видел своего отца, точнее его призрак. Я нашел в сарае за домом подвал. Он был заставлен ящиками, маленький неприметный люк. Но оттуда я услышал звуки, потому и нашел его. И открыл. Спустился вниз и увидел там их. Два призрака. Один из них был моим отцом, а второй принадлежал его спутнику альсимарцу. Призрак моего папаши был едва различим, а значит он все еще жив. И он выглядел в точности таким, каким я его помнил. Ничуть не изменился. Эти призраки ругались о чем-то, но мне было сложно разобрать по движению их губ, а звуки их голосов были слишком тихими. Но потом мой отец напал на альсимарца и начал рвать его горло клыками, он выпил беднягу досуха и закопал его труп прямо там, где и убил его. А потом ушел из подвала, пройдя прямо сквозь меня. Я понял, что мой отец такой же, как я.       Теперь я точно знаю, кто убийца родителей моего друга. Что мне теперь делать? Я должен рассказать об этом Белу. Но я не могу. У меня не хватит сил сил рассказать ему об этом и смотреть без стыда в его добрые глаза. Вдруг он прогонит меня? Мне сейчас просто страшно. Меня уже бросила мама. Что если Бел тоже выгонит меня?       Нужно подумать. Уже совсем скоро рассвет. Я спрячу тетрадь обратно и лягу, пока не проснулся Бел, потому что сейчас я не смогу спокойно смотреть ему в глаза, иначе он поймет все.       

