Вопреки воле Аслана...

      Элизабет выбежала на улицу и с облегчением выдохнула. Воздух, проникающий в лёгкие, показался настоящей манной небесной, как говорится в пафосных романах. Как же она ненавидела эти пресловутые приёмы, где собиралось множество людей, наряды которых, обшитые целой тонной бриллиантов, так и кричали о желании владельца выделиться из толпы. Все лицемерили, и в глазах каждого отражалась фальшь. За спиной шептались злые языки, а за дверью поджидали папарацци, что безумно угнетало и заставляло множество раз бросать в толпу злые взгляды.       Английской принцессе, внучке её Величества, приходилось весь вечер ходить с блистательной улыбкой и любезничать с людьми, которых ей хотелось немедленно покинуть, и уединиться в своем личном мирке, где она могла почувствовать умиротворение и искренность. Нет, больше ей хотелось всех их придушить, вместо того чтобы с очередной графиней-герцогиней говорить о бридже, и разведении собак и осведомляться у слащавой тётушки, как поживает кузина Мэри. А между тем неделю назад она в не самом трезвом состоянии (зато со стремящейся к истине душой) таскала кузину Мэри за волосы, когда та вздумала указывать Элизабет как жить.        Как же сложно было держаться на публике и изображать из себя радушную и гостеприимную принцессу, что любила людей, любила свой народ, но… Это было не так. И она тоже многим врала.       Часто, когда ненавистные ей гости уже уходили, она с нескрываемым презрением смотрела им вслед: настолько противны и жалки были они в ее глазах.       На Элизабет давно уже перестали возлагать большие надежды. А ведь трон должна наследовать она. "Дряная девчонка развалит страну", – единогласно заявлял весь королевский дом. Принцесса обладала и красотой, и тонким дипломатическим умом, и даже справедливостью. Она была умна не по годам. Вот только характер у неё был своевольный. Все называли её строптивицей, что было неудивительно. Некоторые твердили, что она истинная развратительница порядков, позор великого семейства. Она же всем сердцем ненавидела своё положение и множество раз проклинала свою королевскую кровь, и, к счастью, или же напротив — к несчастью, с этим никто не мог совладать.       Ещё недавно её называли трудным подростком. Многие тётушки сочувственно вздыхали, твердя, что королеве крайне не повезло с такой внучкой. Хотя чего ещё ждать? Бедная девочка осталась сиротой, быть может, и психическое её состояние весьма плачевно. Потом Элизабет выросла. Оправдание "трудный подросток" работать перестало. Кто же она теперь? Скандальная юная леди, не сходящая с первых полос СМИ, где ей перемывают косточки денно и нощно. А она с удовольствием и злорадством подаёт повод. Просто чтобы хоть ненадолго ощутить себя свободной и всесильной, а заодно позлить окружающих. Принцесса часто сбегала, нарушала запреты и делала всё, чтобы наконец почувствовать себя независимой. Круг её общения вне дворца был более чем сомнительным. "На улице ей и место", – один раз заявил какой-то дальний родственник, помешанный на фальшивой морали. Чёртовы запреты созданы глупцами. Элизабет же подчиняться им не намерена.       Многие девочки наивно полагают, что принцессы — ленивые особы королевских кровей, которые носят красивые платья и ходят на балы с принцами, а всю грязную работу выполняют за них служанки…       Реальность сурова, и Элизабет поняла это тем самым днем, когда ей вдруг сказали, что она — принцесса. В то мгновение это было подобно насланной порче или проклятию, и тот ребенок, живший в ней до этого, безвозвратно исчез, погиб в страшной войне с установками. Она не стала бы такой, если бы не видела столько грязи вокруг себя. Страну развалит не она, а этот самый королевский дом, гнилой у самого основания. Монархия, которая здесь уже совсем не работает. Потому что мир изменился за сто лет, а они всё ещё не хотят.       В один из теплых летних вечеров Элизабет незаметно сбежала с очередного приёма, которые, кажется, стали неотъемлемой частью ее королевства. На улице стояла пугающая тишина: птицы не пели свои песни, как бывало обычно, кошки не мяукали недалеко от забора… Все было не так, как прежде. Ни души. Лёгкий ветерок обдувал бледное кукольное лицо. Принцесса двинулась вглубь сада, и ее туфли от какой-то известной обувной фирмы на огромных шпильках неминуемо затрудняли хождение, из-за чего принцесса без всякого сожаления сняла их и выкинула в ближайшие кусты. Дальше пришлось идти босиком, что несомненно радовало девушку: трава приятно щекотала ноги, и Элизабет наконец-то смогла расслабиться.       Она достала сигареты и закурила, вдыхая едкий запах дыма и прикрывая глаза от наслаждения. Ее дух противоречия выражался в любых, даже незначительных действиях, коим было курение и много чего другого. Вот такая вот она. Совсем не хорошая девочка. И наплевать.       