Happiness

Сехун принадлежал к тому типу людей, что совершенно не выносят бранные слова. В своём же доме он никому не позволял сквернословить, тем более в присутствии детей. Как-то раз Бэкхен и Лухан смотрели баскетбольный матч по телевизору. Игра была напряженной, а Лухан был очень яростным болельщиком. Бэкхен увлёкся с первой же минуты и смотрел матч с не меньшим интересом. До конца игры оставалась всего одна минута, а счет у команд был равный. Команда, за которую они болели, завладела мячом и прорвалась к кольцу соперников, но время было на исходе и свисток об окончании матча прозвучал на секунду раньше, чем мяч оказался в корзине. Распалённый Лухан, не сдержавшись, разразился таким отборным матом, что на втором этаже проснулся даже спавший в детской Кенсу. - Лухан! — из кухни выскочил злющий Сехун с ножом в руке. — Не матерись при детях! Лухан лишь промямлил что-то в своё оправдание и, выключив злосчастный телевизор, поплёлся успокаивать сына, что, судя по непрекращающемуся плачу, заняло больше десяти минут. Сехун же, неодобрительно цокнув языком, вернулся к готовке обеда. Оставшийся без присмотра Бэкхен продолжал пялиться в черный экран, обдумывая слова Лухана. Нахмурившись, он сполз с дивана и отправился на кухню. Подёргав отца за край рубашки, он озадаченно спросил: — Па, а что такое «ебать»? Сехун застыл на месте, не зная, что ответить. Мысленно убив Лухана всеми известными ему способами, он наклонился к ожидающему ответа сыну и строго посмотрел ему в глаза. - Никогда. Больше. Не произноси. Это слово. Понятно? — выражение его лица было настолько пугающим, что Бэкхен сразу же послушно закивал, не задавая лишних вопросов. - Да, па. - Умница, — Сехун погладил сына по голове и с довольным видом продолжил нарезать морковь. Но Бэкхен не был бы собой, если бы не решил во что бы то ни стало узнать, что же такого плохого в этом непонятном слове. Прослонявшись без дела какое-то время, он поднялся наверх в свою комнату, решив просто спросить об этом у Лухана. В конце концов, это ведь он произнёс то слово, из-за которого так разозлился Сехун, стало быть, он точно должен знать его значение. Лухан как раз прошел мимо детской, не заметив валяющегося на кровати сына, но выглядел он таким уставшим, что Бэкхен не решился что-либо у него спрашивать. Должно быть, папочка сильно устал, пока успокаивал Кенсу. Выждав несколько минут, Бэкхен отправился за ним, но замер на пороге родительской спальни, услышав возмущенный голос отца. - Но почему? - Потому что в комнате был Бэкхен и он всё слышал! Ты не можешь материться на весь дом, когда тебе вздумается, особенно при детях! - Но, Сехунни... целых два дня! Я же умру! - Ничего, проживёшь два дня без секса, может хоть немного поумнеешь. Скажи спасибо, что ты не Бэкхен, иначе я бы уже отходил тебя ремнём по заднице. - Сехун! - Будешь со мной спорить, останешься без обеда. Бэкхен тихонько прикрыл за собой дверь и шмыгнул обратно в свою комнату. Если отец грозится отшлёпать папочку ремнём, значит те слова были действительно нехорошими. Бэкхен будет послушным мальчиком и никогда больше не произнесёт их. Плохие слова были благополучно забыты.

***

В тот день Сехун сам повёз Бэкхена в школу, оставив Кенсу на попечение Лухана. Ему очень не нравилась перспектива оставлять ребёнка со своим неуклюжим во всех смыслах мужем, но Бэкхен так просил, чтобы именно Сехун отвёз его в школу, что он не смог отказать. - Па! - Что, Бэкки? - Давай испечем печенье, когда вернёмся домой? — сидя в детском кресле, Бэкхен играл со своими фигурками железного человека, и Сехун невольно залюбовался сыном, глядя на него в зеркало заднего вида. - Может быть. Если ты будешь хорошо себя вести, я подумаю об этом, — припарковавшись перед школой, Сехун открыл дверь для Бэкхена и расстегнул ремень безопасности. — Беги скорее и будь умницей. — чмокнув отца в щеку, Бэкхен радостно помчался навстречу кучерявому мальчишке с огромными ушами, размахивая своими фигурками. Сехун улыбнулся, глядя на весело смеющегося сына, и со спокойной душой поехал домой. Войдя в кухню, Сехун обнаружил кормящего их сына Лухана, причем Кенсу с радостным смехом послушно уплетал морковное пюре, которое обычно есть отказывался. - Почему наши дети так любят тебя и во всём слушаются, а меня как будто боятся или даже ненавидят? — пожаловался Сехун, уткнувшись носом в спину мужа и вдыхая приятный запах свежевыстиранной одежды. - Просто ты слишком мужественный для них, — рассмеялся тот. - Ты — задница, Лухан. - Не выражайся при детях, Сехунни.

***

Сехун проснулся посреди ночи от плача Кенсу. Днем он спал в детской, а на ночь колыбельку переносили в спальню. Сехун несколько секунд сонно таращился в потолок, пока рядом не заворочался Лухан. Накрыв голову подушкой, чтобы приглушить детский плач, он недовольно простонал: — Сехун... пожалуйста, угомони его. От души пнув мужа и услышав в ответ болезненный стон, Сехун сполз с кровати и стал укачивать плачущего сына. Кенсу, однако, не желал успокаиваться, пока его не взяли на руки. Сехун даже спел ему колыбельную и ребёнок окончательно затих, но засыпать отказывался, широко раскрытыми глазёнками смотря на спящего Лухана. Устав ходить по комнате, Сехун улёгся обратно в кровать, уложив Кенсу под боком у Лухана, который тут же проснулся, почувствовав, как маленькие пальчики тыкают его в спину. - Не раздави своего сына, медведь, — проворчал Сехун, когда Лухан повернулся на другой бок, чуть не придавив Кенсу своим весом. — И вообще, иди посмотри как там Бэкхен. Для пущей убедительности Сехун лягнул его с такой силой, что Лухан свалился с кровати, оглушительно матерясь. Задремавший было Кенсу тут же снова разразился плачем и Сехун сдавленно прошипел, угрожающе сверкая глазами: — Уйди с глаз моих долой. Лухан испуганно попятился к двери, бормоча извинения, и выскочил из комнаты, стоило Сехуну прицелиться в него тапком. - Идиот, — напевая колыбельную, Сехун стал осторожно укачивать Кенсу, с трудом сдерживая зевки. Кенсу закрыл глазки, цепляясь за футболку отца, и затих. Забравшись в постель, Сехун уложил спящего сына себе на грудь, крепко обняв его, чтобы он, не дай бог, не упал, ворочаясь во сне, и прикрыл глаза, бросив взгляд на часы рядом с кроватью. 2:02 Лухан вернулся в спальню спустя десять минут и со вздохом обнаружил, что его сторона кровати оккупирована спящими мужем и сыном. Заботливо укрыв их одеялом, он отправился обратно в детскую. - Папочка? — Бэкхен проснулся, услышав тихие шаги отца. - Твои папа с братом захватили мою кровать в плен. Устроим пижамную вечеринку, Бэк?