ХХХ

      Я проснулся утром пораньше, потому что хотел скорее приступить к поискам гробницы. Кажется Лео лег в свой гроб незадолго до того, как я проснулся. Наверняка он боится этого яркого солнца, не прикрытого стеклами. Всю ночь я спал спокойно, разве что иногда меня будило жужжание москитов возле моей постели, но москитная сетка, висящая вокруг нее, не давала им напиться моей крови.       Позавтракав свежими фруктами и еще раз перебрав свой походный рюкзак, проверяя, все ли я собрал для первой вылазки в сторону гробницы, я приготовился к первой разведке. Заблудиться я не боялся, потому что решил воспользоваться своими крыльями, чтобы осмотреться сверху.       Я прочесывал окружающую местность с картой и карандашом в руках, спускаясь каждый раз, когда думал, что нашел что-то похожее на вход в гробницу, но каждый раз обманывался. День проходил за днем, ночь за ночью. И я каждое утро поднимался в воздух, залетая в своих поисках все дальше и дальше. Сколько же времени уже прошло с тех пор, как мы с Лео поселились в этом месте? Мысленно я прикинул по календарным дням — три недели. Раз в неделю нас навещал посыльный из города, подвозя продукты и забирая наши отчеты для Сантини, мои письма для Ладики и привозя ответы на них. Я чувствовал себя слишком одиноко из-за того, что мы с Лео стали реже пересекаться в нашем жилище, открытом яркому солнцу. Мне начало казаться, что он как-то изменился, стал более замкнутым и молчаливым. Если мы виделись после заката, то все наши разговоры сводились к банальному «доброй ночи», а потом Лео исчезал со словами, что пойдет на разведку и поиски. Утром я находил на столе карту с его отметками тех мест, где он побывал и короткую записку с точным отчетом о координатах каждой из отметок и о том, что он там нашел.       Мои попытки разговорить Лео проваливались раз за разом, он только смотрел на меня исподлобья своим пристальным взглядом печальных голубых, светящихся в полутьме, глаз, а потом растворялся в ночной тишине, будто убегая от разговоров со мной.       Мы провели в Аль-Симаре еще два месяца, за это время я сотню раз успел проклясть тот момент, когда решил стать частным сыщиком из-за смерти родных. Невыносимая жара, одиночество, отсутствие нормальных условий, куча разных насекомых, которые пытались выпить моей крови днем и ночью; все это постепенно подтачивало мою решимость найти гробницу Гора. Я уже почти готов был сдаться, плюнуть на все последствия и вернуться в Мунлайт Фоллз (и будь, что будет). Я скучал по Ладике, по своему тихому особнячку, по Скели, по прохладным улочкам, по бескрайней зелени лесов, окружающих Мунлайт. И еще Лео, я хотел вернуть ему его улыбку. Но все пошло не так.       Сначала я сумел найти вход в гробницу Гора. Я не сомневался в том, что это она. Это могла быть только она и никакая другая. Огромные каменные колонны украшали такие же каменные ворота. Когда пишу огромные, это значит, что действительно они были огромными. На вскидку в них было около пятнадцати метров в высоту. Стоя у их основания, я даже не в силах был разглядеть их вершину. Они были вырезаны прямо в скале, которую поддерживали, и покрыты сверху до низу рисунками, выбитыми в камне. И ворота. На них был изображен Гор на одной створке и Сет на второй. Она смотрели друг на друга, держа в руках по анкху. Совершенно пораженный величием этой постройки, я стоял с открытым ртом и жадно глотал обжигающий воздух. Мое сердце билось в груди в удвоенном темпе, я слышал шум в ушах, от прилившей к голове крови. От волнения, я едва не выпустил карту местности. Мне хотелось кричать и прыгать, как умалишенному от радости. Я нашел ее! Я нашел! Она существует! Это в самом деле она! Гробница Гора найдена мной!       Но радость моя оказалась недолгой. Я не смог найти вход. Нет, конечно там был вход в виде этих ворот, но я сомневался, что моя сила или любая другая сможет раздвинуть створки. Подойдя к огромным воротам вплотную, я увидел на них следы тех, кто приходил сюда до меня. Гробницу явно пытались открыть. Я видел сколотые кромки на стыке ворот, чернеющие следы взрывов и много еще чего, что свидетельствовало о том, что силой эти ворота ни за что не открыть. Теперь и мое время пришло. Я должен найти способ открыть эти ворота, или найти обходной путь. Второй вариант мне казался более прозаичным, но от этого не менее привлекательным. Однако поиски второго входа не увенчались успехом.       День за днем я возвращался к гигантским воротам, ища способ проникнуть внутрь. Я осмотрел ворота сверху до низу, облетел всю округу. Даже попытался протиснуться между колонной и скалой в том месте, которое показалось мне подходящим для потайного входа. Но эти усилия были напрасными. Входа там не было. Тогда я решил изучить рисунки на колоннах. Там было множество изображений. Тонкая каменная резьба местами была безнадежно стерта временем и ветром вперемешку с песком, но те рисунки, что были выше, сохранились гораздо лучше. Я начал свои поиски с левой колонны, на левой же створке ворот был изображен Гор. Постепенно, рассматривая их, до меня начало доходить, что читаю историю самого бога Гора. Словно гигантский комикс, прошедший через века. Это чтение с попутной расшифровкой отнимали у меня большую часть времени днем. Чтобы не терять драгоценных часов на перелеты из пустыни к нашему убежищу, я разбил лагерь прямо возле ворот. У меня не было опасений относительно диких животных, я сумел отвадить от лагеря всех скорпионов в округе, а шакалы и гиены так далеко не забирались. Издалека в туманной дымке я иногда мог различить широкий морской залив, и даже услышать шум прибоя. Обычному человеку такое было не под силу, но мне это давалось без особого труда. Я развлекал себя этим прислушиванием к шуму моря, пока мои глаза изучали каменную колонну. Перевод мне давался тяжело, я действовал по наитию, составляя историю Гора шаг за шагом. В этих рисунках были отражены многие его приключения, созидания и начинания, куда больше, чем в любом историческом учебнике. И шаг за шагом, рисунок за рисунком, я расшифровывал их, стараясь найти хоть одну подсказку, как мне попасть внутрь.       

