Невозможные люди

Строгие кожаные кресла и маленький высокий столик никак не вязались с ароматным чаем из яркого чайничка. На такой столик ставят бокал вина или виски, но никак не поднос с чаем и пирогом. Майкрофт, с удобством расположившись в кресле, устало смотрел в камин. Грустная Сьюзан забралась в кресло с ногами и, обхватив руками колени, смотрела на причудливый узор ковра. — Прости меня, Сью. Я не понимаю, почему вдруг родителям так захотелось встретить Рождество всей семьей. — Это как раз понятно, Майкрофт, — девушка улыбнулась непонятливости Холмса. — Они скучают. Но почему ты не хочешь познакомить меня с ними? — Еще не время, — туманно ответил мужчина, но заметив в глазах девушки огорчение, он мягко добавил: — Там будет и мой брат тоже. А ты знаешь Шерлока и его дела. Я боюсь, что он может подвергнуть тебя опасности. — То есть ты просто заботишься обо мне так. Майкрофт удивленно посмотрел на нее. Ему были чужды многие чувства, но иногда он сам того не понимая, проявлял их по отношению к ней. Они ведь стали жить вместе не просто так, он сам привел ее в свой дом. — Мне уже пора ехать, — он резко встал, потянулся за пиджаком от своего костюма. — Спасибо. Слишком сухо, слишком неловко и слишком привычно он говорил эти слова. Но она чувствовала, что в них есть что-то доступное только ей. Легко соскочив с кресла, она порывисто прижалась к нему. Майкрофт неловко обнял ее, бережно перебирая пальцами черные локоны, пахнущие выпечкой. Несмотря на то, что они были вместе не первый год, он все еще чувствовал себя смущенным, когда она так делала. А Сью была счастлива. Она любила его неловкие, но в то же время нежные прикосновения. В эти мгновенья она ощущала себя рядом с ним в полной безопасности, укрытой от всего мира. — Я люблю тебя. Естественно, ответа не последовало. Но она не нуждалась в нем.

***

Рождество. Шикарный дом Майкрофта Холмса. Одинокая девушка возле камина. Янтарная жидкость в стакане отражала метание огня. Алкогольные запасы Майкрофта были потревожены. Ей было слишком одиноко и страшно в эту ночь в таком огромном доме. Вот так она и отмечала Рождество — со стаканом виски, в пустой гостиной, на полу возле камина. Ночь была наполнена воспоминания о Нарнии. Сьюзан вспоминала празднование Рождества в том чудесном мире. Огромные елки, превосходный пир, охота, а вечером — появление старого знакомого в санях с бубенцами. Пятнадцать лет царствования в Нарнии долгое время казались пустым сном, глупыми играми. Пока ей не сообщили о смерти семьи. Это был не телефонный звонок, это был Аслан. Он просто пришел к ней, возможно во сне, а может и нет, с сочувствием смотря на нее большими глазами. Он ничего не сказал, но она тогда все неуловимым образом поняла. Потом она молила его, взвывала к нему, но он больше не приходил. Внезапно Сью вскочила и побежала в спальню, откуда вернулась с коробкой, наполненной ее рисунками. Там был портрет родителей, который она бережно поставила на кресло. Портреты братьев и сестры поставила вокруг них. Один за другим она вытаскивала из коробки свои рисунки, рассказывающие о ее жизни в Нарнии. Смерть Аслана на каменном столе, Люси и Сьюзан на спине у Льва, мчатся к замку королевы, Питер и Эдмунд в доспехах, коронация, охота, Кэр-Параваль, море, бобры, мистер Тумнус, Каспиан… Рисунки заполоняли комнату. Девушка бегала по гостиной, расставляя их повсюду, прикасаясь к ним, вспоминая. Она не замечала, что по щекам бегут слезы, как и не замечала, что виски слишком быстро заканчивается. Когда коробка опустела, в гостиной не осталось ни единого места, куда она могла бы положить еще рисунок. Прижимая к груди самый дорогой ее сердцу, она легла на маленький коврик возле камина, свернувшись клубочком. Теперь она ревела, тихо, отчаянно, глотая слезы, сжимаясь в комок, чтобы было не так страшно и одиноко.

