Докурить последнюю сигарету

Время шло, а я продолжала жить и верить в светлое будущее. Чтобы совсем не сойти с ума, я начала вести видео дневник в контакте. Поддержка родных и друзей помогала не бояться своих фотографий и чаще улыбаться окружающим. Я свято верила, что Бог подарит мне чудо. Максим приезжал ко мне раза два в месяц и рассказывал про колледж, передавал приветы от тамошних подружек. Все было замечательно, и мне даже стало лучше. На мое имя был открыт банковский счет, на который совершенно незнакомые нам люди присылали деньги. Вообще все это затеял Максим и мой брат. Они создали группу в контакте, постили сообщения на страницы друзьям и даже незнакомым людям. Девчонки из колледжа и даже одноклассники подключились к этому делу. За год общими силами была собрана весьма внушительная сумма, которой с лихвой хватало на лечение заграницей. Я с каждым днем все сильней верила в лучшее, все сильней хотела жить... Гром грянул, когда никто его совсем не ждал. В июле мы поехали в Германию. В той клинике за меня взялись всерьез. Снова анализы, надоевшие до коликов процедуры. Я чувствовала себя намного лучше, однако кровавый кашель все никак не хотел отступать. Это случилось двадцать третьего июля. Утром, часов в девять, ко мне пришел мой лечащий врач, мистер Паульс. Он понравился мне сразу, как только я приехала в эту клинику. Мужчина невысокого роста, седовласый, но с таким добрым, но невероятно сморщенным лицом... он походил больше на старого волшебника из сказки, чем на доктора. Хотя, врачей можно сравнить с волшебниками, неправда ли? Все как обычно: он поздоровался со мной и протянул конфетку, которая как всегда лежала у него в кармане. Иногда мне казалось, что у него там целая фабрика леденцов. - Как тебе спалось, Анечка? - спросил он на своем германском. - Очень хорошо, мистер Паульс,- ответила я. В школе я изучала немецкий язык, поэтому особых трудностей в общении с доктором у меня не было. - Что тебе сегодня снилось? - Лес, летний, очень зеленый лес,- ответила я наивно. Доктор улыбнулся и смерил мне давление. Перекинувшись со мной еще парочкой любезностей он вышел из палаты и позвал с собой маму, которая как и там, в России, не отходила от меня ни на шаг. Они вышли, а осталась лежать в постели. За окном было солнечно. Через немного приоткрытую форточку в палату поступал свежий воздух. В Германии он казался мне совсем другим, не таким вкусным, как у нас в России. Здесь он какой-то искусственный, наверное потому, что гораздо чище нашего. Вставать с постели мне не разрешали, но почему-то сегодня мне захотелось немного походить, размять кости. Я по-тихоньку встала и выглянула в коридор. Он был таким длинным, светло-серым, не угнетало, но и уюта особого не было. Я маленькими шажками выползла из палаты. Медсестер почти не было, а значит кричать и ловить меня никто не будет. Вдруг на одном из кабинетов я увидела красивую табличку. На ней позолоченными немецкими буквами была написана фамилия моего доктора. Дверь была приоткрыта, а пройти мимо и не подслушать не позволила женская любопытность. Навострив ушки, я стала вслушиваться в разговор двух взрослых: - Этого...этого не может быть. Я вам не верю,- задыхаясь говорила женщина с тревогой в голосе,- я сразу узнала маму. Ее немецкий был почти идеальным. - Фрау Соклова, я сделал все, что мог. Простите,- с жалостью отозвался доктор. - Но ведь Ане легче. Ей становится лучше! - воскликнула мама, не желая верить словам старого онколога. - Это затишье перед бурей. Впереди лишь агония и смерть в мучительных болях. Рак - болезнь коварная, а у девочки четвертая стадия. Мы, врачи, не делаем чудес. Увы, но мы не боги. Мама заплакала в голос, закрыв лицо ладонями. Меня будто ударило током. Колени подкосились, затряслись, а глаза наполнились слезами. Я так боясь моргнуть, так боялась выпустить их наружу... Через минут три мама спросила: - И ничего нельзя сделать?! - Увы, я могу лишь облегчать боль лекарством. В воздухе повисла тишина. Эти минуты казались мне вечностью. - Сколько ей осталось? - спросила мама, избавляя меня от кошмарного ожидания. - Максимум полгода, но если честно, я думаю меньше. Ее слишком поздно к нам привезли. - Спасибо вам, доктор Паульс,- ответила мама, опустив голову. Слезы нескончаемым потоком лились с глаз. Не в силах больше видеть и слышать все происходящее, я убежала обратно в палату.