ХХХ

      Я закончил свои расшифровки первой колонны, тех мест, где рисунки сохранились лучше всего, но не смог найти ни единого указания, как открыть тяжелые древние врата. И тогда мне пришлось начать все сначала, но уже со второй колонной, которая, как ни странно, сохранилась гораздо лучше первой. И где-то в середине колонны я нашел несколько рисунков, которые изображали длинную процессию идущую через пески, стоящую напротив больших открытых ворот в гробницу, а потом я увидел рисунок закрытых ворот и по бокам от них два странных маленьких изображения, похожих на песочные часы. Ничего похожего я не видел рядом с воротами гробницы, когда подошел к ним в первый раз, но если эти часы были на рисунке, значит около реальной гробницы должны были быть их реальные аналоги. И мне пришлось спуститься вниз, чтобы поискать хоть что-то похожее на эти рисунки. Я ломал голову, что это может быть, прочесывая местность вдоль врат. Ничего.       Трое суток я сидел напротив врат в своем маленьком лагере и пытаясь додуматься, что могли изображать эти «песочные часы». Вдруг меня поразило некоторое расхождение рисунка гробницы с колонны, которое я сфотографировал на свой мобильник, и реальными вратами, которые были перед моими глазами. На рисунке в гробницу вела высокая многоступенчатая лестница, но в реальности ее не было. Песок покрывал все вокруг гробницы, скрывая под собой ту поверхность, где была лестница.       Я вскочил со своего места и побежал к вратам. Все мое существо изнутри было полно какого-то странного ликования. Песок плотным слоем лежал перед входом, но я уже знал, что нужно делать. Я читал одно заклинание за другим, раздувая небольшой ураган и сдувая песок с площадки перед вратами в гробницу. Шаг за шагом я очищал поверхность древней площади и лестницы до тех пор, пока моему уставшему взору не открылись первые ступени широкой лестницы и два небольших каменных алтаря на первой ее ступени, расположенные точно по обеим ее сторонам, которые по форме напоминали песочные часы.       Я кричал от радости что-то невразумительное и прыгал вокруг этих алтарей, словно лишился разума. Я понял, почему кладоискатели так сильно увлекаются своим делом. Неописуемое чувство восторга захватило меня и наполнило каким-то особым ощущением, которое сложно передать словами.       Но мне пришлось вновь взлететь к тому месту, где были изображены эти алтари. Я теперь был озадачен еще больше. Мне нужно было понять что делать с этими алтарями, но ответа на колонне я не нашел. Тогда я спустился к одному из алтарей и, подсвечивая себе фонарем, я принялся изучать их поверхность на предмет каких-нибудь рисунков.       Древние альсимарцы наверное очень любили рисовать, в чем я уже не единожды убедился. Нижняя часть алтарей была покрыта выбитыми в камне рисунками и они довольно красноречиво предлагали окропить поверхность алтарей кровью жертв. И тут я задумался. Убивать кого-то ради открытия дверей у меня и в мыслях не было, но что если будет достаточно вылить несколько капель моей, фейской магической крови на твердую поверхность алтарей? Сочтут ли древние боги такую жертву достаточной? Стоило проверить это на практике. И поэтому я взял небольшой нож, надрезал себе ладонь и накапал на оба алтаря по небольшой лужице своей крови. И тут же случилось что-то невероятное. Каменные алтари сначала затряслись и моя кровь на их ложах начала дымиться, стремительно испаряясь, после чего огромные врата гробницы покрылись трещинами и начали осыпаться, открывая мне проход в темные неизведанные глубины.       Сказать, что я был поражен, значит ничего не сказать. Я онемел. Всего лишь некоторое количество моей крови только что разрушило бесценные для истории врата, изображавшие во всей красе древних богов. Я мысленно порадовался тому, что успел наделать множество снимков этих врат с разных ракурсов. Хотя чему тут радоваться? Их больше нет, этих прекрасных каменных изваяний. Они превратились в мелкую крошку.       Решив все-таки не соваться в гробницу в полном одиночестве, я свернул лагерь и отправился обратно к дому, где сейчас находился Леонардо. Мысленно я извинился перед ним уже миллионы раз за то, что так надолго бросил его наедине с его переживаниями, которых у него было немало. Но в то же самое время я уже знал, что тот безусловно обрадуется моим находкам и открытиям.       Уже вечером следующего дня, когда палящее солнце скрылось за вершинами гор, мы с Лео выдвинулись в путь, рассчитывая добраться до входа в гробницу перед наступлением рассвета. По пути мы обсуждали, как будем проводить разведку коридоров, где будем делать привал, как будем обходить или разряжать ловушки. Этот разговор кажется немного отморозил моего друга и вновь вернул прежнего Лео, которого я знал до прилета в Аль-Симару. Лео довольно оживленно влился в разговор и всячески поддерживал его, что меня очень радовало. И наш путь до входа в гробницу Гора прошел почти незаметно быстро, хотя и занял у нас большую часть ночи.       Утром следующего дня мы оба валялись внутри самой гробницы в самом первом зале, который открылся нашем взорам после долгого прохода по темному прямому коридору. Скрытые от жаркого альсимарского солнца, немилосердно обжигающего пески снаружи днем, мы расстелили свои спальники, побросали кое-как походные мешки и к рассвету уснули спокойным сном.       