Так девушка простояла до того момента, пока на дорожке, щедро усыпанной гравием, не послышались шаги. Элизабет вгляделась в темноту, заметила мужскую фигуру, в которой в тот же момент распознала герцога Йоркширского. Этот тип был ей крайне неприятен: рыжий, с пафосным гонором, всегда в дорогих марках, он ездил на Ferrari, носил бриллиантовые запонки и выражал свое мнимое превосходство и самолюбие в других вещах, которые нисколько не волновали юную наследницу.        Но даже все эти действия не могли сравниться по значимости с тем, что он приходился королеве дальним родственником, чем безумно любил хвастать и обращать на себя внимание восхищенных взглядов. Он чопорно называл себя английской аристократией и полагал, что является истинным джентльменом, но Элизабет будто бы видела его насквозь. Она часто смотрела на него с презрительным прищуром, и с первой же встречи поняла, что он из себя представляет.       Жизнь, по мнению юной принцессы, крайне неуважительно относилась к ней, из-за чего девушка и получила этого омерзительного и заносчивого «мальчишку» тридцати лет себе в потенциальные мужья. Элизабет испытывала к нему лишь только негативные чувства, среди которых так и светилось омерзение и отвращение. Находиться рядом с ним было пыткой.       Заметив его недалеко от себя, она лишь внутренне скривилась, и непристойная тирада, созданная в ее голове точно для того, чтобы высказать ее герцогу, была выпущена с одной из порций воздуха, на выдохе. Мысленно она успокоилась, и сдержанно, даже несколько фальшиво, улыбнулась.       — Добрый вечер, герцог, — произнесла она, внутренне посчитав до десяти, дабы тот самый «герцог» уехал домой живым.       — О, Ваше Высочество! Вы являетесь мне из тьмы, как сказочная дриада! В этот вечер Вы особенно прекрасны и мне не оторвать взора, ведь Вы — само совершенство! Я польщён говорить с Вами!       — Ах, — Элизабет демонстративно возвела глаза к небу, не скрывая откровенного сарказма, — благодарю, герцог. Вы сегодня очень щедры на комплименты… Но не следует тратить их все на меня. Поверьте. – Вы жестоки, – пожал плечами герцог. Но я не сдамся так просто. Элизабет усмехнулась. Из какого идиотского фильма для мечтающих о великом домохозяек он выудил эту фразу? Кажется, Голливуд опускается всё ниже. Но размышления о качестве современного кинематографа были прерваны продолжения тирады рыжеволосого недоноска, который, кажется, не планировал от неё отстать.       — Не соблаговолите ли Вы, мой прекрасный ангел, пройти со мной?       — Куда же?       — Ах, не беспокойтесь. Вашим прелестным ножкам придётся сделать лишь несколько шагов, хотя впрочем… Нет, нет! Я вас донесу! — продолжал приговаривать он, безумно смотря на Элизабет.       И прежде, чем принцесса успела хоть что-то предпринять, герцог подхватил её на руки, и девушку тут же накрыла новая тошнотворная волна. От Йоркширского конкретно несло перегаром. Мужчина был пьян до неприличия. Напиться до потери сознания, чтобы забыть весь этот кошмар, именуемый её жизнью, она и сама была не прочь. Но в более-менее приятной компании, к которой герцог совсем не относился.       — Отпустите меня немедленно! — в панике закричала она, тщетно пытаясь выбраться из железной хватки. Это уже переставало быть забавным.       — Вам не угодно, чтобы я нёс вас на руках? — все так же спокойно спросил он, преданно, словно щенок, глядя в глаза Элизабет. Она поспешно оглянулась, чтобы убедиться в том, что никто за ними не наблюдает. Наклонилась к самому его уху и зло прошипела: – Если сейчас же, придурок несчастный, ты не уберёшь от меня свои мерзкие ручонки, я позову охрану и скажу, что ты покушался на честь моего Высочества. Тебя выдворят отсюда в два счёта. Он мгновенно отпустил её, смотря как-то странно. А потом вдруг резко притянул к себе и выдохнул ей в лицо: – Думаешь, мне так нравится расстилаться перед тобой, маленькая стерва? Ты не хуже меня знаешь, как всё устроено. Твоя бабушка не будет с тобой чикаться. Всем наплевать на твои бесконечные бега, гулянки, выходки в стиле бунта и тому подобное. Но это пока ты не рушишь государство и не мешаешь политическому укладу. А я, как часть королевского дома, отношусь ко второму. Поэтому будь добра следовать за мной. Элизабет скрипнула зубами. И вдруг ей заорать захотелось. Стало противно от собственной безвольности. Все её глупости – не свобода. Щенок прав: нелепый бунт. И всем действительно плевать. Она их пешка. И ничего с этим сделать не может. Скрипя сердце, пошла за гадким лицемером. Забавно, он, оказывается, тоже играет роль. Он притащил её в беседку, где собралось уже множество представителей английской аристократии. Она устало подумала о том, что ещё ей предстоит вытерпеть этим вечером.       