***

Он вернулся домой поздним утром. Безмерно усталый, подавленный, с тяжелым грузом ответственности на плечах. Он хотел немного домашнего уюта, тепла от Сьюзан. Она бы помогла ему успокоиться и с новыми силами через несколько часов отправится вытаскивать Шерлока из тотальных неприятностей, в которых погряз его брат из-за единственного выстрела. Легкое беспокойство овладело Холмсом, когда он не обнаружил Сью в спальне. Постель вообще казалась нетронутой. Успокаивая себя тем, что она, скорее всего, вновь просто уснула в гостиной, Холмс прошел прямо туда. Его встретили рисунки с незнакомыми лицами, заполонившие почти всю комнату. Рассматривая портреты и пейзажи, Майкрофт не сразу заметил девушку, лежащую у камина. Он увидел ее, когда Сью, замерзнув во сне, попыталась сжаться еще сильнее. Колыхнулись чувства, подобные тем, что поднимались в нем, когда он находил своего брата в очередном наркопритоне. Майкрофт медленно подошел к ней, стараясь не наступать на рисунки. Присев на корточки, он осторожно дотронулся до ее плеча. — Сьюзан? — окликнул он ее тихим, словно равнодушным голосом. Девушка зашевелилась, медленно открыла заплаканные глаза. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что происходит. — Майкрофт! — она вскинулась, но тут же охнула, схватившись за голову. — Прости меня. Я сейчас все уберу. Стоящий рядом с ней стакан из-под виски опрокинулся, несколько капель дорогого напитка упали на ковер. Холмс резко встал, отошел от нее. Внутри Сью все похолодело. — Пожалуйста, прости меня, — еще раз попросила она, закусив губу. — За что? — удивился Холмс, взяв в руки несколько рисунков и присаживаясь на спинку кресла. — За все это, — смущенно сказала она, опустив глаза. — Я так понимаю, они твои братья и сестра, родители, дедушка… — Дядя, — тихонько поправила его девушка. — Да, конечно. Твоя семья. Ты когда-то просила меня не спрашивать о них. Не хочешь рассказать сейчас? — Ты ведь и так все знаешь. Наверняка давно все узнал обо мне. — Пусть так. Расскажи мне сама. Постой-ка, а что у тебя в руках? Сьюзан не заметила, что до сих пор сжимала изрядно измятый рисунок. — Ничего, — она попыталась небрежно отбросить его в сторону. Майкрофт поднял брови, строго взглянув на него. Она ощутила себя маленькой, провинившейся перед отцом девочкой. Чуть дрожащими руками, она протянула ему рисунок. Майкрофт увидел четырех детей в лесу, среди елок и невесть откуда взявшегося фонаря. Мельком осмотрев рисунок, он внимательно всмотрелся в девушку, которая любила его. Сейчас она откинула с лица волосы и он заметила искусанные губы и припухшие от слез глаза. Отложив в сторону рисунок, он сел к ней. Прямо на пол. Сью испуганно отодвинулась, обнимая себя за плечи. — Ты боишься меня? — Ты не сердишься? — дрожащим голосом спросила она, часто моргая. Вместо ответа он посмотрел ей в глаза. Она боялась разочаровать его. Почему он раньше не замечал этого? И Холмс первым обнял ее. Притянул к себе, прижимая к груди так крепко, что она не могла пошевелиться. — А теперь расскажи мне. О семье, о рисунках, обо всем. — У тебя слишком много дел, чтобы слушать об этом. Убийство Магнуссена, Шерлок, правительство, сотни бумаг. Она была права. Но ведь он сделал все, что мог. Лишь через несколько часов за ним придет машина, которая доставит его на заседание, где он должен будет спасти Шерлока от тюрьмы. Чуть ослабив объятья, он двумя пальцами взял девушку за подбородок, заставляя ее посмотреть ему в глаза. На ресницах дрожали слезинки, а синие глаза еще были испуганными, но где-то в глубине этой синевы он сумел разглядеть полное доверие к нему. А Сью в его изучающих глазах видела своего родного Майкрофта, делового и занятого, с его неловкой заботой и неумением многое чувствовать. — У меня есть время. Расскажи мне, — прошептал он, склоняясь к ней и целуя искусанные губы. Это был скорее не поцелуй, а нежное, успокаивающее прикосновение. Она всхлипнула и чуть заметно кивнула. На ее робкое согласие он ответил теплой улыбкой и снова крепко обнял ее. — Расскажи… И она начала рассказ, поначалу тихо и неуверенно, а потом быстро и сбивчиво, боясь, что ей уже не представится случая рассказать ему о своем прошлом.