ХХХ

      Мое пробуждение показалось мне ночным кошмаром. Я был связан и моя нижняя часть лица была была обернута плотной тканью так, чтобы я не мог кричать, а мои глаза закрывала плотная повязка, так что я ничего не видел. Я слышал два голоса, тихо переговаривающиеся недалеко от меня, и в одном из них я узнал голос Лео, но второй голос был мне незнаком. Попытавшись двигаться, я понял, что выбраться самостоятельно из этих пут не смогу. Моя голова взорвалась мысленным криком, но я не мог издать ни одного звука. Я слышал, как Лео мирно беседует с кем-то прямо рядом со мной, но не собирается освободить меня. Это открытие вызвало во мне сначала волну гнева, который сменился страшным осознанием того, что Лео просто предал меня и теперь заодно с тем, кто сейчас говорит с ним. И я отчаянно начал пытаться вырваться из туго скручивающих меня веревок. — Не дергайся. Это не поможет. Я хорошо умею вязать узлы, — этот незнакомый мне голос, раздался прямо над моим ухом спустя несколько секунд после того, как я начал вырываться.       Повязка с моих глаз неожиданно слетела, снятая грубой рукой, и я увидел перед собой лицо мужчины, вампира. Его водянисто голубые глаза с издевательским прищуром глядели на меня, а рот кривился в усмешке, открывая моему взгляду белые острые клыки. Я поискал взглядом Лео и нашел позади незнакомца, стоящим ко мне спиной. Я замычал сквозь плотную повязку на моих губах, пытаясь привлечь его внимание, но Лео только дернул плечом и отошел дальше, вглубь зала, растворившись в полной темноте. Мое сердце начало выстукивать рваный ритм и я начал задыхаться, полностью осознав свою полную беспомощность. После того, как незнакомец полностью насладился зрелищем моего полного бессилия, он вернул повязку мне на глаза, а потом я ощутил как он поднял мою голову за волосы над полом, после чего с силой ударил ею о каменный пол и я провалился в темноту беспамятства.       Не знаю сколько времени я пролежал без сознания, но очнулся я от звука голосов. Чаще всего говорил мужской голос, а Лео лишь односложно отвечал ему на заданные вопросы. Я постарался преодолеть сильную боль в затылке и прислушался к тому о чем они говорили.       — Хочешь я расскажу тебе с чего все началось, сынок?       — Было бы неплохо. Начни с того места, где ты бросил меня с матерью и сестрами, и свалил в неизвестном направлении, — сарказм Лео был легко мною различим.       — Ай, да ладно! Я ведь предлагал вам отправиться со мной. Твоя мать просто струсила, а мне нужны были эти деньги, которые я выручил за вазу, чтобы начать новую жизнь.       — Да уж. Я смотрю ты неплохо устроился. Даже получил вечную жизнь, со всеми вытекающими.       — Это отдельный разговор. Прекрати на меня лаять и я расскажу тебе все.       — Отлично, можешь начинать, «папочка», я весь одно большое ухо.       — Я сбежал из Бриджпорта с вазой на первом же утреннем поезде. В одном городе у меня был свой знакомый, еще со времен университета, который увлекался культурой Шанг Симлы, ему я и сбыл вазу по выгодной цене. Разумеется, я свалил из города сразу после этого со всеми деньгами, намереваясь начать новую жизнь. Но в Сансет Велли меня изловил Георг Меддвэл со своими псами. Когда он узнал, что вазы при мне больше нет, он пришел в ярость. И его ярость вылилась в то, что он буквально выпил меня почти полностью. Даже не знаю, как мне удалось остаться среди живых. Я смутно подозреваю, что эта тварь сделала меня вампиром намеренно. Потому что, когда я окончательно пришел в себя после обращения, Меддвэл нашел меня снова и сказал мне, что ты, Леонардо, находишься в его руках.       Ты был моим первенцем и единственным сыном. Я любил тебя всегда, хотя возможно, что не показывал эту любовь достаточно хорошо. И Георг воспользовался этой слабостью, чтобы наступить мне на горло. Он сказал, что отпустит тебя, если я найду ему древний артефакт — Глаза Гора. И даже дал мне наводку, откуда я мог начать свои поиски. Уж не знаю, почему он сам не хотел заниматься этим, но я согласился на его условия. Отправился в богами забытый городишко на окраине Аль-Симары и отыскал там чудака-ученого, который спал и грезил этой гробницей. Все закончилось тем, что мне пришлось слегка надавить на него и подкорректировать ему память. Тогда он вывел меня на город со странным названием Мунлайт Фоллз и еще более странного его жителя, который оказался представителем какого-то древнего и знатного рода фей. Этот фей-ученый занимался поисками гробницы, но отказался делиться с нами информацией. Я упрашивал и умасливал его, посылая к нему Амина и суля сокровища. Но этот фей был неприступен. Проклятие! Я был слишком импульсивным и просто грохнул его и его женщину, потому что не смог сдержаться. Это стало моим провалом. Георг узнал об этом и обратил тебя, сделав таким же вампиром, каким он сделал меня.       Я рвал и метал, но было уже поздно. Но я узнал, что у той парочки был сын и решил воспользоваться этим. Если я не смог бы вернуть тебя, я бы не простил себе этого. Я стал подбираться к мальчишке постепенно. Сначала мне пришлось перехватить все письма того тупого адвоката, который посылал их одно за другим в частный колледж, где этот парнишка-фей учился. Я выждал достаточное время и подкинул одно из них в ящик для почты около школы. Я наблюдал, как адресат едет домой, получив письмо. Как он мечется в поисках улик по городу. Удивительным стало то, что он нашел тебя и даже кажется сумел принести пользу, подобрав тебя и приютив. Я иногда испытываю к нему некоторую благодарность за это. А потом мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести вас обоих сюда, в гробницу. Конечно Георга больше нет, но я все еще намерен заполучить глаза Гора.       Леонардо, если у нас будут эти глаза, мы сможем владеть всем миром.       

