Монстр, который живет под кроватью

      — Ты чего сегодня такой нервный? — спросил Людвиг брата во время обеда, внимательно наблюдая за его поведением.       — Сон идиотский приснился, — недовольно ответил Гил, сонным голосом. — Я после него так и не смог заснуть.       — Что приснилось? — заинтересовался Людвиг и внимательно выслушал рассказ старшего брата о странном человеке, посетившим его этой ночью.

***

      Гилберт, выходя, не полностью закрыл дверь в свою комнату, а лишь прикрыл ее. И из-за этого тот, кто не мог покинуть ее пределов, мог слышать все то, о чем говорили люди, находившиеся в гостиной. Хоть некоторые слова было не разобрать, Иван мог разобрать разговор двух братьев.       — Сон? — расстроившись, тихо переспросил призрак и сжал кулаки.       Иван покажет Гилберту, почему не стоит думать, что его не существует.

***

      Гилберт проснулся от неожиданного удара в спину чем-то небольшим, но довольно-таки тяжелым. Место, куда пришелся удар, отозвалось резкой болью и неприятно заныло. Перевернувшись на спину и чуть приподнявшись на локтях, Гил не успел толком понять, что произошло, как ощутил невероятно сильный толчок в грудь и снова лег на кровать. Сердце на несколько секунд сковала неизвестная сила, не давая ему исполнять свою функцию. Дышать Гилберт не мог тот же промежуток времени, который хоть был и совсем коротким, но довольно-таки значимым. И поэтому, когда сердце вновь забилось, а возможность дышать появилась, Байльшмидту потребовалось немного времени, чтобы восстановиться. Но, даже тогда, когда из всех ощущений осталась только та боль из-за удара в спину, Гилберт отчетливо чувствовал давящую на его грудь силу.       Гил вновь попробовал приподняться на локтях, пытаясь преодолеть мешающую сделать это силу. Сделав это, немец открыл глаза и увидел перед собой захватывающую и устрашающую картину.       В комнате повеяло холодом, от чего по телу побежали мурашки. Но не странный холод был сейчас проблемой, а то, что человек из прошлого сна вновь посетил его. Он стоял и ногой давил на грудь Гилберта. Ветра не было, но его отсутствие не мешало пепельным волосам и длинному бежевому пальто развиваться так, как будто бы он стоит на краю утеса, а внизу бушует море. В фиолетовых глазах горели гневные огоньки. Это выглядело по-настоящему жутко.       — Ты считаешь, что я всего лишь сон? — в его голосе были отчетливо заметны обида и немного грусти.       — А разве ты можешь существовать в действительности? — в привычной ему манере, с трудом переборов страх перед Иваном, ответил Гилберт вопросом на вопрос. — Я не верю в привидений.       — Я не призрак, — твердо сказал он, начиная еще сильнее давить на грудь Гила.       — Да прям? — потеряв последние остатки здравомыслия, переборов страх и окончательно обнаглев, спросил Байльшмидт. — А почему тогда прошлой ночью моя рука прошла сквозь тебя? Только с призраками так бывает.       — Хочешь убедиться в моей материальности? — задав этот вопрос, Иван улыбнулся и встал на колени.       Не дожидаясь ответа, мужчина грубо поцеловал парня в губы, без намека на нежность. Грубые покусывания, рука на горле, что сжималась с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Немец зажмурился, приоткрывая рот, пытаясь сделать хотя бы один глоток воздуха, но зря. Горячий язык ворвался в чужой рот, исследуя каждый миллиметр рта. Небо, внутренняя сторона щек, ровный ряд белоснежных зубов, чужой язык, который пытался избавиться от него. Оторвавшись от сладких губ Гила, Иван облизнулся, хищно улыбаясь, убирая руку, позволяя, наконец-таки задышать полной грудью.       — Что ты… — не успел немец закончить предложение, как его вновь заткнули, но на сей раз рукой.       — Заткнись и лучше делать то, что говорю тебе я, иначе будет намного больнее, чем я задумывал с самого начала, — нежный голос Ивана превратился в самый настоящий шепот Дьявола.       Соблазнительный, возбужденный, словно Иван и был самым настоящим Дьяволом в человеческом обличии. Гилберт кивнул. Злить это существо не надо, не сейчас, но вот когда тот ослабит свое внимание…       Звон цепей не сразу привлек к себе внимание, а холод металла не сразу стал ощутим на запястьях. Когда немец вернулся из своих мыслей, было поздно, руки были прикованы к стене цепью, которая больно впивалась в кожу. Наверняка останутся нехилые синяки.       — Эй! Отпусти меня! — Гилберт злостно посмотрел на Ивана, он ведь не серьезно, всё это просто реалистичный сон!       Брагинский лишь улыбнулся, не видя смысла что-то отвечать, и стал осматривать его тело, проводя рукой по груди.       — Ты намного красивее любой девушки, с которыми я встречался. Такой хрупкий, такой красивый, так и хочется сломать тебя, услышать твои крики. Ах да, нас никто не услышит, так что можешь не сдерживать свои стоны и крики, — в голосе промелькнул странный азарт от подобной игры.       Взяв какую-то тряпку с пола, Брагинский засунул её в рот парня. Как бы сильно не хотелось слышать его, но болтовня явно мешала Брагинскому. Недолго рассматривая свою жертву, мужчина достал небольшой нож, проводя тупой стороной по груди. Улыбка стала шире, взмах рукой, тихий вой, алые капли появились на бледной коже. Прекрасен, как же был прекрасен этот момент! Брагинский сделал еще пару взмахов, оставляя на теле парня еще несколько порезов. Язык прошелся сначала по одной, а затем и по другим ранам, слизывая выступавшую кровь. Когда это занятие уже начало надоедать, Брагинский отстранился от парня, рассматривая его искаженное от боли лицо.       — Знаешь, Гил, твоя кровь вкусная, — проговорил мужчина, надавив острием ножа на сосок парня, покрутив его, вызывая новый крик.- Да и твой голос такой красивый, даже сквозь эту тряпку. Я хочу большего.       Тут с парня были уже сорваны штаны вместе с трусами. Иван довольно улыбнулся, проводя тупой стороной ножа по члену парня, делая небольшой надрез вблизи паха. Безумная улыбка, дикий крик, и вот рукоять ножа была вставлена в анус парня. Дыхание сбивалось, а на тряпке появилось небольшое пятнышко крови. Брагинский вдернул ткань, целуя в губы, начиная двигать ножом, совершенно не обращая внимание на то, что его собственную руку пронзило острое лезвие. Грубый поцелуй, движения ножа были слишком быстрые для девственного отверстия, пару раз Гил даже чувствовал, как лезвие касается тугого колечка мышц. Оторвавшись от губ парня, светловолосый безумно улыбнулся, поворачивая Гилберта на живот так, что тот чуть не вывихнул себе руки. Нож из ануса исчез, но не долго немцу пришлось радоваться. Не церемонясь со своей жертвой, Иван ввел сразу три пальца, начиная трахать его. Свободной рукой он начал наносить мелкие раны по всей спине, собирая выступившую кровь языком.       — Ты такой сладкий, как и твои крики, Гил, — нож полетел на пол, Иван вцепился в волосы парня, дергая на себя, снова целуя.       Всё происходило слишком быстро, пальцы заменил член, и можно было бы подметить, что орган был далеко не малых размеров. Размашистые и сильные толчки рвали анус парня, причиняли огромную боль. Байльшмидт же уже сорвал голос, тело болело и только руки Брагинского, его шепот на ухо не давали потерять связь с реальностью.       Теперь сомнений не было. Исчез он только тогда, когда взошло солнце, оставляя Гилберта, который после так и не уснул, лежать на окровавленной, замазанной спермой простыне.