Очередное собрание королевских кровей Англии Элизабет приняла за шабаш, и даже успела сравнить несколько представителей с ведьмами, колдунами и другими мифическими существами, но поэтичные мысли принцессы прервал герцог Йоркширский, который встал перед ней на колени и странным тоном начал что-то бормотать высокопарным слогом. Элизабет не особо слушала, но успела понять, что мужчина делает ей предложение.       От этой мысли к горлу начала подступать неминуемая тошнота, и Элизабет, имитировав плохое самочувствие и пробормотав невнятное «простите», бросилась прочь, оставив в недоумении герцога и остальных членов несчастного «шабаша». Убегая прочь, она мысленно думала о том, что сейчас сделает. Обязательно покинет территорию дворца. Позвонит нескольким друзьям. Обычным лондонским ребятам, которых вся эта аристократия считает низшим сортом. А уж они-то сумеют исправить ужасный вечер. Так всегда было. Улицы и их обитатели – её отдушина.       Но на этом злоключения не закончились. Как только Элизабет оказалась одна, устало присев на землю, перед ней, во всей красе, предстала великая и неописуемая королева. Ее грозный взгляд не предвещал ничего хорошего, а решительные движения заставили девушку вздрогнуть.       — Что ты здесь делаешь? — разгневанно спросила королева, бросая на свою приспешницу полные злости и гнева глаза.       — Здравствуйте, Ваше Величество, — тихо сказала она, опуская расстроенный взгляд и приседая перед Королевой в реверансе. — Сегодня неплохая погода, не правда ли? — устало спросила, желая только, чтобы Королева не стала расспрашивать о ее дальнейшем будущем, потому что сейчас даже не осталось сил для привычных споров. Да и бабушка всё-таки родная, как-никак. Хоть и отношения у них – хуже некуда.       — Элизабет! Ты должна понимать всю серьезность наших намерений. Тебе сделали предложение, так будь добра, вернись, и предоставь своему будущему мужу свое согласие!       — Извините, Ваше Величество, – не смогла сдержать издёвки в тоне. – Я уже сделала свой выбор. Увы, герцог уже выслушал от меня слова, противоположные вашим установкам.       — Дитя, этот вопрос был решен еще за несколько лет до твоего рождения. У тебя нет права отказа, — голосом, не терпящим возражений, медленно проговорила королева, смотря прямо в глаза Элизабет, что в ту же секунду будто бы помутнели.       — Неужели, Вам, действительно, плевать на мое мнение? Неужели вы настолько бессердечны и глупы, что не понимаете, насколько герцог жалкая кандидатура? Неужели Вы — сама королева, не видите, что мне приходится опускаться до лжи и фальши для того, чтобы угодить Вам? И неужели Вы не понимаете, что я хочу свободы? — последние ее слова эхом разнеслись по саду. Элизабет запоздало подумала, что лучше было бы вернуться к сарказму. Кому нужна её искренность? Она пыталась уже миллион раз. Если перед тобой твоя родная кровь – это совсем не значит, что она попытается тебя понять. В случае с бабушкой выходило совсем наоборот. Королева пылала яростью все больше и больше с каждой секундой и тут же цепко ухватила свою подопечную за запястье.       — Ты не понимаешь, я желаю тебе лучшего, Элизабет. Ты обязательно меня отблагодаришь. Позже, — таща девушку к злосчастной беседке, приговаривала она. Возможно, желала. Элизабет и такое допускала. Только вот уже поздно как-то. Где она со своим "лучше" была всю её жизнь? Родители Элизабет погибли, когда ей было три года. И с тех пор она никогда не чувствовала родственной любви или хотя бы банальной поддержки. Всё строго по церемониалу. Никаких эмоций. А потом они ещё удивляются, почему она такой выросла!       — Простите, Ваше Величество. Не в этой жизни, — и она, нагло наступив на ногу правительнице, бросилась прочь, быстро перебирая ногами. Ветер колыхал ее волосы, разметавшиеся по плечам, не забывая при этом выть в ушах. «Старая карга» — гневно подумала она.       Наконец Элизабет выдохлась. Оказалось, рядом находился небольшой пруд, еще неизвестный ей. Он был настолько огромен, что осмотреть его полностью пока что не было возможности.       «А почему бы немного не поплавать?» — мелькнула в воспаленном сознании безрассудная мысль, тут же воплощенное в реальность.       И девушка, не задумываясь о том, что сейчас на ней вечернее платье, молниеносно прыгнула в водоём.       «Что же я делаю?» — здравая мысль мелькнула лишь на секунду, но было слишком поздно. И когда воды сомкнулись над головой, принцесса с ужасом поняла, что всплыть уже не в ее силах.       «Свобода!» — промелькнуло у неё в голове, прежде чем она погрузилась во всепоглощающую тьму.