Порча

      — Каруи, душенька! — я прислонил телефон плечом к уху, руками тем временем насилуя бедный кошелёк, который, по закону подлости, оказался пустым. — У меня тут одна просьба… Что? Нет, не выперли. Сам ушёл, — возмущение собеседницы на другом конце провода резало по ушам. — Ну, так что? Можно пожить у тебя пару деньков?       «Конечно же, нет, Узумаки. Иди к чёрту, Узумаки», — беззвучно, открывая только рот, повторяю за девушкой, не забывая при этом строить недовольное лицо. Что же, этого следовало ожидать. Я повесил трубку, отбрасывая мобильник на столик.       — Почему вы, девушки, такие вредные? — это самое недовольное лицо следом встретилось со столешницей, а руки безвольными плетями свисли вниз.       — Разве я похожа на вредину? — усмехнулась сидящая напротив Харуно, отпивая сок из трубочки.       — Нет. Ты ещё хуже, — мычу в деревянную поверхность.       — Вот же грубиян! — девушка не упустила возможности стукнуть бедного меня по затылку, из-за чего я застонал ещё громче.       После пары минут самоистязания всё же решаю поднять голову. Зря я это сделал. Сакура смотрела на меня самым что ни на есть ехидным взглядом из-под полуопущенных ресниц, откровенно потешаясь надо мной. Стало аж не по себе. Опустошённый бумажник закинул в рюкзак, битком набитый одеждой. Лучше бы еды взял, нежели эти шмотки.       — Так чего ты от предков смотался? — трубочкой стучала по стенкам стакана, не отрывая при этом от меня своих проникновенных зелёных глаз. — Вечно ищешь приключений на жопу.       — Эта женщина опять закатила скандал по поводу того, какой я олух, ничего до сих пор не достигнувший в этой жизни, — бубню себе под нос, скрещивая руки на груди. В памяти невольно всплывали картины этого злополучного вечера, окончившегося для меня скитанием без крыши над головой. Но уж лучше так, нежели в одном доме с этими двумя, называющими себя моими родителями.       — На правду не обижаются, Наруто.       — Иди ты, — беззлобно отвечаю.       Сакура оплатила свой заказ, бросив пару банкнот на столик, и увела меня за собой прочь из этой пропахшей свежей выпечкой кафешки. Мы шли по вымощенному асфальтными плитами тротуару, не забывая перекидываться шутками, перетекающими в тумаки, которых, естественно, удосуживался только я. Ветер гулял в её коротких розовых волосах, немножко развевая. Я невольно засмотрелся, из-за чего Харуно щёлкнула меня по лбу.       — И где планируешь остановиться на этот раз?       — Буду отвоёвывать лавочки у местных бомжей, другого не дано, — вздыхаю и поворачиваю вбок голову, чтобы скрыть нарастающий румянец на щеках. Хотелось тотчас провалиться под землю. Прямо сейчас, главное, чтобы она не увидела признаки моего смущения. Вдох-выдох, Узумаки, хотя бы попытайся не выглядеть так убого. Миссия невыполнима, да?..       — У тебя друзей по всему городу хоть отбавляй.       — Да какие это друзья? Так, знакомые собутыльники, — отмахиваюсь, остановив прилив крови к лицу. — Было бы вообще неплохо у тебя обосноваться. Но кому-то же «нельзя», — по слогам цитирую сказанную когда-то девушкой фразу.       — Зато знатная пьянка была тогда, — хмыкает Сакура, оставаясь по-прежнему невозмутимой. — Хотя родители теперь тиранствуют, не забывая каждый раз припоминать этот случай.       Да, я прекрасно помнил эту ночь. Вся квартира и её содержимое были покрыты тонким слоем муки, которой мы с энтузиазмом разбрасывались. Зачем? Да чёрт знает, зато помню, что было весело. И даже не из-за травки, которой подсобил Канкуро, и не гуляющего в крови алкоголя. Жаль, правда, что квартиру в таком состоянии обнаружили её главные хозяева — родители Харуно. Кибу вообще полотенцем по заднице выгоняли из дома. Ох, долго же он потом жаловался на оставшиеся синяки. Воспоминания заставили ностальгическую улыбку всплыть на моём лице.       — А ведь я говорил, что так всё и будет.       — Я думала, что хоть это твоё предсказание не сбудется, — мы завернули в какой-то переулок, обходя преграды в виде мусорных бачков, из которых порой раздавался чей-то храп. В нашем районе это редкостью не считалось. Небось, и я там свои ночи коротать буду… Тьфу, тьфу, сплюнь, Узумаки, я не прощу тебе такого ни за что в жизни!       — Лучше бы просто верила мне, — слегка хмурюсь, глубже засовывая руки в карманы, и недовольно морщу нос. Недоверие со стороны лучшей подруги как нельзя лучше вгоняло в депрессию и заставляло сомневаться в своих способностях. Собственно, никто не верил. Обидно осознавать, что Сакура была как все они.       — Ты же знаешь, что я со скептицизмом отношусь ко всей этой твоей экстрасенсорике, — девушка уже хотела положить руку на моё плечо, но я только увернулся, ускоряя шаг. Она быстро нагнала, безапелляционно хватая за запястье. Я никак не отреагировал, смотря прямо. Сакура закатила глаза. — Вот не дуйся только. У меня вообще предложение к тебе есть.       Я упорно молчал, словно и вовсе один иду. И не меня прожигает взглядом одна розоволосая особа. Но моё запястье сжимают до такой степени, что я уже мысленно слышу звук ломающейся пополам кости. Нет, я, конечно, парень рискованный, но затишье в большинстве случаев заканчивается бурей. Ну, а если говорить о Сакуре, то буря — слабо сказано. Шторм? Да, уже ближе к истине. Цунами? Тоже пойдёт.       Нервно сглатываю, пытаясь не выдавать свою нервозность, красным сигналом предупреждающую об опасности. Надо посмотреть хотя бы на неё, что ли…       — Ладно, хватит ломать комедию, баран, — отвесила лёгкий подзатыльник, после чего отпустила мою руку. Треснувшая было кость сказала бы ей сейчас огромное спасибо.— Как насчёт того, чтобы снять квартиру?       — На какие шиши? — недовольное фырчание, одним своим тоном дающее девушке вспомнить, что обитает на дне моего кошелька… И нет, не тот забавный персонаж из мультика, а всего-навсего пустота. И в ней ничего забавного уж точно нет. — Я даже пожрать себе нормально ничего купить не могу, а ты мне тут про квартиру заливаешь.       — Так ты же можешь устроиться частным экстрасенсом и нехило на этом бабло рубить, — как-то совсем не по-женски выражается подруга, к чему я, собственно, привык. Немногие знают, что скрывается за этой мантией порядочной девицы.       — Зарабатывать на чужом горе? — бросаю ей сомнительный взгляд, из-за чего она уже не в первый раз за этот день вымученно вздыхает. Это я вздыхать должен, а не она! У меня сейчас ни черта за душонкой нет, а не у неё!       — И это ты ещё баб вредными называешь? — обескуражено усмехается. Да знаю я, что идиот, зачем мне это своим смехом каждый раз напоминать? — Тебе с этими людьми не детей крестить. Это обычная работа, Наруто.       — Обычная работа — это быть офисным планктоном, корпящим над тоннами бумажек, или рабочим на стройке какой-нибудь или заводе, — мы уже подходили к небольшому домику, теснившемуся среди таких же. Я не хотел расставаться с Сакурой. Только не сейчас, когда мне нужна была поддержка с её стороны. Но сокращающийся с каждой секундой путь разбивал на кусочки все мои надежды и желания. — А я, как все мы знаем не понаслышке, к разряду ни тех, ни других не отношусь.       — Да ладно тебе, — она поднялась вверх по лестнице на небольшое крылечко, бренча связкой ключей. — Делай всегда то, что умеешь.       — Я и делаю — мастерски пинаю балду, — улыбаюсь, оголяя ряд ровных зубов. Она улыбается в ответ, после чего, спохватившись, ныряет в недра своего рюкзака и выуживает на свет листок с ручкой. Что-то размашисто записывает и суёт мне в руки.       — Что это?       — Мой друг ищет соседа, чтобы снимать вместе квартиру. Вдвоём вы потяните. А на первый раз я одолжу тебе денег.       — Ты чудо!       — Знаю.       Звонко чмокает меня в щёку и скрывается за дверью. А я как дурак стою на пороге и пялюсь на листок бумаги, на котором небрежным почерком выведен номер и имя его обладателя — Саске.