ХХХ

      Я уже понял, кто сидел вместе с Лео и рассказывал ему историю, которая складывала последние кусочки разрозненной мозаики в одну целую и ужасающую картинку. Арвин, отец Леонардо. Я так же понял, почему Лео не пытался освободить меня. Он встал на сторону своей крови. Горечь этого открытия была такой сильной, что я едва мог дышать. Я не мог не понять мальчишку, от которого отказалась мать после того как узнала, что ее сын жив, но в то же время является немертвым. Вдруг к нему приходит отец, тоже немертвый и предлагает стать одной семьей. Но что-то надломилось во мне. Что-то хрупкое внутри меня разлетелось на мелкие осколки, больно прокалывая мое сердце острыми гранями и разрезая меня изнутри.       

ХХХ

      — Пап, я должен сказать тебе кое-что.       — В чем дело?       — По твоим словам, Георг обратил меня после того, как ты убил родителей Фроста, но это не так. Я стал таким задолго до тех событий. Спустя примерно год или полтора со дня моего похищения из семьи.       — Значит он обманул меня уже дважды. Этот мертвый вампир все еще умудряется доставлять мне неприятности. Правда, мне очень жаль, что с тобой случилось все это. Но хватит сантиментов, нужно переходить к действиям.       — Что я должен делать, пап?       — Перед тем как мы отправимся за глазами, я должен еще кое-что тебе сказать. Это важно, так что слушай меня и не перебивай. Чтобы открыть последнюю дверь в гробницу, нам нужна будет кровь. Много крови. Этот фей, идеально подходит на роль жертвы. Сможешь ли преодолеть вашу дружбу, ради свободы и власти? Ради меня?       — Я же сказал, что согласен. Что еще ты хочешь от меня услышать? — голос Лео был холоден и спокоен.       — Уверен? Пути назад больше нет. Даже если ты станешь меня умолять, я все равно принесу его в жертву и получу эти глаза. Даже если мне придется убить тебя для этого.       — Пусть так и будет. Если уж падать в бездну, то лучше сделать это с тобой, отец.       — Отлично, тогда через пару часов выступаем, я не хочу больше медлить. Нужно обыскать тут все как можно скорее.       На этом разговор двух вампиров был закончен, а я погрузился в безрадостные размышления о собственной доверчивости, коря себя за беспробудную наивность в отношении кровососов.