Монстр, который живет под кроватью

      Благо, Людвигу сегодня нужно выходить на работу рано утром, и тот ушел, даже не заглянув в его комнату, чтобы удостовериться, спит ли его брат. Гилберт бы не хотел, чтобы он увидел его в таком состоянии. Гил лежал на кровати и смотрел на потолок, ни о чем не думая и не двигаясь. Любое случайное движение приносило нестерпимую боль, заставляющую тихо поскуливать. Болели губы из-за грубых поцелуев, грудь из-за нанесенных ножом ран, запястья, порванный анус, спина из-за упавшего на нее куска от потолка. Болело все тело.       Это чувство отвратительно. Быть изнасилованным призраком. Еще отвратительнее признавать то, что он все же существует. Ведь Гил так самоуверенно заявлял и себе, и Людвигу, и предупреждающим его соседям, что этого просто не может быть, а теперь его убеждения жестко растоптал какой-то призрак. И самое отвратительное в этом то, что Иван внушает ему неописуемый ужас, заставляющий его трепетать от воспоминания его образа. И как теперь вести себя, когда он явится к нему? А ведь это обязательно случится…

***

      Лежал, ни о чем не думал и ничего не делал Гилберт до того момента, как в животе некстати заурчало. Сколько тогда было времени, Гил не знал, но, скорее всего, было уже за полдень. К тому моменту он все еще не спал. Стоило ему задремать и пошевелиться для принятия более удобной для сна позы, боль усиливалась и сковывала все тело, вырывая Гилберта из дремы. А спать хотелось ужасно.       С тихим поскуливаем стараясь пересилить с огромным трудом выносимую боль, Гил сел на кровати. Затем, приложив неимоверные усилия, встал и медленно, не спеша, пошел на кухню, проклиная себя за слабость и чертова призрака за принесенные отвратительные ощущения.       Гилберт был противен самому себе. Всю свою жизнь он называл себя Великим. А может ли он продолжать так называться после того, как был безжалостно растоптан призраком? После того, как побывал безвольной куклой в его руках?.. После того, как позволил ему взять себя так легко?.. Может ли…       Поддавшись эмоциям, Гил с силой ударил стену, на которую наткнулся, решив передохнуть, так как сопротивляться боли, мешавшей идти, не было сил. Стене ничего не было от того, что Гил ударил ее, в отличии от его руки, которая мгновенно отдалась глухой болью. Но на это Гилберт не обратил никакого внимания и продолжил избивать ни в чем не повинную стену рукой, которая с каждым ударом начинала болеть все сильнее и сильнее.       Опомнился он только тогда, когда в животе опять заурчало, и Гил вспомнил, что голоден. Подойдя к холодильнику, он заглянул в него, достал вчерашний ужин, разогрел и съел. Все делал практически на автомате, спать хотелось ужасно. Поев, Гил решил все-таки попытаться уснуть. Сменив перед этим постельное белье, Гилберт улегся на кровать и, как только его голова коснулась подушки, уснул.

***

      От чего Гилберт проснулся, он точно не мог сказать. Но проснулся он в более-менее хорошем настроении, боль немного ослабла, судя по всему, уже ночь, а призрака рядом не наблюдается.       — Ты такой милый, когда спишь, — раздалось рядом с Гилом, разрушая его приподнятое настроение.       Гилберт промолчал, но все же повернулся в его сторону и сел на кровати, стараясь не показывать своего испуга. Иван смотрел на него и добродушно улыбался. Эта улыбка после той ночи пугала еще больше.       — Как спалось? — спросил призрак, не переставая улыбаться.       — Нормально, — ответил Гил, опасаясь, что его молчание может разозлить Ивана, и тот повторит события прошлой ночи.       — Ты не сердишься на меня за то, что я был с тобой слишком груб прошлой ночью? — в его голосе была слышна обеспокоенность, как будто бы это действительно волнует его.       — Нет, — подумав немного, ответил Гил, отрицательно покачав головой, вновь не желая обидеть его.       — Тогда, может, повторим? — предложил Иван и, не дожидаясь ответа, прикоснулся своими губами губ Гилберта и негрубо, но настойчиво углубил поцелуй.       Байльшмидт не мог поверить в то, что отвечает на этот поцелуй с тем, кто совсем недавно изнасиловал его и растоптал его собственное «Я». Не мог поверить, что этот призрак может так здорово целоваться. Не мог поверить, что получает удовольствие. Но черт. Как же ему нравится этот поцелуй.       Опомнился Гилберт только тогда, когда услышал звук захлопывающейся двери. Людвиг вернулся с работы? Лучик надежды появился в душе Гилберта.       — Людвиг! — как можно громче позвал брата Гилберт и с испугом посмотрел на нависшего над ним призрака, в улыбке которого читался недобрый настрой.       — Гилберт? — показался в дверях Людвиг, обеспокоенно глядя на старшего брата. Иван, как ни странно, мгновенно растворился в воздухе.       — Ты не мог бы поспать сегодня со мной? — попросил Гил, вызывая этой просьбой еще больше беспокойства у Людвига. В последнее время он слишком часто беспокоится.