***

      Ну и что? Так и будем сидеть с телефоном в одной руке и клочком макулатуры в другой? Не будь тряпкой, Узумаки, просто позвони. Да, хорошо, ты уже вводишь первые цифры. А в голове крутится один навязчивый вопрос: «И что мне ему говорить?» «Здорова, дружбан, я тут это, в соседи по хате тебе намечаюсь, ну, чтоб ты знал…» Протяжный мысленный стон. Что за бред? «Здравствуйте, Саске, (эм, как там вас по батюшке) вы не против моей кандидатуры в роли вашего сожителя?» От такой официальности аж блевать тянет, серьёзно. Желудок, в свою очередь, жалобно пробурчал. Да если бы и хотелось, то блевать всё равно нечем. Ну ничего, родной, мы переживём этот сложный период в нашей нелёгкой совместной жизни, обещаю! И не надо так обидчиво скулить, будто я во всём виноват! В чём-то ты, конечно, прав, но… ладно, диалоги с собственным желудком ещё ни к чему хорошему не приводили. Это точно.       Сижу на лавочке, весь такой загадочный и одинокий, и только звёзды подмигивают мне с ночного неба. Романтика, блять! Горящий дисплей экрана слепит сонные глаза, которые уже слипаются. И я так бы уснул на этой скамейке, если бы не шлёпнул себя со всей дури по щеке. Надеюсь, синяк потом не останется. Зато сонливость как рукой сняло. Хотя почему как?..       Полностью набрал номер и уже почти поднёс палец к кнопке вызова. Прикрыл глаза. Отчётливо слышался стрекот насекомых, прячущихся в траве этого парка, ветер, завывающий в кронах деревьев, звук проезжающих мимо по дороге машин, сопение спящего под моей лавкой парня. Какая идиллическая карти… Что? Схватившись за спинку скамейки, запрокидываю голову вниз, наблюдая за тем, как какой-то паренёк, свёрнутый калачиком, видит уже эдак десятый сон. Эх, зависть одолела меня в этот момент. Решаю не нарушать чужой покой и, поднимаясь, отхожу немного в сторону. Пыхчу, смотря на экран. А ведь скоро зарядка сядет, если я так и буду пялиться на дисплей. Почему не могут изобрести солнечную батарею для мобильников? Было бы вполне практично для таких снующихся без родного пристанища бомжей, как я.       Тыкаю на кнопочку уже желавшего заблокироваться телефона, прижимая трубку к уху. Длинные гудки. Или я схожу с ума, или и впрямь слышу какую-то незатейливую мелодию прямо за своей спиной? А гудки всё тянутся, и я разрываюсь между этими звуками. И осознание волной нахлынуло на мою блондинистую головушку. Ну нет, так не бывает. Бред. Только не говорите, что я прав…       Подскакиваю к скамейке, вновь залезая на неё и заглядывая за спинку. В кармане мямлившего что-то себе под нос паренька, через ткань джинсов, светился экран телефона. Перевернувшись на бок, он достаёт аппарат наружу и прислоняет к уху.       — Что? — недовольно бурчит. Ну да, если бы меня оторвали от приятных сновидений с пони и радугой, я бы тоже был беспощаден спросонья. Этот же ворчливый голос в то же время отзывается в трубке моего мобильника. И да, я медленно охуеваю с происходящего.       — Привет, — спокойно отвечаю, наблюдая за изменением эмоций на лице брюнета. В запутавшихся чёрных волосах (или они были каштановыми, не знаю, в такой темноте фиг что разберёшь) торчали листья и, видимо, бегала некая живность, что ещё больше смешило меня.       — Иди нахуй, — сбрасывает вызов и удобней располагается на холодной земле.       Какая прелесть! Ну, а чего я, в принципе, мог ожидать? Милой беседы? Прикусываю губу, убирая телефон в карман, и встаю со скамейки. Подхожу к рандомному дереву, беру первую попавшуюся ветку и направляюсь обратно. Залезаю на своё ложе и уже предчувствую весёлое времяпровождение. Или же свою скорую кончину. Было неизвестно, как этот парнишка отреагирует на мои закидоны. Ну, если что, жильё найду в любом случае. Могила же домом тоже считается, да? Тыкаю палочкой в некое подобие трупика, пытаясь не заржать в голос. Впрочем, у меня неплохо получалось, если бы Саске не промычал что-то весьма несвязное и не поднялся так резко, из-за чего ветка зарядила ему прямо по лицу. Оу, это было смачно.       — Да какого хуя?! — рявкнул незнакомец, озираясь по сторонам. Его взгляд зацепился за нависающее над ним самим тело, то есть, за меня. О, эти чёрные злобные глазёнки так яростно хотят проделать во мне дырочку и, может, даже не одну. Молчит, партизан херов. А я так и вижу в его голове рой вопросов и оскорблений в мой адрес. Ох, чувствую, несладко мне будет. Но это только ещё больше раззадоривает.       — Правого или левого? — становлюсь свидетелем того, как его тонкая бровь забавно выгибается, из-за чего я срываюсь. Ржу в голос. И всё бы ничего, если бы я в этот же момент не стукнулся лбом об спинку скамьи. Шиплю и прижимаю ладонь к ушибленному месту.       — Ты что за хрен вообще? — видимо, втупляется потихоньку в ситуацию, похвально.       — Твой новый сосед, приятно познакомиться, — даже кланяюсь немного на лад принцессы, вызывая очередную порцию удивления на этом, казалось бы, непроницаемом лице.       — Бабло есть? — зевает и грациозно (ладно, не очень) поднимается, оттряхивая одежду. Поправил съезжающую с одного плеча кожаную куртку, запахивая её полы. Стоит и смотрит на меня. Ждёт, когда выкину ещё какую-нибудь херню? Ну да, осторожность превыше всего, как же.       — Пока нет.       — Тогда зачем припёрся? — шарится в кармане, после чего вытаскивает пачку сигарет. А я почему-то ждал чего-то более оригинального. Стаканчик рамена, например. А что? Было бы весьма эффектно и полезно для моего тоскующего хоть по какой-либо пище живота.       — Сообщить радостную новость, — и если бы не шедшие перед глазами круги, я смог бы, наверное, внимательно изучить самого парня. Но мой рассудок, требующий всенепременно сна, явно этому противился.       — Хозяйка квартиры требует полную сумму сразу перед заездом, — затягивается, из-за чего никотиновый дым заполняет лёгкие. Скрещивает ноги и смотрит куда-то в сторону, весь такой сгорбленный и непокладистый. — У меня только половина.       — Можно грабануть продуктовый.       Он как-то слишком странно на меня посмотрел. Чёрные глазища сощурились, а бездонная пропасть в них, казалось, увеличивалась в размерах, из-за чего мне было не очень приятно находиться под этим пристальным взглядом.       — Ну, или ларёк, — произношу и сразу же об этом жалею, ибо этот долбанутый разворачивается и уходит. Пытаюсь нагнать. — Ну чего ты сразу обижаешься, я же шучу!       Я ещё долго пытался разговорить эту ледышку, но безрезультатно. Тем временем мы шли по улицам, освещённым тусклым светом фонарей, думая каждый о своём. Я прикидывал, кто мог бы занять мне до зарплаты Сакуры, но результаты меня не обнадёживали. В списке оставался только Неджи, с которым иметь лишний раз дело совершенно не хотелось. Мы подошли к круглосуточному продуктовому магазину, и Саске остановился.       — Пришли.       — Я же реально шутил, — непроизвольно понижаю голос, с выжиданием смотря на парня.       — А нам реально нужны деньги, — фыркает и облокачивается на кирпичную стену, упираясь в неё же подошвой кроссовок. — Иди уже.       — А ты?       — У меня-то деньги есть.       — Предлагаешь мне одному, — уже шепчу, — ну, это…       — Давай быстрей, спать хочу.       А шестое чувство так ненавязчиво шептало на ушко, что ничем хорошим это не закончится. А я привык ему доверять.       — Что, испугался?       — Размечтался, — бурчу под нос и толкаю дверь магазина. Послышался переливистый звон колокольчиков.       Помещение встречает меня глухим звуком работающего кондиционера и запахом свежевыпеченного хлеба с прилавков. Скрываюсь за одним из них и встаю на носочки, исследуя обстановку. Камер наблюдения не было, а из посторонних только кассирша, которая клевала носом над каким-то журналом. Мне повезло: охранник тоже не был замечен. Взглядом скольжу по помещению, а в голове уже созревает гениальный план. Ехидненько ухмыляюсь, предчувствуя сладкую на вкус победу. И пусть этот Саске подавится. Приседаю на корточки, одной рукой провожу по дну морозильной камеры, в которой хранились какие-то морепродукты и рыба. Нащупываю небольшие шурупы щитка, которые не составило труда открутить моими ключами. Проблема заключалась в том, какой из двух проводов перерезать? А я проблемы не люблю, поэтому тупо рассёк оба под аккомпанемент заглохнувшего холодильника. Встаю и пытаюсь нацепить на себя самое невинное из всех возможных выражение лица.       — Девушка, — кричу, скрещивая руки, — у вас тут с холодильником что-то.       Она медленно обводит взглядом помещение, ориентируясь на голос нарушившего её покой меня. Лениво подходит и чешет затылок.       — Буквально несколько часов назад всё исправно работало! — прикусывает губу, мысленно, наверное, высчитывая, во сколько примерно обойдётся ремонт, деньги на который стекут прямо с её зарплаты. Девушка мрачнела на глазах, из-за чего мне даже стало жалко её. Но не мы такие, жизнь такая.       — Рыба быстро портится, — как бы невзначай намекаю, заражаясь неким подобием задумчивости, — а запах…       — Прошу прощения за неполадки, — взволнованно бормочет, хлопоча над устройством, тем самым ища, видимо, волшебную кнопку включения горе-техники.       — Я тогда пойду, — медленно отступаю назад.       — Да, конечно. Ещё раз извините! — отодвигает от стены холодильник и колдует над встроенным на спинке механизмом.       Я уже был у кассы. Постоянно воровато озираюсь на девушку, которой уже было не до меня. Захожу за стойку кассы, поворачивая ключик в скважине небольшого ящичка. Тот покорно отодвигается, и я сгребаю всю наличность в карманы. Всё бы ничего, но хлопок двери, которая выходит из складского помещения, заставил моё сердце замереть. И нет, даже не на мгновение. Я вообще его не чувствовал, будто оно ухнуло куда-то в брюхо, если бы не грубый мужской голос. Ох, чувствовал же я, чуйкой чуял!       — Ты ещё что за перец? — сначала смотрит на меня, а потом на то, как я невозмутимо обкрадываю кассу. — Эй, ты, ублюдок!       И вот тут самое время дать дёру. И я даже не замешкался, рывком вырывая злосчастный ящик с оставшимися деньгами и перепрыгивая через стойку, нёсся к выходу. Отчётливо слышу, как за мной гонится этот шкафообразный амбал, из-за чего мои кеды превратились в сапоги-скороходы, а сам я чуть ли не взлетел, подобно птице. Или ангелу, у которого крылья из жопы растут. Да.       А на улице так спокойненько курил Саске. Его охуевшую рожу, когда я дёрнул его за руку, надо было видеть. И смех даже пересиливал чувство страха. Вот же я идиот.       — Бежим! — не отпуская чужое запястье, несусь по тротуару, после чего сворачиваю в какую-то подворотню, увлекая за собой парня.       — Я найду вас, пидоры! — кричал уже запыхавшийся мужик, грозно махая над головой кулаками. Теперь точно на эту улицу ни ногой.       А ветер бил в лицо, вознося настроение ещё на ступень выше. Остановились мы только тогда, когда оббежали квартала три-четыре, не меньше. Там уже я бросил ящик на какую-то прогнившую деревянную коробку и выложил всё «наработанное». С удовлетворением на роже пересчитываю деньги.       — Ты больной.       — Сам же сказал мне идти, — хмыкаю, поглядывая на Саске.       — Я думал, ты потом выйдешь оттуда, так и не решившись. Как это делали все, — отворачивается, и я слышу чирк зажигалки. Не завидую я его лёгким, ой как не завидую.       — Я не ссыкло.       — Да, не ссыкло. Но идиот точно.       Ну, а что? Неопровержимый факт.       — Куда теперь? — сортирую деньги по карманам, остальное сую в рюкзак. А парень молчаливо уходит, оставляя меня только гадать, что было следующим пунктом назначения. Какой же всё-таки этот Саске необщительный! Фи.

***

      — Ну кто в такую темь приходит? — ворчала пожилая дамочка, переворачивая вверх дном ящики своего стола. Растрёпанные волосы торчали во все стороны, а круглые очки постоянно съезжали с её переносицы. Находит искомое и кладёт на столешницу. — Нашёлся мерзавец! — как я понял, это было обращение непосредственно к ключу — виновнику её получасового копошения в ящиках и тумбочках. — Деньги полностью собрали? — а Саске уже в открытую дремал, стоя у стены. Придётся брать дело в свои руки.       — Да, — кладу перед хозяйкой стопку банкнот, забирая маленький ключ. — Спасибо, что сегодня приняли нас так поздно.       — Только не уничтожьте мою квартиру! — гундела бабулька, с подозрением вглядываясь в наши лица. Это она меня за ненадёжного человека считает или Саске? — И оплачивайте всё стабильно, или выселю!       — Поняли, — отсалютовал женщине, после чего повернулся к парню, намереваясь разбудить. Но мою тянущуюся к его плечу руку остановил сам же брюнет, хлопнув по ней.       — Не трогай меня.       — Как пожелаешь, принцесса.       Мы уже выходили из дома владелицы нашего будущего пристанища, направляясь непосредственно туда. Саске буквально спал на ходу, а я просто не мог унять какой-то мандраж, гуляющий по всему телу и отдававшийся дрожью во всех конечностях. И только шестое чувство не дремало. Оно упорно пыталось меня о чём-то предупредить, но за всеми испытанными за один лишь вечер эмоциями я не заметил опасности. А она была совсем рядом. Шагала со мной нога в ногу и искоса следила за мной из-под полуопущенных ресниц и чёрных, как мгла, глаз.