Что если

Уиллу Грэму никогда не нравились метафоры. Все эти обороты, замысловатость и завитки, только лишь отвлекающие от самой сути разговора, ему были не по душе и здорово утомляли, надо сказать. Но вот нежелательных собеседников можно было ими отвадить, чем активно и пользовался талантливый профайлер, собственноручно отталкивая от себя людей, прячась за непробиваемым щитом очков и вычитанных где-то заумных высказываний. К слову, читать приходилось много, даже иногда задвигая в сторону еду и сон, в то же время как на потертой поверхности стола были разложены пустые сочинения студентов, некоторые из которых вливали в свои "творения" целые ворохи цитат, тем самым надеясь выбиться в любимчики у тихого преподавателя. Но нет, это не помогало, а наоборот - отнимало у Уилла и без того рассыпающееся в пальцах время, которого было катастрофически мало, заставляя все больше начитывать из философских трудов и просто из статей, чтобы в следующий раз, как можно быстрее пресечь зарождающуюся полемику со студентами. И Уиллу Грэму действительно не нравились метафоры. Пока он не встретил Ганнибала Лектера. Еще в первый их сеанс, нервно ерзая на месте и беспрерывно поправляя очки, мужчина понял, что его новый психиатр без видимого труда преодолевал все выставленные перед ним барьеры, с легкостью преодолевая и сарказм, и явную грубость. Да и витиеватость изъяснения, казалось бы, была визитной карточкой доктора. Уилл был совершенно беззащитен. И это не слишком его пугало, как должно было бы. - Почему Вы согласились помогать Джеку и ФБР? - карандаш быстро скрипел по дорогой, как был уверен брюнет, бумаге, пока карие глаза неотрывно следили за малейшими изменениями мимики пациента. Вот оно. Сейчас или никогда. Грэм откинулся на спинку кресла, и, на секунду задумавшись, придав своему виду скучающий вид, произнес: - В смерти кроется гораздо больше, чем в самой жизни, доктор Лектер... Мне нравится раскрывать преступления, находясь "по ту сторону", думая как преступник. Скрип карандаша вновь наполнил просторное помещение. Неужели это тоже записано в его дело? Весьма информативно... Синие глаза встретились с карими, всего на секунду, чтобы затем вернуться к созерцанию пола под ногами. Нет, ему даже не нужно было начинать тягаться с таким человеком... Сам же прекрасно видел, что за книги стояли на полках Лектера. Сплошь древнегреческие философы, соседствующие с трудами эпохи Просвещения, неподалеку от которых также расположились и известные мыслители двадцатого века. - Для Вас смерть имеет большую пользу, нежели жизнь? - вновь скрип карандаша, и вновь темные глаза блеснули в приглушенном свете. - Так я смогу поймать преступника. Узнаю его по тому, как он убил человека, - Грэм пожал плечами, стараясь спрятать свое недовольство выбранной психиатром темы. Ганнибал в ответ понимающе кивнул, вновь что-то записав. Прошло еще несколько сеансов, и по прежнему, брюнет уходил от вопросов, закрывался и все старался спровоцировать казавшегося безмятежно-спокойным Ганнибала. Словно чертов Будда. И знал целую тучу цитат, которые мужчина даже не мог сходу осознать, и которые позже, уже у себя дома, искал в гугле, натыкаясь на сотни страниц текста. Еще минус пара часов сна. - Что Вы так надеетесь скрыть за своими "фортами", Уилл? - на очередном сеансе спросил доктор. - Всего лишь свою жизнь, ничего особенного. Иначе мне уже будет не скрыться от этой тьмы, - уже тише добавил профайлер, ощутив на себе заинтересованный взгляд. О, теперь появилась еще одна причина преодолеть все препятствия, доктор? Забавно... Голова почему-то тяжелела, и Уилл все списал на витиеватую речь доктора, который продолжал спрашивать, пока за окном не темнело. Уиллу Грэму никогда не нравились метафоры. Все эти чашки, законы времени, прочая метафизическая чушь... Если честно, то все это порядком утомляло и уже не было в новинку, как когда-то. Тем более, если за несколько часов до довольно странного способа завязать разговор, сам бывший профайлер едва не лишился лица, от чего его спас Лектер, непонятно каким образом выбравшийся с фермы Мейсона вместе с бесчувственным телом на руках. Слишком много всего успело произойти за такое короткое время. - Давай поговорим о чашках и законах времени, - начал было Ганнибал, садясь у постели. Лежавший на кровати мужчина фыркнул в ответ, морщась от тупой головной боли. - Помолчи, - глухо сорвалось с потрескавшихся губ, и Лектер действительно умолк, сжав в руках тетрадь, сплошь исписанную формулами, - я чуть не умер. Тебя могли съесть вчера. И ты сейчас вот так запросто опять начинаешь об этой чашке... - Я думал, тебе была близка эта... - Да нет же, - устало произнес Грэм, потирая заросшую щетиной щеку рукой, - я ненавижу все эти метафоры, Ганнибал, особенно в твоем исполнении, когда ты их пихаешь штук пятьдесят в свои монологи. Красиво, но довольно сложно так постоянно болтать... Боже, голова просто раскалывается. Синие глаза скользнули по осунувшейся фигуре доктора, задержавшись на приоткрытых в удивлении губах. Стоило добавить в список заслуг: "удивил Чесапикского Потрошителя". - Почему ты мне не сказал? - Лектер подался вперед, с интересом вглядываясь в уставшее лицо. - Потому что витиевато изъясняясь, я отгораживался от людей, они думали, что я странный, и... В общем, прекращали со мной общаться. А потом появился ты, и тебе, кажется, нравилось так разговаривать, поэтому мне не удалось оттолкнуть и тебя, а потом как-то уже не было сил и возможности что-то поменять в общении, - Уилл вновь пожал плечами, бросая еще один быстрый взгляд на все еще изумленного доктора. - Если тебе трудно, то конечно... - Мне не трудно, но не сегодня, хорошо? И так слишком много всего случилось, - взгляд скользнул по опустевшему жилищу. Забавно, из всех мест, Ганнибал принес его именно в Вулф Трэп. Тишина воцарилась на несколько долгих минут, пока, кажется, каждый собирался с мыслями. И наконец, когда Грэм уже собирался сказать что-то важное, что-то, касавшееся ФБР и "расплаты", хрипловатый голос опередил его: - Прости, Уилл. Вот так запросто. Без лишних прелюдий и сравнений, эпитетов и цитирования великих, Ганнибал Лектер раскаялся в том, что совершил. Уилл вздохнул, позволяя уголкам рта приподняться в слабой улыбке. Конечно, его доктор не мог долго обходиться без пафосных речей и долгих рассуждений, но в пустом доме, с большим количеством порезов и ссадин, на эти несколько часов, пока не приехала полиция, они могли наконец поговорить как самые обычные люди. Запутавшиеся, вовлеченные в события, но при этом, всего лишь люди. Уиллу Грэму никогда особо не нравились метафоры. Но он готов был пересмотреть свою точку зрения, по крайней мере, подумывал над этим, пока слушал очередной рассказ сидящего на соседнем сидении его внедорожника мужчины, о нахождении которого в Штатах знало уже все ФБР.